дальняя дорога, да и то не моя

***

Кортеж сопровождало порядка дюжины конных, почти все — беты, справиться с которыми лесным головорезам не составило труда. В карете кричали тонкими молодыми голосами, их сопровождающие лежали в грязи и собственной крови, ржали вспугнутые нападением кони. Меченый первым добрался до кареты и открыл дверцу. Три юных омежки примерно одного возраста сгрудились вокруг бледного рыжеволосого юноши благородного вида, тоже омеги, и жалобно смотрели на разбойника своими огромными невинными глазищами. — Доброго утра, господа хорошие. Выходите из кареты, чего ждем? Выходите, я сказал. — Пожалуйста, не делайте этого, — прошептал один из омег. — Ребята, забирайте их, — Меченый кивнул своим головорезам, — но товарный вид не портьте, мы еще не разделили добычу. Разбойники обступили карету и разом кинулись на пленных. Омежки завизжали и бросились отбиваться, что было сил, рыженький лорд кричал и сыпал проклятиями, но альф было численно больше. Пленных силком вытащили из кареты и поставили на колени перед Меченым. Омежек было четверо: один шатен лет двадцати, два светловолосых брата-пажа лет восемнадцати и их маленький сюзерен. Рыжий и зеленоглазый, с длинной рыжей косой, он был красив особой девичьей красотой — пухлые красные губы и рыжие веснушки на бледных щеках. — Катамита* я отвезу главарю, — решил Меченый. — Одного из пажей тоже. Второго поимею здесь и оставлю вам. Со старшим делайте что хотите, он весь ваш. Не осознавая до конца, что только что произошло, старший омежка попытался обратиться к нему с вопросом, но Сизый и Седой, державшие его, заткнули ему рот куском какой-то ткани и поволокли в сторону. На поляне воцарился хаос. Омежки визжали, как будто их режут, а маленький лорд брыкался, плевался и кусался, но этим только злил связывающих его разбойников. «Как бы они не были возбуждены, — думал Меченый, — лорда и пажа они не станут трахать. Их дырки принадлежат главарю, и да помогут им боги, там есть от чего испугаться.» Через пару минут возня вокруг него стихла. Двое младших пленников с кляпами и связанными руками и ногами лежали на повозке, поверх мешков с награбленным добром, всхлипывая сквозь кляпы. Меченый схватил упирающегося пажа за подол и кликнул Сизого. — Иди, подержишь эту шлюшку, а то брыкается, как теленок. Меченый бросил жертву на землю, а Сизый крепко вцепился юноше в запястья и развел его руки в стороны. — Ну что, готовься, птичка, сейчас ты узнаешь, что такое настоящая жесткая ебля. Меченый хмыкнул и начал раздеваться. Остальные разбойники столпились вокруг распростертого на земле омежки постарше в порванном платье. Седой щипал его мягкие бедра и лез толстыми пальцами между ног, а жертва надрывно кричала и рвалась из рук. — Засади этой шлюхе по самые яйца! — кричали в толпе. — Отымей его так, чтобы ходить не мог. Седой вытащил из штанов мерзкого вида кривоватый член и попытался войти в омегу. — Ну что, сучка, разведи ножки, не сжимайся. Не сжимайся, я сказал! — Седой залепил ему пощечину. Он всунул колено между его ног и с усилием развел их в стороны. — Отпустите нас, пожалуйста, не надо, нет, нет, не-ет! — крик перешел в истошный визг, когда член с натугой протиснулся в его щелку и начал неумолимо двигаться. — О, так ты не девственник, — удивленно заметил Седой, ускоряясь. Омежка стонал, но все тише и тише. — Ну нет, так не интересно. Передняя дырка у тебя вся растрахана, рот ждет своей очереди, придется откупорить и заднюю дырочку. Переверните эту шлюху на живот, — приказал он своим приятелям. Те быстро выполнили просьбу, ткнув омегу лицом в землю. Мозолистая рука задрала его одежду и схватила нежную округлую ягодицу. — Хотя бы сзади ты еще нетраханный, а? Омега задергался, снова умоляя о пощаде. — Ножки пошире, не зли папочку. Седой ощутимо шлепнул его по попе, но упрямец сжался еще сильней. — Разведите ему ноги и держите так. Двое разбойников схватили юношу за ноги и с силой развели, открыв доступ к заднему проходу и вызвав у пленника новый приступ рыданий. — Чего орать? Я же еще не начал. — Отпустите нас, прошу, — снова запричитал юноша. — Не делайте этого! Седой развел руками мягкие половинки аппетитной задницы, плюнул на дырочку и начал вторжение. Головка входила туго, до предела растягивая неразработанный анус и причиняя пленнику ужасную боль. — Нет, нет, достаньте его, пожалуйста, вы убьете меня, нет, нет, не надо! — Я, кажется, сказал тебе заткнуться, тварь. — Седой вцепился в его бедра до синяков и резко засадил член до самого конца. Юноша заорал и принялся вырываться с новой силой, но с каждым движением принимал его орудие все глубже и глубже. — Давай, отымей его! Да так, чтобы визжал, как поросенок! — заржали разбойники. Седой начал двигаться; сначала неспешно, выходя и с наслаждением погружаясь в тесный жар, а затем все быстрее и быстрее, вколачивая свой таран в кричащую жертву. — Получай, графская шлюха, — Седой резко долбил его анус, рыча омеге на ухо. Наконец он кончил, и его место занял другой разбойник, а Седой тем временем поставил жертву на четвереньки и засунул обмякший член ей в рот. Омежка уже не визжал, а только мычал от боли в растерзанном анусе. Бандиты обступили его, щипая за упругую задницу. — В очередь, сукины дети. Эту шлюшку сегодня поимеет каждый из вас, и не по одному разу, так что готовьте орудия и не толпитесь, эта крепость уже сдалась. «А моя еще нет,» — вспомнил Меченый и вернулся к мальчику-пажу и державшему его Сизому. — Привет, сладкий, — он наклонился к побелевшему от ужаса юноше. — Скажи папочке привет, давай не будем создавать друг другу проблем. — Отпустите меня, пожалуйста. — Отпустить к ним? — он кивнул в сторону разбойников, где отчаянно кричал старшенький, раздираемый огромными толстыми членами. — Так ты все равно к ним попадешь. Оглянись, сладкий, тут лес на мили кругом. Зови мамочку, рыдай или визжи как твой дружок — все равно твои невинные дырочки сегодня познакомятся с моим большим членом. Ох, я уже предвкушаю, как узко в тебе будет, как горячо, как восхитительно туго, правда, малыш? Омега снова принялся вертеться и кричать, но Сизый крепко держал его разведенные в стороны руки, а Меченый, оседлав его бедра, разрывал камзол. Пуговицы разлетелись в разные стороны. — Давай посмотрим, что у нашего маленького гостя под штанишками, — он слез с него и содрал панталоны. Тонкие ножки в чистеньких белых чулочках, узенькие бедра и, наконец, гладкий лобок. Он изловчился и втиснул руку между крепко сведенных ножек, ущипнул. Блондин взвизгнул. — Как мне надоели твои крики. Сизый, заткни ему рот, а ты, сладенький, сейчас пожалеешь, что разозлил папочку. — Нет, пожалуйста, прошу, не надо, я не хочу, пожалуйста, — его голос теперь доносился глухо, но все так же надрывно. — А я вот хочу, сладенький. И что-то я не вижу никого, кто бы мог меня остановить. Лучше разведи ножки и будь хорошим мальчиком. Не хочешь? Ну тогда придется по-плохому. Он протиснул крепкое колено и уверенно развел его ноги в стороны. Пальцем попробовал узость входа. — Дверца еще не знала замка? Это мы сейчас исправим. Его толстый член был уже на пределе. Белое юное тело под ним, сопротивляющееся так отчаянно, страх омежки и глухие стенания — все это срывало ему крышу и подводило к краю. — Приготовься, сладенький, сейчас будет очень больно. Он провел горячей головкой по щелке, оттягивая момент проникновения и наслаждаясь бессилием жертвы. — Остановитесь, пожалуйста. Я обещан другому, я обручен, — он вертелся ужом, стремясь улизнуть от жадных грубых рук. — Ого, вот это новости, сладенький. Так твою невинность должен был забрать лорд-сопляк с тонким членом и золотым шитьем на рукавах, в вашу первую брачную ночь на шелковых подушках у горящего камина? Ну, так у богов другие планы, малыш. Твои дырочки распечатаю я, разбойник без роду и племени, на грязной земле и под одобрительные вопли таких же немытых головорезов, как я, и будь уверен, сладкий, нежничать я не собираюсь. Меченый снова проверил его щелку большим пальцем. — Значит, все еще сухая… Ну, в таком случае, тебе же хуже, потому что меня эта мелочь точно не остановит. Он направил свою темную крупную головку к девственной щели и надавил, доходя до преграды. Блондин заорал, когда он резким рывком порвал его и вошел до конца. — Папочка сделал тебе больно? Тогда приготовься, сладенький, потому что я только начал. Меченый принялся размеренно насиловать его узкий вход, то ускоряясь, то замедляясь, растягивая собственное удовольствие. Сизый всё так же держал его руки хотя надобности в этом не было — омега не вырывался и не кричал, а только слабо постанывал с зажмуренными от боли глазами. Меченый подхватил его ноги, открывая лучший доступ к промежности, и продолжил ожесточенно вбиваться в бессильное тело. — Попался, малыш? Теперь получай свой настоящий первый раз, графская подстилка, получай! Оргазм настиг его внезапно, горячая густая жидкость обожгла покрасневшие половые губы юноши. Сам омега даже не отреагировал на окончание пытки. Он лежал, запрокинув голову и закрыв мокрые от слез глаза. — Ну вот, видишь как хорошо, а ты сопротивлялся, глупыш. Омега не ответил, даже не показал ничем, что услышал его. — Я к тебе обращаюсь, эй! — Меченный шлепнул его по бедру. Блондин отвернулся, не открывая глаз. — Ну нет уж, так не пойдет. Придется преподать этой сучке настоящий урок. Сизый, переверни его на живот. Осознав, что они собираются делать, омега принялся брыкаться и визжать, но четыре сильные руки перевернули его и прижали к земле. Сизый снова зафиксировал руки, а Меченый навалился сверху, сжимая нежные ягодицы и нашептывая на ухо: — Малыш разозлил папочку, мне придется наказать тебя, да? Мне придется засунуть свою толстую дубинку в твою маленькую тугую дырочку и сделать тебе очень больно. Жертва продолжала отбиваться, обезумев от ужаса. — Твой жених вряд ли отважился бы отодрать тебя туда, а вот мне решимости не занимать. Меченый с силой протиснул колено и развел его ноги в стороны, открывая безволосую промежность и маленькую звездочку ануса. — Красивый какой. Это ненадолго. — Пожалуйста, не надо, не делайте этого, — рыдал омега, прижатый к земле. — Заткнись и расслабь жопу, шлюшка — рыкнул Меченый, пристраиваясь к мышечному колечку. — Может, смазать его? — предложил Сизый. — Кровью смажется, — хмыкнул Меченый, проверяя пальцем узость входа. Юноша от ужаса сжал анус, что есть силы, и предпринял еще одну попытку вырваться из лап Сизого, но безуспешно. — Ишь, как брыкается, плохой мальчик. Давай, распечатай его уже, а то член сейчас треснет, — заметил разбойник. — Ты только ему в очко не кончай, я за тобой буду. Меченый кивнул и пристроился багровой головкой к трепещущей дырочке, медленно надавил. Омега истошно завизжал, когда головка с натугой протиснулась в узкую девственную тесноту. — Кричи-кричи, только я все равно отымею твою задницу, и никто мне не помешает. Меченый одним резким движением засадил член до самых яиц, вызвав новый крик. — Что, больно, да? Таран не помещается в твои задние ворота, да, сладкий? Придется прикрыть свой красивый ротик, расслабить попку и потерпеть, иначе папочка сделает тебе очень больно. Он начал двигаться внутри, грубо, жестко, глубоко; омежка кричал, не переставая. Голова его дергалась в такт толчкам, Меченый продолжал яростно вбиваться в рыдающего юношу, растягивая его до предела. — Какой ты тугой, какой нежный, как узко и горячо моему дружку внутри твоей сладкой попки. Так бы и драл тебя все дни напролет. Да, да, сучка, да, лежи и принимай меня! Оргазм накрыл его, как волна накрывает утопающего. Сизой занял место Меченого, а затем вокруг омежки начала собираться очередь.

***

Шатер главаря находился в центре лагеря. Меченый спешился, передал награбленное в руки разбойника-шестерки, а сам с помощью еще одного служки потащил связанных пленников к главарю. Вепрь, их главарь, сидел в палатке и полировал длинный двуручный меч. — Смотрю, охота была удачной? — он повернул большую нечесаную голову в сторону вошедших. — Да, Вепрь. Двоих я оставил ребятам, пусть развлекутся до новой засады. Награбленное разгребает Рики, а этих аппетитных шлюшек я привез вам. — Их уже трахали? — Насколько я знаю нет, Вепрь. Из всех четверых только самый старший был попорчен. — Хорошо. Дик, уложи свою ношу на кровать и проваливай. Меченый, можешь остаться и помочь мне выбрать. Главарь отложил меч и поднялся во весь немаленький рост. Член у него был под стать: Меченому часто доводилось бывать на таких оргиях, и он отлично знал, какие жуткие вопли будут издавать пленники, когда дело дойдет до ебли. — Маленький лорд и паж, так? — Да, Вепрь. Брайан и Тимми, мы успели душевно пообщаться в дороге, — Меченый хмыкнул, пихнув под бок одеревеневшего от ужаса пажа. — Тогда начну с него, а сладкое оставлю на завтра. Держать не надо, иди пока найди малышу Брайану ночлег, а мы с Тимми мило побеседуем, правда дорогуша? — Не трогайте его! — закричал Брайан. — Вы не имеете права, мой отец найдет вас, гадкие животные! Меченый закинул дергающееся тело на плечо и ушел в соседнюю палатку. — Он в чем-то прав, деточка, я самый настоящий дикий зверь, и это вряд ли сыграет тебе на руку. Главарь перевернул связанного пажа на спину и навис сверху, тяжело дыша в самое ухо. — Я чувствую твой свежий невинный запах, я уже знаю как сильно ты будешь кричать подо мной, и я знаю, что никто в этом лагере и в этом лесу не сможет помешать мне взять тебя. Тимми молчал, зажмурившись и не дыша. — Я пугаю тебя, деточка? Представляю, как ты испугаешься, когда увидишь мое орудие. Он погладил член через штаны и потянулся к кинжалу у пояса. — Пожалуйста, не убивайте меня! — пискнул Тимми, но лезвие только разрезало одежду, обнажив грудь. Лоскуток за лоскутком главарь освобождал его от одежды, впиваясь требовательными поцелуями-укусами в нежную кожу и оставляя красные следы. Тимми ойкал и хныкал. Связанные спереди руки попытались было оттолкнуть насильника, но тут же были отброшены назад шершавыми широкими ладонями. — Не вертись, графская шлюшка, и не зли меня понапрасну, тебе не понравится. Наконец он остался полностью раздетым. Главарь погладил его живот и хотел проникнуть ниже, но Тимми изо всех сил сжал связанные в лодыжках ноги, не пуская его. — Ах вот мы как. Ну ничего, и не таких ломали. Одним точным движением он рассек веревки, слегка оцарапав кожу. — Раздвинь ножки, шлюшка. Раздвинь и не буди во мне зверя, — зарычал он, наклоняясь к лицу омежки. — Пожалуйста, не надо! — Что — не надо? Ты думал, мы с тобой на брудершафт пить будем? Ты мой пленник, мне привезли тебя, чтобы я, на правах главаря, отодрал все твои невинные дырочки и отдал банде, когда ты мне надоешь. Так что лучшее что ты можешь сделать, это раздвинуть ноги и постараться не кричать слишком сильно. Он встал с омеги и быстро разделся. Член, крупный и очень толстый, угрожающе торчал наподобие флагштока и покачивался. — Что, нравится? Сейчас я вас познакомлю. Вепрь прижал его к походной кровати и крупными шершавыми руками с силой развел тонкие ножки в чулочках. Тимми забился и попытался ударить его связанными руками, но головорез отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Не дергайся, шлюшка, — он погладил толстую головку своего члена, потом провел рукой по гладкому лобку юноши. — Ну что, нравится размер? Обычно, когда я заканчиваю с пленниками и пленницами вроде тебя, и отдаю их шайке, в их растраханные дырки влезает сразу по два обычных члена. Тимми зажмурился, по щекам текли слезы страха и бессилия. — Глаза открой, шлюшка. Хочу видеть твое лицо в тот момент, когда я сломаю твою целку. — Пожалуйста, не надо, не делайте этого, я не хочу, нет, нет! — А какое мне дело, чего ты там хочешь? Я хочу поиметь тебя во все дырочки, и будь уверен, сладкий, это я и сделаю. Вепрь надавил на сжавшийся вход головкой члена. — Не лезет, слишком узко и сухо. Главарь смачно плюнул на щелку, затем на ладонь, размазал смазку по члену и одним резким движением ворвался внутрь. Тимми дико заорал и задергался, но разбойник держал его крепко. Он начал двигаться, ускоряясь, жестко втрахивая кричащую жертву в постель. — Да, шлюшка, чувствуешь, как я порвал твою пленочку? Чувствуешь, как мой поршень двигается в тебе? Чувствуешь, как плотно твоя маленькая жаркая пещерка стискивает мой член? — прохрипел он, тяжело дыша. — Как давно я не трахал такую узкую шлюшку, милосердные боги… Какой ты внутри горячий, какой тугой. Ты принадлежишь мне и только мне. Он с силой вколачивал таран в его ворота, скользя по кровяной смазке. Тимми всхлипывал в такт жестким толчкам, но не вырывался из рук тяжеленного двухметрового бугая. Тут Вепрь ускорился, трахая омегу быстро и сильно, на грани переносимости, Тимми закричал, но его боль лишь подстегнула наслаждение мучителя. Вепрь мощно кончил, залив его внутренности горячей спермой. — Ну что, шлюшка, понравилось? Мне вот да, отдохну и повторим. — Нет. — Что — нет? Чего ты там вякаешь? — Мне было так больно! Зачем вы это делаете? — Ах ты ж сучка, да я тебе сейчас покажу, что такое настоящая боль. Дерзить он мне вздумал! Вепрь одним движением перевернул его на живот и навалился сверху. — Я тебя сейчас в жопу выебу, сука, без смазки, вот тогда и узнаешь, как рот свой держать на замке. Тимми завизжал и рванулся из его рук, но Вепрь прижал сопротивляющееся тело к постели и похотливо зашептал в завешенное волосами ухо, тиская ягодицы: — Открыть тебе секрет, шлюшка? Я люблю распечатывать задницы даже больше, чем целки. Больше крови, страха, больше криков. Вам больно, а я продолжаю трахать вас против воли в ваши узкие дырки. Целку один раз откупорил и все, дальше она уже растянута, и мне неинтересно брать вас, но анус... Лучше не дергайся и не сжимайся, если не хочешь, чтобы я порвал тебя. Вепрь нащупал отверстие и попытался проникнуть пальцем в неподатливое тело. Тимми взвизгнул и снова попытался сбросить с себя тяжелую тушу. — Заткнись, я сказал. Заткнись и расслабь булки, сладкий. — Вепрь одной рукой зажал ему рот, а другой направил член к девственному анусу жертвы и надавил. Тимми отчаянно замычал, вырываясь. Член входил туго и медленно, растягивая дырочку на удовольствие разбойника. — Да, детка, сейчас я поимею тебя в зад, сейчас ты получишь... Он резко вогнал член до конца, и Тимми заверещал от адской боли, пронзившей его тело. — Кричи, сучка, ори громче, меня возбуждают твои крики и слезы. Вепрь принялся за дело всерьез. Он драл омегу жесткими короткими толчками, рыча и бешено вбиваясь в задницу кричащей и плачущей жертвы. — Да, сучка, да, сопротивляйся, сопротивляйся и кричи, тебе никто не поможет. А когда я закончу с тобой, я отдам тебя своим людям, и вот тогда, надетый на три, нет, четыре члена сразу, ты поймешь, что меня надо было слушаться. — Больно, не могу, хватит! Хватит! — Хватит будет, когда я скажу! — рявкнул Вепрь. — Молчать, сука! Он кончил, отдышался и позвал Меченого. — Эту блядь отдай ребятам, — распорядился Вепрь, — пусть пустят по кругу, как умеют. А маленьким лордом я займусь вечером — хочу, чтобы он знал, что его ждет. Ждал и боялся.