Паргелий

      Понедельник выдался теплым и солнечным. В День основания, как правило, происходили шумные гуляния и устраивались ярмарки, а представители именитых кланов надевали лучшие наряды, украшенные родовыми символиками. Для детворы это был самый любимый праздник в году. Он гарантировал, что день пройдет в кругу родных и близких, будет много развлечений и вкусных угощений, а ближе к ночи — потрясающе красивый салют в честь основателей.       Однако полиция Конохи не могла позволить себе в этот знаменательный день хоть немного расслабиться. Напротив, они работали больше, чем обычно. Практически каждый полицейский патрулировал определенные улицы, дабы в случае чего не допустить драк или массовых потасовок. Всегда крайне серьезно относившийся к своим служебным обязанностям, Саске всматривался в прохожих, то и дело поправляя свой жилет. Он был облачен в стандартную форму с эмблемой на рукавах — символ клана Учиха на фоне фиолетовой четырехконечной звезды. Саске считался одним из лучших в своем роде, прилагал много сил для того, чтобы соответствовать своему имени.       Будучи сыном четвертого хокаге, молодой Учиха не имел права быть слабым — об этом он помнил всегда. Вот уже два года прошло с тех пор, как он получил должность в полиции. В окружении людей из своего клана он первое время чувствовал себя уютно, сразу понимал задачу и решал ее быстро и эффективно, что помогло ему стать офицером в короткий срок. Но уже потом, со временем, парень начал понимать нечто крайне для себя неприятное. Его вечно сравнивали с человеком, о котором было непринято говорить вслух. Хотя все говорили, конечно, пусть не в присутствии самого Саске и, уж тем более, его уважаемого отца, Фугаку. Сравнение было не в пользу Саске, а в пользу человека, которого все считали предателем. Считали все, в том числе и сам Саске.       — Не толпитесь.       Рядом пронеслась Изуми Учиха — статная красавица с собранными в высокий хвост темными волосами и очаровательной улыбкой на милом лице. Она махнула Саске рукой, давая понять, что справится с толпой детворы самостоятельно, а парень в свою очередь кивнул. Изуми ему всегда нравилась. Она была замечательной девушкой с добрым сердцем, и к тому же хорошей куноичи. Будучи старше лет на пять, она помогала Саске освоиться в полиции и поддерживала его во всех сложных ситуациях.       Дети загалдели, но вытянулись в аккуратную очередь к тележке со сладкой ватой, Изуми умиленно сложила ладони на груди, а потом отошла в сторону, так что Учиха потерял ее из виду.       — Эй, Саске.       Парень обернулся и увидел подошедшую Сакуру Харуно. С ней Учиха был знаком еще с детства. Сперва они учились вместе в академии, потом выпустились и вошли в одну команду, совершили вместе множество различных миссий, прошли огонь и воду рука об руку, а потом, когда Саске ушел в полицию, а Сакура стала подрабатывать в больнице, продолжили общение. Они были достаточно близкими друзьями, несмотря на то, что Саске всегда предпочитал сохранять субординацию даже с людьми из своего клана.       — Привет, — кивнул парень. — Отдыхаешь?       Девушка явно была в приподнятом настроении. Она с озорной улыбкой стрельнула глазками в сторону, в которой скрылась Изуми.       — Твоя кузина просто огонь, ты в курсе?       Саске нахмурился.       — Разумеется, я в курсе. Я ведь каждый день только и думаю о привлекательности своей кузины.       Харуно засмеялась и по-дружески похлопала Учиху по плечу.       — Прости-прости. Но она и правда красотка.       Парень никак не стал на это реагировать. За минувшие годы он слишком привык к Сакуре. Так сложилось, что еще в детстве она была влюблена в Саске. Ну, или же ей казалось, что она влюблена, теперь уже сложно понять. Но годы шли, это увлечение, на радость Учихи, прошло, когда Саске возмужал. Он просто перестал быть для нее любовным интересом. Зато Сакура начала задерживать заинтересованные взгляды на девушках, и это Учиха заприметил сразу.       Только достигнув шестнадцати лет, Харуно смогла принять тот факт, что ее привлекают лишь девушки. И тогда Саске впервые поддержал подругу, что стало началом их полноценной дружбы.       — Охотно верю, — кивнул Саске. — Где Сай?       Сакура пожала плечами.       — Понятия не имею, опять пропал куда-то. Они с сенсеем часто так пропадают, сам знаешь.       Учиха кивнул. Сай состоял с ними в команде под началом сенсея Ямато, но назвать его близким другом Саске не мог. Как боевой товарищ он был, безусловно, хорош — сильный, умный и сообразительный. Но вот как человек — странный, непонятный, себе на уме. Учиха, впрочем, и не пытался никогда его понять. Сай, как и Ямато, вырос в корне АНБУ. Они никогда не рассказывали о проведенных в этом корне годах, потому как вся информация в принципе была засекречена.       — Я думал, что вы уже получили новую миссию.       Сакура мотнула головой.       — Еще нет, хотя сенсей уже знает детали. Он что-то говорил про некую организацию, я не особо поняла, в чем суть. Вроде как есть люди, которые готовят серьезный заговор или что-то в этом духе.       Учиха нахмурился.       — Заговор?       Харуно пожала плечами.       — Сенсей так и сказал. В прошлом году он упоминал про странные события в деревне скрытого тумана. Вроде как мизугаке на самом деле свергли свои же, но помогли в этом как раз люди из этой организации. И сделано все было так, что никто ничего и не заметил.       Саске это совершенно не понравилось.       — Бред полный. Мизукаге погиб в бою, все это знают.       — Ну, я бы не была так уверена в этом.       С этим сложно было не согласиться. Отношения листа и тумана были неважными уже много лет и новости оттуда доходили по не самым надежным источникам. Именно о смерти мизукаге говорили в свое время довольно активно. Погиб, защищая деревню — официальная версия. Ровно так же однажды погиб третий хокаге. О событиях того дня Саске знал со слов отца, а потому данная информация не поддавалась сомнению. Девятихвостный демон вырвался наружу и принялся крушить деревню. Никто не ожидал подобного, потому как прежде джинчурики надежно сдерживал его в своем теле годами. Но в тот день джинчурики не справился. Когда демон вырвался из его тела, человек просто умер. Третьему хокаге пришлось вмешаться.       Коноха была спасена, но третий погиб, едва запечатав демона снова. В кого именно — Фугаку никогда не говорил. Это была тайна, которую нельзя обсуждать, и знали ее только самые высокопоставленные жители деревни. Четвертым хокаге впервые стал человек из клана Учиха, но для этого пришлось сперва потерять третьего, Хирузена Сарутоби.       — Ладно, не важно. Расскажи потом, что там к чему.       Сакура улыбнулась.       — Я не могу свыкнуться с тем, что ты больше не ходишь с нами на миссии. Эта полиция просто украла тебя у команды.       — Не неси чушь.       Став полицейским, Учиха и правда практически перестал проводить время с командой. В конце концов, они уже давно не генины, пора быть самостоятельным. Хотя иногда он честно скучал по прежним денькам. Очень редко, но все же.       — Это не чушь вовсе. Ты просто живешь на работе.       Сакура улыбнулась и шутливо ударила его по плечу, а Учиха закатил глаза. Были вещи, которые Харуно никогда бы не смогла понять. Ей неведома ответственность перед кланом и перед отцом-хокаге. Она в принципе не знала целиком всего того, что происходило с Саске. И это, безусловно, к лучшему. Есть вещи, о которых не стоит говорить вслух.       — Если так хочешь — могу присоединиться к вам на следующей миссии. Если там все и правда серьезно, меня отпустят.       Услышав это, Сакура просияла.       — Серьезно? Здорово!       Учиха ее воодушевления не понимал, но все же кивнул. В полиции было скучно. Все хорошо справлялись со своей работой, так что каждый патруль проходил в тишине и спокойствии. Саске на самом деле скучал. Как достойный представитель своего клана, он должен был состояться либо как член АНБУ, либо как полицейский. Фугаку оставил ему лишь один вариант — второй. О первом Саске не осмелился бы с ним даже говорить, до того это была щепетильная тема.       — Серьезно, только перестань кричать.       Учиха не сразу уловил момент, когда взгляд подруги упал куда-то за его плечо. Она стушевалась, покосилась на Саске и все же не сообразила притвориться, будто ничего особенного не произошло. Парень нахмурился и решительно обернулся.       Он не знал, что должен увидеть позади себя, что так смутило Харуно, хотя и осознал, что явно ничего хорошего. Взгляд ухватился за черные длинные волосы, собранные в низкий хвост. Ровная осанка, стройное гибкое тело, облаченное в традиционное кимоно, бледная кожа. Разве мог Учиха не узнать этого человека?       Они с Итачи не виделись два года. До этого — случайная встреча в день заступления Саске на службу, в ходе которой они лишь пересеклись взглядами, а до этого — последний разговор на крыльце отчего дома. Итачи однажды покинул не только дом и семью, но и весь клан. С тех пор его имя не упоминалось, Фугаку делал вид, будто его старший сын умер, притом умер как изменник. Все происходившее вокруг убедило Саске в том, что Итачи — худший из людей. Ведь нельзя кого-то ненавидеть просто так. Хотя, по сути, парень толком и не знал, что же на самом деле произошло шесть лет назад.       Словно ощутив на себе взгляд, Итачи обернулся к нему. В следующую секунду Саске увидел на его плече вышитый герб клана. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Герб клана Хатаке. Итачи Учиха носил на своей одежде герб чертовых Хатаке.       — Саске?       Очевидно, Итачи совершенно не ожидал его увидеть. Его тонкие брови нахмурились, а Саске прикусил губу. Теперь он был выше брата и выглядел несколько массивнее, теперь фигура старшего брата не внушала трепет, как в детстве. Он казался слишком красивым для шиноби, обманчиво хрупким. Это заставило Саске вспомнить те самые слова, что Фугаку сказал Итачи в ходе их последнего разговора.       — Итачи.       Парень постарался успокоиться. Теперь этот человек ему никто. Итачи однажды его бросил, ушел, променяв семью на постороннего человека. А ведь Саске в нем так нуждался. Итачи не счел необходимым хотя бы поговорить с ним, объяснить, в чем дело.       — Тебе идет форма.       Итачи сказал это словно между прочим. Как будто это просто очередное утро в их доме, он собирается на работу и мимоходом видит младшего брата, бросает ему вслед эту фразу и мчится по своим делам. И словно не было никогда минувших шести лет, не было ухода Итачи из клана и той извечной неловкости дома всякий раз, когда что-то напоминало его обитателям о старшем из сыновей хокаге.       — И это все, что ты можешь мне сказать?       Саске не хотел пересекаться с братом, хотя и понимал, что однажды это произойдет. Итачи жил в Конохе, где-то на краю деревни, в доме Какаши Хатаке. А еще он все так же служил в АНБУ. Видя иногда шиноби в масках, Саске не мог не думать о том, что одним из них должен быть его брат. Очень часто ему и вовсе казалось, что Итачи за ним наблюдает. Крайне неприятное чувство.       — Пожалуй, — Итачи пожал плечами. — Не зря отец так тобой гордится.       Со спины к нему подошел другой человек. Откуда он вообще взялся — Саске так и не понял.       — Все в порядке?       Итачи обернулся к нему и кивнул.       — Да, вполне.       Учиха сглотнул. Как вообще Итачи удавалось сохранять такое непоколебимое спокойствие? А ведь он всегда идеально контролировал свои эмоции, всегда продумывал наперед каждый шаг и каждое свое слово. Безусловно, он распланировал и свой уход из клана. Все, что произошло в тот день, было его планом. Так неужели он намерено сделал так, чтобы его ненавидели, чтобы отец сказал ему такие ужасные слова. Им ведь все так восхищались.       Саске заставил себя посмотреть на второго человека. Какаши Хатаке — вот кто это был. О нем парень знал ровно три вещи: у него белые волосы, он скрывает лицо маской и правый глаз повязкой, он один из самых одаренных и сильных шиноби Конохи. Ему, должно быть, было больше тридцати, хотя выглядел он куда моложе. Несмотря на маску, можно было сразу понять, что мужчина улыбается.       — Замечательно. Привет, Саске. Какой ты уже взрослый, подумать только. И даже в праздничный день работаешь, да?       На сей раз Учиха растерялся. Да что с этими двумя не так? Почему они разговаривают с ним, как с малолетним, да еще и так спокойно, как ни в чем ни бывало. Словно Саске не знал правду о произошедшем, словно он не в курсе. Но ведь Саске знал. Он сам лично это слышал, запомнил те слова на всю жизнь и осмыслил их, став старше. Итачи жил с Какаши потому, что они были любовниками. Более того, он отрекся от клана Учиха и теперь носил на своей одежде символику Хатаке, словно он, подобно женщине, вышел замуж и стал принадлежать этому мужчине.       — Как видишь.       Учиха не знал, как ему надо вообще реагировать на происходящее. Отец часто — весьма часто, — говорил ему в детстве о том, что нет ничего превыше чести. Он не упоминал имя Итачи, но давал понять — говоря о позоре, хокаге всегда имел в виду своего первенца. Главное разочарование в жизни. Кажется, было время, когда все искренне верили в то, что Итачи уготовано стать хокаге. Об этом говорили, когда он сам еще был ребенком. И в итоге главный гений клана стал предателем. Если раньше Фугаку требовал от Саске быть как Итачи, то сейчас он больше всего на свете боялся, что младший сын пойдет по стопам старшего.       — Тебе идет форма, — кивнул Какаши, словно нарочно повторяя то, что уже озвучил Итачи. — Господин хокаге тобой, наверное, гордится.       Саске сжал ладони в кулаки.       — Мне надо работать.       У него не было совершенно никаких сил продолжать этот разговор, не было сил смотреть на такого спокойного, привычно отстраненного Итачи. Он так хотел прежде поговорить с братом, задать множество важных вопросов, понять, наконец, мотивы брата. Просто спросить — почему Итачи его бросил? Почему их семья треснула по швам? Почему прежняя жизнь оказалась разрушена?       «Ты помнишь Наруто Узумаки?»       Слова, что сказал ему Итачи перед уходом, всплыли в памяти столь отчетливо, что стало не по себе. Хатаке сложил руки на груди и чуть повел головой. Отчего-то он напомнил Саске сторожевого пса.       — Вы не пообщаетесь? — спросил он, обращаясь то ли к Итачи, то ли к Саске.       Старший Учиха тут же повернулся к нему.       — Нет, он еще не готов для подобного. Мой дорогой младший брат еще… не вырос.       Ничего подобного Саске не ожидал совершенно. Хотя… ожидал ли он чего-то вообще? Наверное, нормального отношения? Братских объятий? Нормального разговора? Более теплого взгляда? Объяснений? Всего этого и не стоило ждать.       — Что ты сказал?       Итачи покосился на него. Он увидел воспламенившуюся ненависть в глазах младшего брата, но опять же сохранил тотальное спокойствие.       — Я сдержу обещание, Саске. Но только тогда, когда ты достаточно подрастёшь.       — Мне восемнадцать, если ты не в курсе, — собственный голос подвел, выдавая искреннюю обиду. — Хотя с чего я взял, что ты в курсе…       — Не важно, сколько тебе лет. До тех пор, пока ты находишься под влиянием отца — мне до тебя не достучаться. Поговорим, когда ты станешь достаточно самостоятельным, Саске. Я дождусь этого момента, обещаю, — он перевел взгляд на Сакуру. — Приятного дня.       Та стушевалась.       — Ой… да, и вам тоже.       Сложно было винить девушку в ее растерянности. Она стала невольным свидетелем этого странного разговора, который не тянул даже на семейную разборку. Саске заставил себя поверить в то, что Итачи ему больше не семья, не брат, не тот человек, которого нужно любить и уважать. Но эта встреча словно открыла старые раны и разбила вдребезги выстроенные за минувшие годы стены. Ужасное ощущение. Давно уже Саске не чувствовал себя беспомощным перед сложившейся не по его вине ситуацией.       А ведь ему так хотелось искренне ненавидеть Итачи, не быть в его тени, избавиться от всех его следов в жизни. Похоже, это в принципе невозможно.       — Еще увидимся, Саске.       Хатаке махнул ему рукой, словно они были давними приятелями. Учиха едва не отозвался оскорблениями, просто не успел сообразить, подобрать что-то наиболее ядовитое — Какаши и Итачи быстро растворились в потоке людей. Так что в итоге униженным себя ощутил лишь один Саске.       — Ого, так вот он какой, этот Итачи, — задумчиво протянула Сакура. — А ведь вы и правда очень похожи.       — Даже не начинай.       Учиха, стараясь не терять мизерные остатки самообладания, обернулся и зашагал в сторону. Харуно вздрогнула и помчалась за ним.       — Что у вас вообще произошло? Неужели даже мне не расскажешь?       — Не сейчас.       Саске злился, в первую очередь на самого себя. Даже несмотря на то, что Итачи — предатель клана, он все равно находился где-то выше. Недостижимая цель, как и прежде. Должно быть, так всегда и было. Итачи всегда был не в меру спокойным, холодным и расчетливым. Саске помнил совсем немного счастливых моментов из детства. Все несколько стерлось, но образы остались. Итачи когда-то учил его метать сюрекены, еще до того, как оказался в АНБУ. Вернее, не только Саске, ведь был еще один мальчик. Наруто Узумаки.       Почему этот мальчик потом исчез?       Учиха резко остановился. Не уловившая этот момент, Сакура неловко врезалась ему в спину.       — Эй, да что такое?       Саске посмотрел на нее.       — Ты помнишь Наруто Узумаки? Он учился с нами в академии.       Харуно почесала затылок, чуть растрепав розовые волосы.       — Это такой светловолосый и шумный? С тобой постоянно ходил который?       Саске вдруг отчетливо вспомнил: да, и правда — Наруто постоянно был рядом с ним. Они ведь жили в одном доме. Днем играли во дворе, завтракали и обедали за одним столом, а по вечерам Наруто уводили в отдельную комнату, где он и ужинал. Один. Почему прежде Саске это не удивляло? Узумаки был сиротой. Микото рассказывала, что он — сын ее давней подруги, погибшей во время родов. Отец же умер еще до его рождения. Вполне очевидно, что Микото взяла мальчика на воспитание. Но куда же делся Наруто потом?       Как знать, возможно, не зря Итачи напомнил Саске об этом Наруто в свое время?       — Вот что, — Саске задумчиво уставился в сторону. — Я точно пойду с вами на эту вашу сложную миссию. Передай сенсею.       На сей раз Сакура не стала идти за ним.       — Ничего не понимаю.       Праздник был в самом разгаре.