любовь дороже искусства

Время начинает идти неимоверно быстро. Ким и оглянуться не успевает, как на дворе уже середина октября, что гласит о приближающемся концерте. Целые дни Сону проводит за репетициями, прогоняя одно и тоже в тысячный раз. И, естественно, он заебался. – Сегодня сразу после учебы я иду в студию этих танцоров, будем репетировать там. Даже домашку сделать не успею, – недовольно бубнит парень, ковыряясь вилкой в своем обеде. Чонвону вновь удалось затащить друга в столовую. – Я уверен, публике очень понравится ваше выступление. – Еще бы, – фыркает Ким, отодвинув почти нетронутый обед в сторону, – если я не услышу похвалы как минимум от президента, считай, что жизнь прожита зря. На данную реплику Чонвон лишь посмеивается, после досадно отмечает, что друг кушать не собирается. Что ж, переубедить старшего он все равно не сможет. – А как тебе танцоры? Сону, что только что осматривал столовую в поисках знакомого, едва не поперхнулся воздухом. И что ему отвечать, особенно после того вечера, когда улыбка одного из этих танцоров пробудила в парне слишком много эмоций? Стоп, Ким Сону, о чём это ты? Вопрос был не о Нишимуре вовсе, какого черта ты опять все сводишь к этому несносному японцу? Парень еще секунд пятнадцать пытается сформулировать ответ, смотря куда угодно, главное не на Чонвона. – Сону, я ведь просто спросил... Я имел в виду, адекватны ли они? не мешают ли на репетициях? – Они классные, – наконец произносит Ким, – не мешают вовсе, да и в коллектив быстро влились. В общем, все намного лучше, чем я ожидал. Их танцы невероятные, хотел бы я двигаться так, как и они. – А Рики? Он справляется? – Издеваешься? Естественно, справляется. Он лучший из лучших, ты же знаешь. – Мне ему передать это? – Иди к черту. Брюнет хотел было замахнуться на друга, но останавливается, вместо этого осматривается по сторонам, после чего наклоняется ближе к Чонвону, шепча: – Я, честно, восхищаюсь танцами Ники. Его движения настолько четкие, он будто живет этим. Поражает. – Щекотно, – смеется Чонвон, уклоняясь от Сону, – я постараюсь не проболтаться ему о том, что только что услышал! – Только посмей, – грозится Ким. Если Ян расскажет, то Сону больше никогда не выйдет из своей квартиры, никогда не включит свой телефон и никогда не скажет Чонвону о чем-либо еще. – Кстати, он сегодня в колледж вообще не явился. – И почему же? – А мне откуда знать? Заболел, может. – Эээ, нет, только не это. У нас выступление на носу, какое еще заболел? – Признайся, что просто волнуешься, – издевается Чонвон, ведя бровью и улыбаясь как ума лишенный. Ким на это лишь недовольно косится, не находя ответа. Конечно, он не волнуется, быть такого не может, но с другом спорить бесполезно - тот примет это за попытку отговориться и начнет доставать еще сильнее. А Сону сейчас меньше всего хочется слушать издёвки младшего. По окончанию учебного дня Сону, как и говорил, моментально отправляется в сторону студии. Идти туда совсем не хочется, но мысль о том, что вскоре это закончится и у них будут каникулы, несказанно радует. Сону не мог дождаться, когда они выступят на отлично, получат кучу похвалы и отправятся на отдых со спокойной душой. Парню вовсе не хочется оставаться разочарованным данным выступлением, поэтому он переживает, что Ники действительно заболел и не успеет оправиться как минимум за три дня до мероприятия. Конечно, у Кима нет сомнений в том, что Нишимура знает хореографию от и до, но небольшие страхи того, что его заменят и уберут из номера, не давали покоя. Все таки Сону очень хочется выступить на одной сцене с Ники. Он так восхищается младшим, что попросту не может оторвать взгляд, пока тот танцует. И так всегда, просто на каждой репетиции. Они не общаются, не перекидываются даже элементарными фразами из уважения, но Ким отчаянно наблюдает за действиями знакомого, тайно восхищаясь. И вот снова, Сону чувствует себя чёртовым сталкером. Но что поделать, когда Нишимура Рики буквально цепляет и не отпускает? Ким Сону не в силах бороться с этим. Доходит до студии Сону за пять минут до начала репетиции. Быстро сменяя уличную обувь на удобные кроссовки, он как попало кидает рюкзак в ящик и, забирая ключ, удаляется в зал. Здесь были все, кроме, как заметил Сону, Нишимуры и преподавателей. Вздыхая и подсознательно расстраиваясь, что Ники и правда болеет, Ким здоровается с каждым, после чего садится в безлюдный угол зала, уставившись в экран мобильного. Хочется написать Чонвону и доложить о внезапной болезни Нишимуры, но разум кричит не делать этого во имя избежания шуточек. А вот написать Ники и спросить о том, как он себя чувствует, Сону не решается. Они ведь не близки. – Всем привет. Голос мужчины проносится по всему залу, заставляя учеников обратить на него все свое внимание. Ребята быстро встают, чтобы поклониться в знак приветствия, чем вызывают у преподавателя улыбку. Он души в своих учениках не чает. – Второй преподаватель подойдёт чуть позже, – объясняется мужчина, но Сону перестает слушать ровно тогда, когда видит японца. Ники стоит за спиной преподавателя, неловко переминаясь с ноги на ногу и вечно поправляя лямку рюкзака на своем плече. Он выглядит взволнованным чем-то, а лицо настолько бледное, что не переживать тут просто невозможно. Нишимура смотрит в пол, будто боясь столкнуться с кем-то взглядом, стоит почти неподвижно, ожидая, когда мужчина впереди него окончит свою речь. Такое поведение только настораживает Сону, он смотрит неотрывно, пытаясь выловить момент, когда японец поднимет голову, но тот, кажется, нашел довольно интересным разглядывать свою обувь. Сону всеми частями своего тела ощущает напряжённость. Ему это не нравится. Когда преподаватель объявляет о начале репетиции, Сону первым делом обращает свое внимание на знакомого, пытаясь убедиться в том, что тот в порядке. Но Ники выглядит плохо. Сону решается подойти, пока остальные готовятся к прогону номера. – Привет, – тихо здоровается Ким, аккуратно кладя ладонь на плечо танцора. Блондин едва вздрагивает, но тут же берет себя в руки, поднимает взгляд и улыбается. – Привет, – также тихо произносит Нишимура, отводя взгляд, – у нас репетиция началась. Ты хотел чего-то? Сону, словно током пришибленный, отходит от японца, убирая руку за спину. Он чувствует, что навязывается сейчас. Ким ненавидит это чувство. Он ненавидит чувствовать себя виноватым из-за того, что слишком навязывается. – Просто поздороваться подошёл, – врет Ким, пожимая плечами и выдавливая из себя улыбку. Нишимура лишь кивает, сразу же отворачиваясь. Сону неприятно. Сону не понимает, что происходит. – Начинаем! Сону, пожалуйста, займи свое место. Коротко кивая и извиняясь за свою медленность, парень уходит в конец зала, дожидаясь, когда настанет его очередь выхода.

***

– Спасибо за труд! Увидимся завтра, до встречи. Брюнет выдыхает полной грудью, присаживаясь на пол. Он так устал, хотя в его роли нет особых физических элементов. Но сегодняшний день итак полностью настроен против него, так что голова, полностью забитая разными мыслями, вскоре треснет. Он оглядывает зал, с досадой замечая, что помимо его самого и Ники, здесь находятся еще несколько человек. Что ж, поговорить не удастся. Может, оно к лучшему? Сону не хочет казаться навязчивым. Ким поднимается с пола буквально через три минуты после окончания занятия. Он берет свой мобильник и ключ от шкафчика, после чего покидает зал, кидая быстрый взгляд на Нишимуру. Танцор сидит неподвижно, тяжело выдыхая и не поднимая головы. Сону решает, что сегодня лезть больше не будет. Мало ли, что ему в таком состоянии могут сказать. Ким проводит некоторое время в раздевалке, чтобы переодеться и немного отдышаться. И он даже не замечает, как в небольшое помещение кто-то заходит. – Хен. Сону вздрагивает, сразу же выдергивая наушники из ушей; замечает, что его держит за плечо никто иной, как Нишимура, и немного успокаивается. – Ты меня напугал, – ворчит Сону, убирая чужую руку со своего плеча. – Извини, – еле шепчет Ники, тут же садясь на скамейку. Он хватается за голову, морщась, видимо, из-за боли. Сону охает, присаживаясь рядом на корточки. – Ты в порядке? – Ким гладит танцора по спине, не зная, что делать и как помочь. – Так и знал, что ты плохо себя чувствуешь. Какого черта ты пришел на репетицию и гонял себя? Сидел бы дома. Ким не кричит, прекрасно понимая, что у Нишимуры сейчас и без него голова кругом идет. Он лишь надеется, что ему дадут конкретное уточнение насчет болей - тогда он поймет, как помочь. – Я в порядке, – заверяет японец, при этом еле дыша. Ким пиздец как хочет сейчас ударить знакомого за ложь, но держится из последних сил, продолжая гладить по спине. – Если ты сейчас же мне не скажешь правду, то я расскажу обо всем преподавателям, и тебя посадят на больничный. Нишимура шипит, остается недовольным таким манипуляциям, но все же признается. Сону охает уже второй раз. – С утра заболела голова, я остался дома, думал, что пройдет и на репетицию я приду в отличной форме. Но мне было плохо весь день, никакие лекарства не помогали. Я не хотел пропускать репетицию, пошёл в таком состоянии, но опаздывал, а когда пришел, то встретил преподавателя. Он сказал, что я выгляжу неважно, но я стал уверять его в обратном. Он поверил, но сказал, чтобы я не грузил себя слишком много. «И ты, конечно, не послушал», – пронеслось у Сону, из-за чего он лишь поджимает губы, продолжая слушать. – Но я всегда отдаю всего себя, если дело касается танцев. И теперь мне очень плохо. Я пришел сюда, чтобы попросить таблетку от головы. – У тебя только голова болит? – Ага, вроде как. – Хорошо, сиди тут, я сбегаю за водой. И Сону действительно бежит. Он мог спокойно идти, но не желает оставлять Нишимуру одного в таком состоянии надолго. Как только вода достигает краев стакана, Ким, стараясь ничего не пролить, аккуратно бежит обратно, заодно вспоминая в каком кармане у него хранятся таблетки от головы. – Хен, ты так быстро, – удивляется Нишимура, принимая стакан и наблюдая за тем, как весь запыхавшийся Сону ползает по карманам своего рюкзака. – Держи, – брюнет протягивает таблетку, вновь присаживаясь рядом. Нишимура с жадностью допивает воду, после с расстояния выкидывая стаканчик в урну. Сону на это лишь незаметно улыбается. – Спасибо тебе, – искренне благодарит Нишимура, – и извини за сегодняшнее. Ну, что было в начале репетиции. Ким сначала мотает головой, мол, ничего страшного, тебе не за что извиняться, но потом все же решается спросить то, о чем и хотел. – Ты выглядел очень обеспокоенным чем-то, – осторожно начинает Сону, стараясь не нарушать спокойную атмосферу разговора, – что-то произошло? Изначально я именно за этим к тебе подошел. Нишимура рвано выдыхает, вжимая ногти в ладони. Он не собирается открываться сейчас, особенно Сону. Нет, Ники, не доверяй вновь. Просто. Не надо. – Тебе показалось, – холодно, чему даже сам пугается, отвечает парень. Он старается не смотреть в глаза напротив, что полны разочарования и боли. Он старается, но все же смотрит. И, честно, лучше бы он продолжал рассматривать пол. – Хорошо, – понимающе произносит Ким, поднимая голову вверх, дабы слезы не начали литься ручьем. – Я вызову тебе такси. Даже не спорь. До встречи. Сону покидает раздевалку быстрее, чем Нишимура успевает открыть рот. – Какого хуя? – в пустоту произносит блондин, искренне недоумевая, что только что произошло. Он что? Опять сделал кому-то больно?

***

Вызывая такси для японца, Сону буквально бежит домой, проливая тысячу слез. И он даже не понимает, почему так расстроился. С детства Ким до безумия раним, его может довести любая холодность по отношению к себе. И он в себе это всегда ненавидел. – Я ведь пытался помочь, – еле слышно шепчет брюнет. Он уже приближается к дому, но это ни сколько настроение не улучшает: мама, наверное, снова будет доставать ужином. Попытавшись привести себя в порядок, Сону аккуратно открывает входную дверь, и также аккуратно пробирается в свою комнату, стараясь оставаться незамеченным. Его моральное состояние сейчас на полном нуле, так что не хочется даже показываться маме. Он устало прикрывает глаза, уже валяясь на своей мягкой кровати, и начинает обдумывать все, что произошло за сегодняшний день. Одинокая слеза вновь скатывается по его щеке, но он вовремя успокаивается, лишь вздыхая. Конечно, он понимает, что Нишимура не желает открываться парню из-за явного расстояния между ними, но со своей ранимостью, однако, ничего поделать не может. Он обязательно извинится перед японцем завтра, если тот поправится. А пока что, он злится. Злится на себя. И на холодность Нишимуры немножко тоже. Чувство вины за то, что он вновь лезет туда, куда не стоит, поглощает брюнета с головой. И он даже не замечает, как на телефон поступает пятый звонок от Чонвона. – Але? – немного хриплым голосом произносит Сону, лениво прикладывая телефон к уху. – Где ты? – орет Чонвон, отчего Ким морщится, немного отводя телефон в сторону. – Дома. – Что, блять? – А чего? Вместо ответа Ян сбрасывает, оставляя Кима в полном недоумении. Что не так с этим парнем? И после он слышит приглушённый стук в дверь. Мама. – Сону? – тихо спрашивает она на тот случай, если сын уже спит. – Да? – его голос настолько звонкий сейчас, что и не скажешь, что он плакал. – Ты почему не сказал, что дома уже? Все от Чонвона узнаю. Она присаживается на самый край кровати, начиная поглаживать единственного сына по голове. Будто чувствует, что тому сейчас жуть, как повеситься хочется. – Извини, я очень устал. – Ну, Чонвон сейчас все равно приедет, так что, думаю, тебе будет явно не до отдыха. – Чонвон сделает что!?