Медвежий след

Ливень. Волосы неприятно прилипали к лицу, холодные крупные капли так и норовили попасть прямо в глаза, заставляя потерять ориентацию в пространстве среди лесной глуши. Благо, на Чонгуке был дождевик, пусть и не особо эффективный — болеть ему всё ещё запрещено. У непогоды множество минусов, но основной из них — потеря какой-либо возможности слышать и видеть врагов, если таковые имеются. На деревьях вырезаны метки, напоминающие по форме мотыльков, а под ногами протоптанная тропа, которая с внушительной скоростью превращалась в грязевое месиво. Чонгук выругался едва слышно из-за шума дождя, чуть не упав, поскользнувшись на мокрой траве. Идея развести лагерь никак не посещала промокшую головушку, и тот лишь упрямо нёс своё тело вперёд, хоть и из последних сил. Дождь и не собирался стихать, но Чонгук заметил кое-что. Это довольно высоко висящий фрукт, запретным плодом маня к себе изголодавшегося парня. Этот фрукт ядовит: Карла положила в рюкзак пособие о растениях, животных и прочих явлениях. Видимо, она напрочь запретила ему умирать. Чонгука греет эта забота, хоть они и едва знакомы. Он чувствует, что крепко связан с этой женщиной. Будто длинная красная нить объединяет их сердца. И с каждой секундой нить становится все длиннее и длиннее. Но не обрывается. Шаги замедлялись, брюнет не чувствовал промокших насквозь ног. Его упрямство играло свою роль, и он не собирался останавливаться ни при каких условиях. Из-за ветра гигантские листья так и просились хлестнуть кожу лица, оставляя мокрые следы. Мало приятного, поэтому Чон подобрал палку и начал нещадно истреблять так надоевшие листья. Ноги трясет: он чувствует, что прямо сейчас рухнет на землю и больше не встанет. Хруст ветки сзади заставляет вздрогнуть и резко развернуться. Очень зря, ведь тяжёлый деревянный предмет настигает его затылка куда быстрее. Тело грузным мешком валится на взмокшую траву.

★

— Шах и мат, — огрубевшие пальцы руки уверенно переставляют чёрные фигурки. Глаза соперника округляются в растерянности, а рот слегка приоткрывается. — Чёрт, как ты это делаешь? — из кармана показались несколько купюр и монет, которые победитель тут же принял, пряча в своей одежде. Ехидная, но радостная улыбка не покидала лица явного жулика. Все собравшиеся поглазеть за любопытным противостоянием уже давно это поняли, но говорить об этом никак не собирались. Не их это дело. Это всего лишь несколько баксов, не более. Но за день собирается довольно-таки внушительная сумма, на которую живут возомнившие себя шахматными гениями простолюдины. Мужчина чешет затылок, так и не услышав ответ. Конечно же, парень не расскажет своего секрета. Это будет означать его вечный позор среди горожан, а также потерю какого никакого бизнеса, пусть и незаконного. Да какой бизнес в этом мире полностью законен? Кто-то продает больных животных, которые не дают продовольствия и в скором времени умирают, кто-то торгует в другом конце страны крадеными украшениями, а кто-то исповедует выдуманную религию, предсказывает будущее и гадает по руке. А люди, как мошки, увидевшие лампочку, ведутся. — Что здесь происходит? — полицейский в смешной темно-зелёной форме подходит к столу, на котором разложена шахматная доска. Толпа замерла и затихла, в ожидании назревающего скандала, а в следствии — незамедлительного ареста. Холодный, твёрдый взгляд осмотрел парня в рабочей робе. Видимо, сразу после работы решил пройтись по ярмарке и как раз подзаработать. Негодник. Самый настоящий, в своем истинном обличии. Из его небольшой лавки пахло свежей выпечкой. Купил себе поесть на выручку, пока люди последние кости обгладывают? Пока проигрывают свои последние деньги, в надежде сорвать куш и купить продуктов домой? Мужчина нахмурился, глядя на толпу и на самого виновника торжества. Он явно пользуется популярностью, причём в прямом смысле — много глупцов вступает с ним в игру, в которой в итоге оказываются полнейшими лузерами. — Моя очередь, Бён-щи, — голос рядом заставил всех обернутся. Перед людьми предстал он, но в самых простых одеждах, будто обычный местный житель. Все ахнули, когда он уместился на скромное сидение в виде деревянной одноместной лавки. Волосы были взлохмачены, а рука тут же легла в привычном жесте на деревянный прилавок. Он был тут довольно частым гостем, но некоторые всё же удивились. С чего это сыну главной шишки появляться тут? — Господин, почему вы не в ваших покоях? — с напускной строгостью глянул на него хранитель закона, пока парень задирал рукава для более удобной игры. — Здесь не совсем безопасно, к тому же, у вас аллергия на животных, — тот не доброжелательно глянул на клетки с кроликами, которые стояли неподалеку. — Не волнуйтесь, я вернусь домой вовремя, — Ким глянул на него, взглядом говоря "я знаю, что он жульничает, но меня не переиграть". Полицейский лишь хмыкнул, и ещё больше взъерошив мягкие русые волосы Принца, ведь чуть ли не ему единственному это дозволено, отправился дальше, оглядывая прилавки с разливным пивом. — Ну что, начнем? Я ставлю 40 баксов, — с ухмылкой выдал Бён, сложив руки на груди. Толпа явно оживилась, но Тэхён лишь хмыкнул и снял с пальца свой золотой перстень. Толпа начала присвистывать. — Маловаты ваши ставки, мистер Ли. Этот перстень стоит всего этого ярмарка. Пять таких ярмарок. Что скажешь? — соперник облизнулся, принимая ставку. Этот парень явно непрост, что-то затеял, но Ли Бён Ги спокоен, ведь его главный козырь всё ещё в рукаве. В прямом смысле этого слова. —Тогда я не прочь поставить мою малую резиденцию в Де'ли. Зрителей становилось всё больше, они тихо перешёптывались между собой, также делая ставки. Практически все были уверены в Ким Тэхёне — неповторимо умном парне, который точно знает толк в азарте, пусть он и королевской крови, пусть такие знатные люди не занимаются таким богохульством, но тот с самого начала был не таким, как все. Его забавляли грязные игры, приключения на пятую точку, острые ощущения. Те самые, когда тебя догоняет целая толпа стражей, ведь Принц вновь сбежал с территории Замка глубокой ночью. Каждый третий был безответно заточён в темнице глубокой любви к этому человеку, пусть и ничего толкового о нём не знал. Ким был самым жестоким сердцеедом, ведь он внимательно читал каждое признание в любви, написанное от руки в виде письма. Даже не важно от кого: парня или девушки. Он с улыбкой переводил взгляд с буквы на букву, но никогда не отвечал. Пусть они живут, не питая надежд быть с ним, пусть любят незнатных, а обычных, бедных, но счастливых, дураков, но красивых. Пылкая игра началась. Все притихли, внимательно следя, как тонкие пальцы переставляют белые фигуры, явно с усмешкой в движениях, плавных, но чётких. Бён Ги был уверен в себе не меньше. Он знал, что Ким делает всё со своей фирменной изюминкой, со своим личным почерком, что сводило с ума всех тайных и не тайных поклонников. Он никогда не проигрывал, и этот раз не станет исключением. Тот активно напрягал свои извилины, совсем позабыв о своём скрытом приёме. Толпа это заметила, и в предвкушении наблюдала за сгорбившимся рабочим, слишком долго думающим во время своего хода. Тэхен совсем не напряжён, ходит сразу же после хода оппонента, казалось, даже не задумываясь. Да даже если он проиграет, то толком ничего не потеряет. Лишь обогатит человека, который, сдав кольцо в ломбард, сможет прожить припеваючи добрых два года, если не больше. — Шах, — Ким переставил фигуру на своё законное выигрышное место — И мат. Кто-то в толпе изумлённо начал аплодировать, что подхватила вся собравшаяся аудитория. Ким победно улыбнулся, глядя на поверженного приятеля. Тот пустым взглядом осматривал чёрно-белую доску, боясь оглянуться и словить насмешливые взгляды. — Мне не нужна твоя резиденция, — Ким вложил свое кольцо в крепкую мозолистую ладонь. — Я смухлевал. Тишина. Гнетущая, будто кто-то умер. Каждый, кто стоял поблизости, был поражён. Никто и подумать не мог, что Принц может себе такое позволить, но это, как раз-таки, ещё больше разжигало интерес в их сердцах. — Я влюбился в Ким Тэхёна, — кто-то прошептал, но это было слишком громко на фоне отсутствия каких-либо звуков, кроме приближающихся громовых туч, обволакивающих город. Все тут же разразились гоготом, а парень, сказавший это, густо покраснел, глядя на объект своего обожания. Тэхён повернулся в его сторону и обворожительно улыбнулся, подмигивая самому счастливому благодаря такому простому жесту парнишке, после, вставая со своего места и скрываясь в потоке людей, встречая своего телохранителя. Сборище начало стремительно рассасываться под новыми впечатлениями о сыне Короля, а Бён Ги обнаружил на своем прилавке упаковку с дорогими сушёными ягодами и записку с каллиграфично выведенным почерком. Тот приподнял уголки губ и осторожно сложил листочек в несколько раз, пряча в нагрудном кармане. "Заходи вечером ко мне, выпьем чашечку чая и чего покрепче, побеседуем. Ким Тэхён".

★

Сквозь веки пробивается солнечный луч. Чонгук вновь лежит без сознания хрен знает где. Где-то глубоко внутри себя он находит это ироничным. Он вновь не связан, разве что голова слегка побаливает, а веки нещадно пекут при любой попытке раскрыть глаза. Его тело расположилось на в меру мягких простынях, а на полу рядом стояла миска с невероятно пахнущей едой и стаканом молока. Либо это дело рук Карлы, либо ему просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Может, это какое-то племя охотилось в этом лесу, и, заметив Чонгука, устранило опасность? Да какую вообще опасность может представлять этот парень? Руки худые, кости выступают, а ощутимая нерешительность придаёт образу ещё большую беззащитность. Тот жадно осушил стакан, наполнив желудок и решив, что больше есть не будет. В домике, в котором пахло свежестью, глиной и чаем царила кромешная тишина. Лишь лёгкий ветерок перебирал в своих ладонях мясистые листья, которые больше не такие огромные. Почему-то, Чонгук чувствует себя максимально уютно. Будто это он с друзьями смастерил своё собственное укрытие возле источника в лесу, где они создают самобытные, не острые ножи из палок и лозы, дабы поиграть в войнушки. Он никогда не чувствовал подобного, но именно этим настроем несло от этого места. Чон поднялся с постели, нашёл свой рюкзак в углу, совсем не тронутый. Разве что, карта и тканевые платки заботливо висели снаружи, подсушиваясь на утреннем солнышке. Траву укрывал обильный слой росы, что создавало супер приятных запах и прохладу. Он осматривал всё вокруг: это небольшой одноместный лагерь посреди леса. Костёр выпускал последнюю дымку, по всей видимости, недавно горел. Значит этот загадочный человек был здесь несколько минут назад и, скорее всего, где-то совсем рядом. Чонгук продолжил изучать окрестности. Острые копья стояли возле дерева, рядом на коротком обрубленном суку висел лук и стрелы в самодельном плетёном чехле. Эти смертельные орудия убийства всё ещё вызывали особое чувство страха, пусть и не такое сильное. Парень начинает разочаровываться в себе: как же легко стакан молока может подкупить его. Почему он должен доверять своему спасителю, если он лишь накормил его? Что, если он сейчас вернётся, убьет Чонгука, ограбит его "ничего" в рюкзаке и выбросит на произвол в лес без элементарного снаряжения? И в кого Чон такой параноик? — Если ты будешь бояться, приманишь диких кошек и они съедят нас обоих, — слегка не отошедший от утренней хрипоты голос сказал это прямо над ухом путника, что заставило вздрогнуть от внезапно накатившего холодка. Тот застыл, как каменная статуя, сжав челюсть слишком крепко, чтобы провопить что-либо в ответ. Живот скрутило в голодном спазме, при этом издавая звук умирающего в агонии животного. — Для кого там еда стоит? Я реально корпел с самого утра, чтобы достать тебе немного молока. Громкий вздох, за которым последовало мелкое касание волос на затылке, а затем медленно удаляющиеся несколько шагов. Чонгук наконец выдохнул, осторожно развернув корпус в противоположную сторону. Его брови приподнялись в неземном удивлении. Голова с заострёнными ушами была повёрнута боком к нему, взгляд устремлён куда-то вниз, а бледные руки перебирали ягоды, которые собрал этот человек, если его вообще можно так назвать. Учитель истории в средней школе как-то упоминал мифологию, рассказывал про магических существ, которых придумывали люди с хорошо развитой фантазией. И Чонгук уже понял, кто перед ним, но, ещё не отойдя от лёгкого шока, решил всё же спросить. — Чон Чонгук, — представился тот, протянув руку парню напротив. Ну не задавать же вопросы сразу на ходу, даже не узнав имени? — Чимин, — так и не пожав чужую ладонь, ответил он и сразу же поднялся, начав также неприятно и внимательно разглядывать любопытное лицо Чона. Мурашки охватили его тело, когда бриллиантовые глаза заглянули в его, тёмные. Эльф практически насильно накормил его теми же ягодами, которые собрал с утра, а также приготовил немного мяса, чтобы Чонгук вновь не выбился из сил. — Будь ты вчера ещё менее изящней, я бы принял тебя за дикого кабана и прикончил на месте. Но в последний момент я разглядел на тебе одежду и просто... — И просто ударил меня по голове? — Чонгук наглым образом перебивает парня. Его возмущением можно хоть карманы набивать, но ещё более тот ему благодарен. Таким грубым манёвром он неумышленно не позволил стать ему закуской для тигров или кого пострашней, которых он мог не заметить в огромных, ростом с него кустах. Затылок всё ещё болит, но это не сравнится с потерянной рукой или ногой, которых он мог лишиться в битве с хищником. Да и вообще, жизни. — Считай это актом милосердия с моей стороны, — улыбнулся впервые за день тот, перемешивая деревянной палочкой травяной чай в импровизированной чашке. — Я хочу поговорить о другом. Его тон тут же сменился серьёзным, а маленькие ямочки со щёк будто бы испарились. Чонгук перестал есть, вновь уставившись на него. А вдруг он людоед, и прямо сейчас об этом заявит, достав своё копьё непонятно откуда и... всё идёт по кругу. Чонгук не трус, он даёт себе мысленную пощёчину. Не выжить ему в этом мире, предаваясь постоянно накатывающему страху. — Тебе нельзя тут задерживаться, поэтому сразу после завтрака я проведу тебя к концу леса. И ещё, я прочёл твою карту, — он сделал глоток чая, указывая взглядом на целую и невредимую бумагу. — Дальше твой путь должен состояться к озеру, которое ты должен переплыть. Не самостоятельно, конечно. Тебя переправит лодочник, которому можно довериться и который не берёт плату. Ты выйдешь на берег, и уже через пять миль будешь у Королевства. — Откуда... — Госпожа Карла прекрасная женщина, — мечтательно перебил тот, вновь осуществляя глоток. — И я дал ей обещание, что буду сопровождать тебя до конца, пока ты не пересечёшь озеро. Если бы не моя любовь к ней, я бы отказался. — А ты зря времени не теряешь, — Чонгук кинул взгляд на эльфа, уши которого стали нещадного красного цвета. Чимин прочистил горло и поднялся с места. — Пойдём, тебе уже пора.

★

Ноги нещадно саднили, колени разбиты. Благо, Чимин оказался предусмотрительней, чем могло показаться. Конечно, бинты и какая-то непонятная пахучая мазь не избавляли от дискомфорта и уже менее, но всё ещё ощутимой боли, но Чонгук продолжал идти, несмотря ни на что, кроме выдуманной тропы перед собой. Выдуманной, потому что эльф потащил его через ущелье, скалы и обрывы которого были скользкими от недавно прошедшего вновь дождя. Глаза через силу возвращались на свои позиции, ведь не посмотреть вниз было довольно сложно. Но, как тот уже выяснил, Пак Чимин предупредил его довольно грозным тоном, поэтому ослушаться было бы его величайшей ошибкой. Чон вообще с самого детства не был столь близок к природе, её величию и способности завлечь за собой далеко-далеко. Разве что, летние поездки к дедушке, который знал рядом находившийся лес вдоль и поперёк, каждый булыжник, каждую тропу, каждый холм, каждую поляну. Его уже плохо видящие глаза блестели и наслаждались, осматривая и бегая туда-сюда от знакомого дерева к лисьей норе, чья хозяйка не так давно привела потомство. Самым волшебным местом был небольшой горный ручей с невероятно чистой и сладкой водой. Когда была солнечная погода, радужные лучи отражались от неё, завораживая детские глазки каждый раз, когда они с дедушкой приходили туда. А это была чуть ли не традиция: взять бутербродов и чая в термосе, и пойти гулять по лесу, не в состоянии остановиться на протяжении нескольких часов, а то и целого дня. Маленький Чонгук всегда ассоциировал дедушку именно с этим природным чудом. Даже после его смерти он вновь приезжал туда в подростковом возрасте, прихватив с собой свой новенький полароид, который родители купили ему на день рождения. Фотографии получились невероятные, но... с реальностью это никогда не сравнится. Это действительно та самая вещь, которую нужно успеть увидеть, пока ты ещё в состоянии удивляться и уделять время таким находкам, и пока твои конечности в состоянии выполнять свою работу. Пусть Чонгук и показывал эти фото друзьям, но никогда не брал их с собой. Это его личное место. Его с дедушкой. Место умиротворения и спокойствия. Место, где не ступала нога человеческого прогресса, и где пространство не заполнено едкими выхлопными газами, которыми юноша вдоволь надышался в пыльном городе. Запах приближавшегося водоёма вытянул Чонгука из настольгической думы, и он оглянулся по сторонам — они оказались в бамбуковой заросле, и уже шли по протоптанной дорожке. И часто тут кто-то ходит? Колени уже не болели, а выпив воды из встречного источника, парень вообще был бодрее бодрого, и, на удивление Чимина, ускорил шаг. Он лишь бесшумно хмыкнул и раскрыл бумажную карту. Идти осталось всего ничего, и тогда придётся провожать этого... эльф больше не придумал ему ни одного обидного прозвища, которыми была забита голова, когда тот тащил его в свой лагерь, его мокрое тело, его промокшие насквозь вещи. В отместку, Чонгуком воспользовались, как живым зонтом. Главное, что не застудился. Лекарство Карлы было долго действующим, и имело накопительный эффект, поэтому пить его можно было нерегулярно. Спустя ещё каких-то полчаса непрерывной ходьбы они наконец приблизились к точке назначения — большому, голубому, как небо, и гладкому, как обточенные стихией камни, озеру. Чонгук невольно засмотрелся на всю эту красоту и цветущую флору, чем совсем не удивил рядом стоящего Чимина, который взглядом бегал вдоль берега, выискивая знакомого лодочника. Чон разглядел в нескольких десятках метров деревянное судно, а также человека, который выплыл на нём с левой стороны, умело обращаясь с вёслами. Он не видел его лица, ведь оно было закрыто соломенной шляпой, но точно разглядел длинную седую бороду, которая почти спадала тому на худые колени. — Приветствую, — сложив руки, поклонился он, после того, как вылез из лодки. — Чимин, и... — старик запнулся, чувствуя острую необходимость узнать имя незнакомца. — Чонгук. — Приветствую, дорогие Чимин и Чонгук, — повторил он, уже во всю улыбаясь от смущения. — Я переправлю вас на тот берег, только скажите, где мне сделать причал. — Переправить нужно только Чонгука, дядя Лим. Я останусь тут, — подал голос Пак, вернув карту её законному владельцу. — Просто двигайтесь по прямой. Он направляется в Замок. — Хорошо. Тогда, мы отчаливаем, — немного пропел он, приглашая Гука усесться поудобней на перекладине, прямо напротив него самого. Тот в смятении бросился к воде, но вовремя вспомнил, что нужно попрощаться со своим новым знакомым. Он обернулся, но просто напросто не увидел его там, где тот стоял. Просто скрылся, даже не попрощавшись. И что у них всех за традиция — так внезапно уходить? Чонгук тяжело вздохнул и опустился задницей на деревянные доски, боясь попасть на занозу и уколоться. Старик оттолкнулся от берега. Они вместе направились через огромное озеро на противоположный берег. У Чона замерло сердце от мысли, что прямо под ним сейчас могут плавать и обитать неизвестные живые создания, которых нет в его мире. Мурашки разнеслись разъярённым стадом по его телу. Голова была практически ничем не занята, кроме странных мыслей о том, что его могут не выпустить, и он навсегда останется здесь. Это был его самый большой и отвратительный страх. Ему есть зачем возвращаться к себе, есть свои личные дела, которые требуют его присутствия. Он пытался прокручивать возможный диалог с Королём, или как там его... или же ему доведётся встретить Принца, или саму Королеву. Ничего цельного и правильного на рассеянный ум не приходило. Разберётся по ситуации. Он решил положиться на импровизацию и собственную порядочность и собранность. Доверился себе, как никому другому.

★

Парень уже как несколько часов чувствовал на себе оковы чужого пристального взгляда, но безуспешно отмахивался от своих удручающих мыслей. Он продолжал служить себе, своему Королю, и всему народу, ведь это его долг и, конечно же, работа, за которую он получает плату. Железные доспехи тянули к земле своим немалым весом, надетые на подтянутое тело. Глаза устремлены вперёд и только вперёд, уверенно и сдержанно. Мин Юнги был лучшим из лучших, и доказывает это прямо сейчас, не позволяя себе никаких оплошностей и ошибок, выполняя всё чётко и быстро. Суровый характер был воспитан детством, твёрдым стержнем заложен в голову парню, который пережил достаточно, чтобы вести себя именно так. Его жизнь закалила так, что никакие наружные факторы не способны сломить его волю и приложится под врагом, как послушная шавка. Никогда и ни за что. Лучше умереть, чем предать свой дом. Лучше быть убитым смерчем, чем безжалостным врагом. Равномерные и слегка шаркающие шаги уже начали выводить его из себя, как только его слух уловил этот неимоверно раздражающий звук. Но, даже несмотря на это, он не позволял себе отвести внимания от службы. Совсем рядом кто-то остановился. Настолько рядом, что дыхание упивалось иглами ему куда-то в ухо, заставляя то покраснеть в подступающем гневе. — Ваша смена на сегодня окончена. Можете возвращаться к себе, — этот голос. Такой красивый и ровный. Настолько красивый, что заставляет сердце биться быстрее. Настолько быстро, что чувства переполняют его душу настолько, что тот готов взлететь к небесам. А чувства эти — ненависть. Глубокая и сильная, в самом своём соку. До дрожи в пальцах. Холодный металл свалился на землю с, казалось, слишком громким грохотом. Воин поспешил его поднять, после чего грозно зыркнул на того, кто посмел побеспокоить его. Парень, облачённый в широкую одежду и с серебряной серьгой в ухе. С рыжими, как пекло, волосами, и веснушками на лице, будто цветочное поле. И этот нос, в который так чесались кулаками зарядить. Будучи послом, он лишь сейчас вернулся в город с долгой поездки, и уже как 5 лет продолжая работать с таким непредсказуемым графиком. Ноги его тут же понесли к Мину, так ещё и по приказу прислуги, чтобы тот оповестил его о конце рабочего дня. — Где Герсон? — прошипел Мин, зло глянув своими злющими глазами на улыбающееся непонятно из-за чего лицо. — Ну... — специально протянул тот, заставляя идти воображаемый пар из ушей ещё сильнее бесящегося военнослужителя. — Он больше тут не работает. — Чего блять? — это его пик. Вершина и конец. Дыхание было громким и сбитым. Буря надвигалась очень быстро, уничтожая всё на своём пути. — Я знаю, что это твоих рук дело, Чон-подонок-Хосок! Он с лёгкостью увернулся от чужих кулаков. Не впервой ему уже такое. Миновы глаза слезились от ярости и отчаяния, а также поднявшейся в борьбе пыли. Герсон, его друг и покровитель. Самый лучший человек в его жизни больше не работает с ним. Из-за этого идиота, который сделал это, хоть и Юнги думал, что это просто пустословия. До этого момента. Но его крики и угрозы точно не являлись такими. Он не контролирует себя от слова совсем, и получавшему бесконечные удары Хосоку пришлось быстренько увести его от глаз людских, чтобы потом стыдно не было за себя этому тёмноволосому патриоту, утопично желающему мира и свободы. Очень наивно и глупо. Чон уже устал ему это твердить, но тот, как стальной прут, стоит на месте и верит в свои приоритеты, не принимая другую точку зрения, злясь, и бурча себе под нос одно и то же. — Гандон! Если ты меня не отпустишь, то попробуешь землю на вкус! — казалось, что его крики слышны всему ближайшему поселению. Люди могли подумать, что тут кого-то избивают или делают вещи и того похуже, но, узнав правду, они не придут на помощь, а лишь будут насмешливо стоять в сторонке и наблюдать за сложившейся картиной. Хосок максимально осторожно завернул руку, обтянутую рубахой и кольчугой за спину, а потрескавшиеся от постоянных облизываний губы накрыл второй. Он всерьёз прямо сейчас чувствовал себя нянькой, которая не может успокоить буйного малыша. В какой-то мере, так оно и есть. Мин вскрикнул от пронзившей плечо боли и больно укусил чужое ребро ладони, и сзади послышалось шипение, но тот руки так и не убрал. Ему очень доставлял этот звук. Звук боли и нетерпения к этой самой боли. — Помнишь, как я дал тебе пинка, и ты ходил целую неделю с синей задницей? — кажется, Хосок начал идти с козырей и напомнить, кто тут главный. Юнги всё прекрасно помнит, и прикусывает огрубевшую кожу ещё сильнее, растянув уголки рта в зловещей улыбке. — Помнишь, как ты изучал геометрические фигуры на своём затылке? — Мин Юнги не промах, и они оба это знают. Уродливый выбритый член на задней части головы довольно долго зарастал рыжими волосками. Он парирует умело, и почти сбивает с ног задумавшегося оппонента, но в эту же секунду оказывается прижат щекой к охлаждённой ночным потоком земле. Мелкие камешки врезались в нежную кожу, оставляя на ней углублённые следы. Волосы напрочь растрёпаны, а на лбу появилась чуть заметная испарина, в то время, как тяжёлая ладонь сжимала шею сзади, обездвиживая. — Ты хочешь проблем, — констатирует факт Чон, пытаясь хоть немного выравнять дыхание. Ладонь поднялась выше и сжала копну чужих мягких волос, явно ловя кайф от переливающихся между пальцев прядок. — Если я расскажу Герсону, то они у тебя точно будут, — брюнет слишком переменчив в своих настроениях. Сначала, он желает сжечь и уничтожить эту морду, но теперь он лишь желает посмотреть в эти налитые янтарём глаза, и наблюдать за раскалёнными углями, которые поддерживают огонь в них. Слишком. У Юнги всё слишком. — Боюсь, твой любимый вернётся лишь через несколько месяцев. Какая печаль, — ну что за спектакль для неженок он устроил? — Твой Герсон, такой красивый и умный, надерёт мне зад. Стоит ли мне упомянуть о двусмысленности этой фразы? — Что? — он развернулся в ослабшей хватке и уставился на парня над ним. Ему же не послышалось? — Хорошо. Давай обсудим тот факт, что твой подопечный перетрахал половину всех... просто половину всех. И женщин, и мужчин, — как бы не было сложно и мерзко вымолвить эти слова, он решил продолжить. — Чем он тебя так зацепил? Тебе такое нравится? Его серьёзность касаемо последнего вопроса настораживала и в то же время смешила. И как из игривого кота Хосок способен в миг обратится в льва, серьёзного и твёрдого? Этого невозможно было понять, и Мин никогда, с самого детства не мог предсказать дальнейшие действия Хосока. Он просто брал и делал. — Идиот, ты-... — Если я окажусь прав, — он наконец совсем отпустил его руки и начал расхаживать по небольшому пустому хлеву, в котором всего минутой ранее они боролись. — Ты исполнишь одну мою просьбу. Парня озарило возмущение и безысходность, но азарт поджёг его интерес ещё сильнее, чем прежде. Этого хода он не ожидал больше всего. — Ты мне тут условия ставишь? Ты как с главой Королевской гвардии разговариваешь? — внутренний голос приказывал согласится, но здравый смысл перегородил ему дорогу напрочь. Он знал, что с большей вероятностью он проиграет, но тогда в чём смысл? Желание, которое придумает Хосок — самая таинственная и любопытная вещь в жизни стражника. Но, что он знает точно, так это то, что рыжий никогда не попросит денег и чего наподобие. Но вариантов, как таковых, особо меньше не стало. Как бы хотелось хоть раз заглянуть тому в голову и узнать ход его мыслей, которые плывут неконтролируемым потоком, выплёскиваясь на Юнги разноцветным водопадом. Он небрежно отряхнулся от песка и прочей грязи, и цинично осмотрел чужое мятое облачение. Они разные, но такие одинаковые. От такой комбинации хочется закатить глаза и уйти подальше прочь. — Но если ты мне соврал, то будешь делать мне массаж ног когда я захочу на протяжении месяца. — Понял. Впервые за некоторое время они разошлись без разбитых губ и синяков, ну почти. При виде друг друга, тон между ними то накаляется, то значительно смягчается, и людям никак не понять, что происходит. То ли они сейчас перегрызут друг другу глотки, то ли будут заниматься непристойностями прямо посреди улицы. Да и какое обществу до этого дело? Поиграются и разойдутся. Вот только игра эта длится уже более 20-ти лет, и ей всё никак нет края.

★

Прохладное вино только что было доставлено прислугой из энотеки отца, самого Короля. Золотистая этикетка поблескивала в свете серебристой луны, бокалы стояли, пустые и блестящие, без единой пылинки. Балкон, по величине своей больше похож на террасу, был практически пуст, за исключением столика, за которым сидел Ким-младший и ожидал своего гостя. Конечно, прислуга и остальной персонал не одобряли приход таких... несолидных гостей, но не имели никаких полномочий перечить. Прохладный ветер иногда подкидывает вверх светлые, закрученные на концах прядки, щекоча шею и уши. Это самый лучший момент: просто сидеть и слушать природу, её дискуссии, в виде шелестящих листков на деревьях, а также сотен сверчков, прыгающих туда-сюда, с травинки на травинку. Тэхёнов слух давно уловил какую-то возню и громко вылетающие слова, и любопытное лицо смотрело на двоих парней, которые вновь что-то не поделили. За ними было столь интересно наблюдать, ведь Главная стража уже давно покоится в своих койках, а этот упёртыш всё не покидает своего места. Все думают, что это для дополнительной платы и привилегий, но это даже близко не стоит с настоящей целью и стремлением сделать мир лучше. Мин Юнги — гордость всего дворца. Наконец, Тэхён услышал умеренные шаги и поприветствовал своего гостя — Ли Бён Ги. Городской призрак, облачённый сегодня во всё белое по религиозным причинам. Тот молча пожал руку с несколькими кольцами и уселся напротив, вдохнув полной грудью свежий воздух. После работы отличным расслаблением послужит пара капель алкоголя и душевные нескончаемые беседы насчёт всего на свете, лишь бы не робо́ты и будущего. Хрустальная посуда наполнилась напитком, греющим душу и оледеневшие кончики пальцев. Успокаивающим и с аристократическими нотками, но никакого цинизма и халтуры. Лишь умиротворение и желание поболтать. — Эти двое... — начинает Ги, намекая на химию между рабочими, только что сбежавшими куда-то. —Будто кошка с собакой, — подхватил второй, отпив губами немного алкоголя. — Глупые, но интересные до дрожи в костях. — Будто роман читаю, — после хмыканья последовал ответный глоток и разливающееся тепло по всему телу. Городок совсем стих. Сверчки успокоились и не издавали единого шума. Ветер перестал нестись потоком. Началась настоящая глубокая ночь. — Что там у тебя на личном фронте? Вопрос, настигший Тэхёна в расплох, но тот продолжал хранить спокойствие и равновесие. Он поднял глаза на друга, смотрящего так же пристально в ответ, ожидая ответа, которым очень не хочется делится. Душа изнывает от накатившей грусти и безысходности, и уже никакое драгоценное вино не сможет поднять его на тот же уровень, к небесам. Его ступни в тапочках изменили своё положение, чем он выдал себя и своё волнение, ведь друг на то и друг, чтобы всё замечать и беспокоится. — В этом году меня поженят с принцессой с Юга, я полюблю её, и мы нарожаем кучу наследников, — он слегка оступился на нескольких словах. Голос дрогнул, и Бён это прекрасно замечает. Такая отчаянная попытка принять своё предназначение разбивает обоим сердца. — Ты веришь в это? — риторический вопрос, не требующий ответа. Иногда совсем не остаётся вещей и людей, в которые можно поверить и понадеяться. Положение не плохое разве что для семьи Кима, ведь тогда их богатства превзойдут сегодняшние в много раз, и они ещё сильнее заживут беспечной жизнью. Тёмная сторона богатства и славы. — Я не верю даже в завтрашний день, дорогой друг. Так хочется раскрыть свои карты в сию же минуту, быть изгнанным и опозоренным, но счастливым и обычным. Разве не таких людей любят по-настоящему? Понятие "по-настоящему" в реалиях Тэхёна крайне лаконично: не за честь и милость, а за великодушие и ум. Он был явно наделён последними качествами, но любили и жаловали только первые. Самые злые и ядовитые. Совесть не позволяет открыться родным по крови людям — отчаянным консерваторам, которых колышет лишь статус и почтение от народа и собратьев по другим странам. Людям, что подарили ему жизнь и счастливое детство. Что кормили его с золотой ложки и учили конной езде, дарили море улыбок. Чем же это обернулось? — Судьба обязательно подарит тебе спутника всей твоей жизни. Твоего спасителя. Я верю в это. — Спасибо. Выпьем за это. Негромкий звон бокалов разнёсся по дворцу, а язык обжигал приятный вкус виноградной настойки. Они вдыхают в друг друга новую надежду, которая сокрушит любые негодования. Ангельский луч озарил его своим свечением, наполняя его внутренний сосуд. Голос подсказывает, что будущее намного ярче и красочней, чем может показаться.