дальняя дорога, да и то не моя

***

Ночью Брайана оставили в покое. Вепрь не был особенно милостив, нет, но подвиги с Тимми утомили его, а вино, лившееся рекой у ночных костров в лагере разбойников, замедлило его любовный пыл. Он завалился в палатку пьяный и сонный, пахнущий потом и жареным мясом, уснул, даже не заметив в углу на шкурах связанного юношу. Меченый заметил, но трогать его, разумеется не стал, а вернулся к кострам, где крошке Тимми приходилось отдуваться за троих. Вдоволь натрахавшись днем, он не принимал участие в оргии, а лишь смотрел. Разбойники вертели Тимми, как им заблагорассудится: ставили раком, наполняя с двух сторон крепкими толстыми членами, трахая быстро, сильно и с оттяжкой, так, что у бедняжки колени проезжались по жесткому песку. Сначала он пытался вырваться, плакал, дергался и звал на помощь, а потом, заполненный членами с двух сторон, только жалобно мычал и охал. Когда один разбойник протиснулся ему в вагину, а второй — в растраханный Вепрем анус, Тимми поднял визг на весь лагерь, а потом потерял сознание от боли. Меченый, наблюдая за тем, как его братья драли бесчувственного омежку, как куклу, не мог не думать о маленьком лорде — Брайан, безо всяких сомнений, слышал крики своего пажа и знал, что его очередь тоже придет. Двоих омег, которых он оставил лесным братьям, привезли в лагерь только к полуночи — вид у них был совсем не такой симпатичный, как утром. Одежда в крови и сперме, опухшие от слез лица, сорванные голоса — юношей снова связали и оставили на попечение слуг — их нужно было помыть для завтрашнего пользования.

***

«Меня держала за ноги земля, Голая тяжелая земля, Медленно любила пережевывая.» Дорога — Аукцыон ©

Утром Вепрь проснулся под звук рогов — его люди собирались на охоту. Идти никто не хотел, поскольку в лагере оставались аж три омежки для общего пользования, но приказов Меченого — его правой руки — никто бы не посмел ослушаться. У самого Вепря дел было по горло — да, вчерашний паж был хорош, свеж и сладок, но он ни шел ни в какое сравнение с юношей с внешностью эльфа, ожидавшим его сегодня. Брайан не спал. Он сидел спиной к стене в ворохе из шкур, обняв колени, стараясь занять как можно меньше пространства. — Доброе утро, зайчик, — позвал его Вепрь. — Будем знакомиться? — Не надо, пожалуйста, — тихо прошелестел омега, не поднимая головы. Его волосы — прекрасные, рыжие волосы, под светом масляного светильника искрившие золотым — были заплетены в небрежную косу, несколько прядей выбились из прически и падали на лицо. — Подними голову и посмотри на меня. Хочу рассмотреть твое красивое юное личико. — Не надо, пожалуйста. Не надо, — повторил Брайан. Его плечи дрожали. — И почему не надо? Я жду объяснений. Вепрь встал, отпил из кувшина, смочив пересохшее за ночь горло. — У меня даже не было течки, пожалуйста, умоляю, не трогайте меня, умоляю! — Не было течки? Странно, тебе же явно больше восемнадцати, разве нет? — Девятнадцать, — потухшим голосом подтвердил омега. — Поздний цветок, да? — ухмыльнулся Вепрь. — Говорят, поздние цветы самые красивые, и я считаю, это правда. Брайан, немного успокоившись от его интонации, поднял голову. «Надеется, что я с ним поговорю и не буду трахать, — догадался Вепрь. — Что ж, так даже интереснее.» Глаза омеги, темно-зеленые и блестящие от слез, рассматривали главаря со страхом и любопытством. Разложить его на шкурах Вепрь всегда успеет, а вот поиграть… — И расскажи мне, Брайан, как так вышло, что у тебя еще не было первой течки? — Не знаю. Мне говорили, у меня и запах какой-то слабый, со мной вообще что-то не так, наверное. Зачем вам я? — Запах, говоришь? Сейчас проверим. Вепрь сделал пару шагов к омеге, и тот окаменел, напрягся. — Не надо, не надо, пожалуйста, не трогайте…! — Я только понюхаю, — миролюбиво пообещал альфа. — Честное слово. Он приблизился к шейке омеги, глубоко вдохнул. Зеленые яблоки, прелые листья и медовые соты — господи, как сладко… — Это они наврали, зайчонок, пахнешь ты очень вкусно, — зашептал Вепрь ему на ухо. — Невозможно оторваться. Он вдохнул снова, почти прижимаясь губами к нежной шее, и Брайан отпрянул. — Куда собрался, сладкий? Я еще не закончил. — Вы обещали! — пискнул омега. — Обещали не трогать меня! — У разбойников нет ни чести, ни честного слова, ты должен был это знать, — ответил Вепрь и схватил юношу за волосы. Держа его голову двумя руками, он притянул омежку к себе и поцеловал, раздвинув языком его сжатые губы. В голове билась мысль — вылизать до конца этот сладкий вкус-запах-жар, пометить Брайана собственным запахом, укусить и подмять под себя. Звериные инстинкты, слишком сильные, чтобы им противиться. — Не надо… м-м-м… прошу, не надо! — Послушай, твое положение и так не самое худшее, — отстранившись, Вепрь встряхнул юношу, и его голова безвольно дернулась вперед-назад, как кукла-марионетка. — Твоим слугам повезло меньше — их мы будем пользовать здесь, в лагере, пока не затрахаем до смерти, а тебя могут выкупить. — Мой отец не заплатит выкуп, если вы… если меня… если вы меня обесчестите, — наконец выговорил Брайан, поджав губы. — Что, правда? За любимого сыночка не заплатит? Омега замолчал. Задумался. Даже сопротивление прекратил, так крепко задумался. Вепрь знал, что старый граф, как все высокородные, заботился о том, чтобы его сыновья-омеги выходили замуж невинными, и порченому сыну хорошей партии не видать, но чтобы не выкупить? — Так что, если я тебя лишу девственности, обратно тебя можно не возвращать? Могу оставить себе? Глаза Брайана расширились, он снова отпрянул, принялся отбиваться. Вепрь легко перехватил его связанные руки одной своей и толкнул юношу спиной на шкуры, с силой прижал к полу, подавляя сопротивление. — Не надо, нет, пожалуйста, он заплатит за меня, обещаю, он… Пожалуйста, не делайте этого, пожалуйста! — Заплатит, но мало, да? Ну ничего, у меня появилась идея получше. Омега под ним крупно вздрогнул, всхлипнул и дернулся всем телом, отчаянно стараясь сбросить разбойника с себя, но тщетно. — Нет, ты послушай! Порченный графский наследник — это одно дело, но если ты родишь мне сына… Законный наследник графства, рожденный от разбойника без роду и племени — это же совсем другое дело! — Сына? — не понял омега. — Но как…? — Сейчас покажу, как, — пообещал Вепрь, свободной рукой поглаживая мягкий изгиб талии пленника. — У меня даже монах есть в лагере, он сегодня на деле, но как вернётся — поженит нас по всем законам богов и людей. — Поженит…? — Да, с клятвами и прочей чепухой. А вот первую брачную ночь мы проведем пораньше, уж прости. Пахнешь слишком вкусно, не дотерплю до ночи. Вепрь наклонился к шее омеги, снова вдыхая аромат зеленых яблок, прелых листьев и медовых сот. — Я не хочу, — вскрикнул Брайан, отталкивая главаря связанными руками, — пожалуйста, не заставляйте меня, нет, не надо! — Хочешь наружу, к моим людям? Ты разве не слышал, как орали твои слуги вчера ночью? — Вепрь нахмурился, скептически оглядывая омегу. — Мне даже интересно, сколько членов ты смог бы принять, прежде, чем потеряешь сознание? Малыш Тимми продержался до четырех, например. — Не надо, — проскулил омега уже гораздо слабее. — Зачем вы это делаете? — Потому что ты сладкий, невинный, очень красивый, и некому тебя защитить, — просто ответил разбойник. — Тут бы и святой не удержался. — А я, зайчонок, совсем не святой. — Я не могу, у меня даже течки не было, как вы можете ожидать, что… Я не хочу, я не дам согласия на свадьбу, никогда! — Как раз поэтому клятвы подождут до завтра, малыш, — объяснил Вепрь, расстегивая пуговицы на камзоле пленника. — Когда я лишу тебя невинности, у тебя будет выбор: либо свадьба, либо судьба лагерной шлюхи для моих людей. А насчет течки не переживай, придет в течении недели после твоего первого раза, уж я в таких делах разбираюсь. — Я не дам согласия! — продолжал брыкаться Брайан. — Я никогда не выйду за разбойника, я не буду принадлежать такому чудовищу, как вы! — Да мне твое согласие на хер не упало, зайчик, — усмехнулся Вепрь, расправляясь с остатками одежды юноши. За камзолом последовали панталоны, башмаки и чулки. Связанные руки мешали снять одежду полностью, поэтому альфа дотянулся до охотничьего ножа и разрезал рукава. Пленник пыхтел, с завидным упорством толкаясь локтями и острыми коленками. Вепрь только отмахивался: при всем желании, такой слабый и хрупкий омега, как Брайан, не смог бы причинить ему реального вреда, а яростное сопротивление только заводило разбойника. Альфа представлял, как тот будет сжиматься на его члене — от страха, или стараясь не пустить насильника внутрь — как будет вскрикивать своим тонким высоким голоском на особенно сильных толчках. — Давай начнем с малого, — предложил Вепрь. — Ротик приоткрой, м? — Нет, не надо! Я не могу, я… — Ротик тебе не для болтовни нужен, зайчонок. Не зли меня, ну! Глотая всхлипы и слезы, Брайан приоткрыл рот. Вепрь встал и потянулся к ширинке. — Смотри внимательно, — приказал он пленнику. — Не отводи взгляд. В двух темно-зеленых омутах, полных слез, отражался страх и непонимание. Освободив член из штанов, альфа в несколько движений довел его до полной твердости. Сладкий, густой запах юноши щекотал нос и заставлял кровь в ушах пульсировать. Вепрь убеждал себя действовать медленно — не ради омеги, конечно, а чтобы продлить удовольствие — кто знает, когда в следующий раз представится подобный случай. — Теперь иди сюда, на колени. Брайан повиновался. Он неловко поднялся с вороха волчьих шкур, опираясь связанными руками о пол и выпрямился, обнаженный и красный от стыда. — Хорошо, зайчик, теперь возьми головку в ротик и оближи, давай, смелее. — Пожалуйста, я не смогу, меня стошнит, умоляю, — юноша зажмурился, не в силах смотреть на покачивающийся у его лица возбужденный член. — Стошнит — отдам на растерзание своим головорезам, они не брезгливые. Ротик открой. Вепрь запустил руку в волосы пленнику, расплел косу, и рыжие локоны рассыпались по бледным плечам. Омега дрожал, хотя в палатке было тепло. — Не реви, это же не больно. Побереги голосок на будущее, тебе понадобится. — Не надо, прошу, ну, пожалуйста, — снова заскулил пленник. — Ну нет, так дело не пойдет, — Вепрь схватил омегу за волосы и пропихнул головку члена в его рот. — Вот теперь поехали. Почувствую зубки — засуну в задницу горящую головню, уяснил? Альфа толкнулся глубже, Брайан в ответ замычал, зажмурился и попытался оттолкнуть его руками. — Давай, зайчонок, не ломайся. И горлышко расслабь сам, а то привяжу к кровати и буду драть, пока не задохнешься. Угроза подействовала: член Вепря протиснулся глубже, почти до половины. Внутри жарко-влажно-так-чертовски-приятно. Он толкнулся до конца, в горло, тут же сжавшееся от попытки проникновения. Омега хотел закашляться, но не смог: Вепрь толкнулся снова, удерживая его голову обеими руками, с каждым движением насаживая юношу все глубже на свой член. Омега всхлипывал, обливаясь слезами. По дрожащему подбородку текла слюна, а губы покраснели от трения. — Какого черта ты даже с членом во рту истеришь, а? Такой нежный горячий ротик, и такой плакса… — М-м-м, нет, пожал… не надо-м-м-м! — Если думаешь, что жалобные писки меня остановят, то ты сильно ошибаешься, маленький. Вепрь не мог решить — хочет ли он спустить первую порцию спермы омежке в рот, или подождать с оргазмом, пока не лишит его невинности. Выбрав второе, он отпустил Брайана, и тот рванулся назад, надсадно кашляя. Личико его покраснело, губы саднили, пленник жадно хватал ртом воздух. — Не расслабляйся, мы не закончили, — альфа протянул руку и убрал упавшие на лицо волосы. Омега отпрянул и, поскользнувшись на волчьей шкуре, упал ровно туда, где Вепрь хотел его видеть. Контраст темного меха и нежной, бледной кожи с мелкими светлыми веснушками, пробуждал в разбойнике самые низменные, но оттого самые сильные желания. — Покажи своему альфе, какой ты красивый, зайчик. Ножки в стороны. — Я не могу, пожалуйста, не надо! Разве вам недостаточно было моего унижения?! Вепрь хмыкнул. — Что ты знаешь об унижении, малыш? Я уже говорил, судьба твоих слуг гораздо хуже твоей: ты ведь родишь мне принца — Принца всех разбойников, и мои люди будут относиться к тебе с почетом… — Я не хочу! Я не хочу вам никого рожать! Я хочу домой! — зарыдал Брайан, закрыв лицо связанными руками. Вепрь выругался. Нет, он не надеялся уговорить омегу отдаться ему добровольно: это было маловероятно, и к тому же, сопротивление его возбуждало. Но член требовал внимания, все тело дрожало от близкого оргазма, а маленький паршивец продолжал упираться. — Замолчи, пока я не позвал своих людей. Хочешь, чтобы они тебя держали? — Я хочу домой! — повторил омега, захлебываясь слезами. — А я хочу тебя выдрать, как следует, чтобы ты слушался, когда я приказываю! — рассвирепев, прорычал Вепрь. — Рот закрой и не дергайся! До синяков вцепившись в бедра омеги, разбойник развел их в стороны, разглядывая нежно-розовые лепестки пещерки своего пленника. Он прижал трепыхающееся тельце к полу, навалился сверху, мешая жертве сомкнуть ножки обратно. — Давай сначала попробуем одним пальчиком, да? Не сжимайся, только хуже себе сделаешь. Брайан его не послушался: как только толстый палец Вепря проник в его мягкое лоно, тот сжался и заплакал, снова умоляя пощадить его невинность. — Мне больно! Это очень больно! Пустите, ааа! — Не ври, это всего один палец. Не люблю лгунишек. — Но мне правда больно! — вскрикнул омега. — Я же говорил, со мной что-то не так, я не создан для этого, пожалуйста, не надо! Вепрь вытащил палец, облизал его. — Ты очень вкусный, хоть и лгунишка. А отпустить я тебя не могу, ты же помнишь, у нас планы. Не обращая внимания на сбивчивые просьбы и всхлипы, альфа подвинулся так, чтобы головка его члена, багровая от напряжения, прижалась к нежному лону. — Тише, зайчонок, вот сейчас тебе действительно будет больно. — Не насилуйте меня, пожал-аааа! — Брайан не договорил. Вепрь вставил головку в узкую пещерку и начал проталкиваться внутрь. Омега заорал, что ему больно, но член разбойника уже двигался поршнем в его лоне, покрытый девственной кровью. — Не надо, не надо, больно, а-а, больно! — Скоро привыкнешь, малыш, ты просто очень узенький. Вепрь вогнал орудие во всю длину и начал долбить кричащую омежку, с каждым мощным толчком выбивая из пленника воздух. Он быстро кончил — тесная горячая пещерка, смоченная кровью, обхватывала его член слишком сильно. — Теперь узел, и сможем отдохнуть, — пообещал Вепрь, пытаясь протиснуть набухший узел в омегу. Тот, почувствовав, как на измученные стенки давит что-то горячее и широкое, заверещал так, что у альфы заложило уши. Узел вошел не сразу; что-то надорвалось, и между ног кричащего пленника снова потекла кровь, но Вепрь, одурманенный омежьим запахом, этого даже не заметил. Узел спадал почти час — все это время Брайан боялся шевельнуться, чтобы не сделать себе еще хуже. Придавленный тяжелым телом главаря, он молчал, мелко дрожа в его руках, надеясь, что Вепрь заснет после оргазма. Вепрь не заснул. Когда узел спал, и альфа смог вытащить член, пленник прижал связанные руки к оскверненному лону — пальцы тут же окрасились кровью. — Вы… вы порвали меня! Мне так больно, я сейчас умру! Мне кажется, что я умру! — Первый раз всегда болезненный, малыш, особенно если течки не было, — Вепрь похлопал его по мокрому от слез лицу. — Твое тело просто не научилось расслабляться, не научилось принимать альфу и узел. В следующий раз будет проще. — Следующего раза не будет! — закричал Брайан, снова порываясь встать. — Лучше убейте меня, но я не пройду через это снова! Вы… жалкий, гадкий головорез, мой отец повесит вас за то, что вы со мной сделали! — О, маленький зайчонок пытается кусаться, да? На это очень интересно посмотреть, признаю. Но советую быть поосторожнее, оскорбляя своего альфу и господина — это может плохо кончиться. — Вы мне не господин! Вы мерзавец, которому место на виселице! — Тебе, что — мало на сегодня приключений? — нахмурился Вепрь. — Добавить? — А что еще вы мне сделаете? Вы меня изнасиловали, разрушили всю мою жизнь, что еще вы можете?! Вместо ответа, Вепрь рывком развернул его на живот, уткнув лицом в волчьи шкуры. — А я тебе покажу, что я могу, зайчонок. Вот, например, в попку тебя могу поиметь. Как тебе идея? Одной рукой альфа прижал его спину к полу, надавил всем весом, чтобы тот не смог даже шевельнуться, а другой погладил ягодицы. Упругие, беленькие, с веснушками — так и просят укусить. — Нет-нет, я не имел в виду… Не надо, я был не прав! Я прошу прощения! Пожалуйста, умоляю, не надо! — Раньше надо было думать, зайчик, — прошептал Вепрь, наклонившись к уху омеги. — Мой член снова стоит, теперь поздно извиняться, придется потерпеть. — Я возьму его в рот! — в панике забормотал Брайан. — Я широко рот раскрою, обещаю! Только не туда, пожалуйста! — Надоело мне с тобой спорить, что ты о себе возомнил? Лежи и помалкивай, буду я еще тебя упрашивать! Вепрь просунул колено, затем другое и раздвинул ноги омеги. Зачерпнул немного крови и спермы, вытекшей из лона Брайана на шкуры, и смазал плотно сжатые мышцы. — Потом еще спасибо скажешь, зайчонок. По сухому-то точно не войдет. Разбойник приставил головку к напряженному анусу. — Нет, пожалуйста, не надо! — взмолился омега. — Ну раз так просишь, — вздохнул вдруг Вепрь, — ладно, не буду. — Правда? — с плохо скрываемой радостью в голосе выдохнул пленник, повернув голову. — Конечно, — кивнул Вепрь. — Ты же родишь мне сына. И будешь меня слушаться. — Буду, конечно, буду! — тут же зачастил юноша, не веря своему счастью. Вот тогда-то разбойник и начал вторжение: раздвинув ягодицы омежки одной рукой, а другой придерживая член, он принялся проталкивать огромный орган внутрь, воспользовавшись тем, что жертва отвлеклась и немного разжалась. Брайан дико закричал от боли, забился в чужих руках. Член входил медленно, но неумолимо, дюйм за дюймом разрывая узенький канал омежки. Крики стихли, когда Вепрь вогнал член полностью — его пленник потерял сознание. Трахать бесчувственное тело, как куклу, было гораздо менее интересно, но сам вид того, как его толстый член, блестящий от крови, раз за разом погружается между упругих ягодиц омежки в тесное, горячее нутро — сам этот вид стоил очень многого. Кончив, Вепрь перевернул пленника на спину, чтобы тот не задохнулся, и накрыл волчьей шкурой. День юноше предстоял долгий и сложный.