Сияй

Вэй Усянь продумал маршрут заранее и постарался сделать так, чтобы путь был максимально комфортным для всех. Даже для этого никуда не годного Су Шэ. Ох, и бесил он его. Прямо-таки раздражал одним фактом своего существования. Вэй Ин, наверное, никогда еще так сильно не злился и не ревновал, как в первые два дня их путешествия. Ревность, подумать только. Какой стыд. Для него это чувство, разумеется, не было чем-то новым или необыкновенным — Вэй Ин жил с ним тесно бок о бок с тех пор, как сумел осознать свою любовь к самому прекрасному божеству на свете, к недосягаемому и возвышенному Лань Ванцзи, подобному замерзшей одинокой луне на огромном ночном небосводе, — однако медленно взращивать его в себе и продолжать травиться им с завидным мазохизмом перестать отчего-то не мог. Ему все казалось, что так он лишится чего-то важного. Частички себя, которая чувствует, рычит и злится на то, что он не способен защитить и сберечь от невзгод того, кого любит полностью и без остатка. Для злости в сердце Вэй Ина было выделено особое место. Она — та постоянная величина, с которой ему приходилось бороться с самого детства, когда последнее наставление матушки — улыбаться миру, не помнить ничего плохого, слушать сердце — забывалось и теряло над его разумом и душой свою шаткую хрупкую власть. Полузабытый голос давно погибшей женщины со временем перестал влиять на него, хотя по привычке, из прежней любви и уважения, он продолжал ему внимать. В тяжелые жизненные моменты предсмертные слова матери становились для него истинной отдушиной. Пусть порой они и оборачивались против него самого. Однако же, в жизни обычной Вэй Ин предпочитал все-таки слушать советы и голоса живых и опытных людей, нежели мертвых. Советы той же госпожи Юй, его учителя и наставника на многие годы. Она, например, не считала злость и ярость чем-то ненормальным или плохим. И потому Вэй Ин научился с ней мириться. Злость просто была. Она есть всегда. И сейчас тоже. Вэй Ин почти физически чувствовал, как она, довольная, горячая, перекатывалась под его кожей и ждала нужного момента, чтобы вырваться наружу грубыми словами или даже чем-то похуже. Злость кипела, дрожала в нем и нетерпеливо рычала. Большая. Тихая. Хищная. Готовая растерзать любого, кто посмеет подойти к ней и ее хозяину. Злость на взгляды, которые Су Шэ бросал на Лань Чжаня, на его единственную в этом мире любовь; взгляды, что вгоняли Вэй Ина в безмолвное неистовство. Злость на чужие слова. Злость на попытки приблизиться, на лживую улыбку, на мнимую заботу и поддельную доброту. Сплошная фальшь. Вэй Ин внутри себя рвал и метал. Надумывал он себе? О, да ради всех богов мира! Даже если и надумывал, даже если все не так, никто не имел права пялиться на и без того нервного Лань Чжаня, как на кусок мяса. Вэй Ин не вчера родился и таких взглядов за свою долгую жизнь навидался достаточно. Он прекрасно понимал их природу. И, надо сказать, получше некоторых. Во время ночных охот, будучи юношей, гуляя по кабакам и прочим увеселительным заведениям в поисках информации о той или иной напасти, Вэй Ин частенько замечал на себе странные горящие взгляды со стороны девушек, молодых женщин, юношей и явно опытных мужчин, но не придавал им слишком большого значения. Мало ли, о чем они там думали. Его это не касалось. Вэй Ин был красив и статен. Более того, он являлся сильным заклинателем из знаменитого ордена. Пришел помочь. Естественно, что на него будут обращать внимание и пытаться заговорить. На подобные устремления ответить можно было ничем иным, как дружелюбием и широкой улыбкой. Ну, и парой вполне заслуженных комплиментов в адрес прелестных девушек и до необыкновения робких юношей. А то что они при этом мило краснели? Что ж, возможно, на улице было просто слишком жарко. Ничего особенного. Просьбы же испить вместе с ними медвяную сладость молодого вина, вкусить зрелость сочных, истекающих соком слив — «всего один укус, господин, попробуйте, чего вам стоит?» — или полюбоваться луной Вэй Ин считал откровенно странными и, будучи занятым, всегда вежливо отказывался. Легко шутя, улыбаясь, он зачем-то просил подождать окончания ночной охоты и быстро скрывался в толпе, ища зацепки и догоняя ушедших далеко вперед товарищей по оружию. Но под конец времени и сил у него на какие-то встречи, к счастью, не оставалось. Или же он просто забывал о своих обещаниях. Впрочем, не важно. Он, тогда еще совсем невинный юноша, о сексе не думал, не примерял чужие желания на себя и не искал развлечений на одну ночь. А предложений и намеков абсолютно не понимал. Вэй Усянь видел, конечно, пару неказистых картинок, где мужчина и женщина крепко обнимали друг друга и целовались, но ему не показалось это чем-то особенным или чувственным. Потом его верный друг из клана Не, прознав, в чем дело, подобрал лично для него уникальный весенний сборник с изображениями получше и покачественнее, и вот тогда новые знания заиграли для Вэй Ина совершенно по-другому. Он понял, что являло собой удовольствие. И как его можно достичь. Обучение продолжалось и не останавливалось ни на мгновение. Знания крепли. Желания росли. Но ни с кем осуществлять их ему не хотелось. Не было такого человека, с которым он бы в личном плане почувствовал себя комфортно и подумал: «Вот оно». Полностью же представление о себе и об окружающей действительности Вэй Ин поменял в тот день, когда ему только-только исполнилось двадцать лет. Новая жизнь. Взросление. Получение гуаня. И знаменательная встреча с одной очень красивой и очаровательной женщиной родом из Юньпина. Ее звали Сысы. Дамой она была весьма интересной и умной. Вот уж кто действительно разбирался как в самих людях, так и в их эмоциях и потаенных чувствах. Она же щедро просветила его в вопросах сексуальных отношений, всего за несколько встреч научив видеть личные границы человека, с которым предположительно хочешь хорошо провести ночь, когда лучше будет остановиться и отойти в сторону, и рассказала, как правильно смотреть и прислушиваться к языку тела партнера, а также понимать смысл того или иного действия — Вэй Ин пока плохо умел это. Было весело. И немного стыдно. Благо вино они пили вкусное и крепкое. Все ограничивалось исключительно теорией. Никакой практики или чего-то… большего. Ему и обычных слов было достаточно. Тем более идущих от такой опытной и замечательной мудрой женщины. Вэй Ин, благодаря ей, за очень короткий промежуток времени отточил уже имеющиеся навыки наблюдения и углубил свои познания в области чувственной сферы. Чем не сокровище? К тому же, знание этих тонкостей, как выяснилось, помогало во всех видах взаимоотношений между людьми, будь то романтические или деловые. Итак, в теории он стал подкован потрясающе, учился быстро, все верно. В остальном же опыта у него действительно не хватало. И каких-то проблем Вэй Ин в этом не видел. Собственная девственность его не волновала — чисто технически он девственником и не был вовсе. Вэй Ина устраивало абсолютно все, если любимый не жаловался и если ему нравилось. По крайней мере, слов против он еще ни разу от него не услышал. Подождать, повременить, остановиться — это да, но чтобы Лань Чжань был категорически против — никогда. С Лань Чжанем оказалось до ужаса просто. Вэй Ин был бесконечно доволен и счастлив тем, как медленно они двигались навстречу друг другу. Это было сладко и безумно хорошо. Каждый их опыт и проба заканчивались исключительным удовольствием. Каждое прикосновение и поцелуй отзывались в теле томной тяжестью, опаляли внутренности и разжигали мучившее их обоих вожделение неотвратимо, полно и до боли горячо. Каждая встреча — чистейшее откровение. Последняя их ночь в Юньмэне была чудесной. Для первого раза все прошло более чем восхитительно. О подобном он и мечтать не смел. Долгое время Вэй Усянь отгонял от себя вообще любые мысли о чем-то большем. Второй молодой господин Лань вне всяких сомнений тотчас осудил бы совершенно обнаглевшего Вэй Ина за столь бесстыдное поведение, если бы тот, не дай боги, полез к нему без разрешения. Или же нет. Его молодой жених оказался намного терпимее и лояльнее, чем он ожидал. И, наверное, только поэтому Вэй Ин тем поздним приятным вечером решился попробовать соблазнить Лань Чжаня намеренно. Да и впервые кого-то соблазнить. Ему захотелось этого больше жизни. Именно тогда, когда Лань Чжань сам с охотой потянулся к его губам в ответ на просьбу о поцелуе и сокровенно, чуть-чуть невнятно прошептал ему в рот о своем нежелании покидать Пристань Лотоса так скоро. Сказал, что будет сильно скучать. И, черт, как же ему тогда вести себя уверенно, если в моменты, подобные этому, нельзя быть уверенным абсолютно ни в чем? В ту ночь убедить и себя, и Лань Ванцзи в том, что витающее вокруг них тягучее напряжение — нормально и естественно, — стало задачкой далеко не из легких. Видит Небо, Вэй Ин старался. Благо не он один находился в шоке от своих же действий и всячески пытался скрыть смущение и неловкость за спокойным фасадом. Лань Чжань был прекрасен. Прекрасен и бесподобен. Вэй Усянь чуть с ума не сошел тем вечером. Его бедное сердце не выдерживало. Усянь едва сумел прийти в себя, когда Лань Чжань медленно обмяк в его объятиях и едва не свалился в воду, если бы он не успел вовремя попридержать любимого под бедрами и крепко прижать к себе, дрожа, едва не срываясь на стоны и признания. На языке вертелось тяжелое, невысказанное. Чувства рвали грудную клетку, кричали, требовали. Сил терпеть не оставалось. Никаких. После того, как он отнес наполовину спящего, приятно-тяжелого Лань Чжаня в постель и оставил того спокойно досыпать оставшиеся часы; после долгой бессонной ночи, мучимый неразрешенным желанием и мыслями о предстоящей разлуке, во время прощания у ворот Вэй Ин чуть было не сказал ему все — все, что терзало. И лишь чудом сдержался. В последний момент он заставил себя промолчать и отпустить юношу одного домой. Даже без безопасного сопровождения! Лань Чжань, являясь одним из сильнейших заклинателей своего поколения, не оценил бы подобных порывов, пускай добрых и благородных. Он бы отказался. Вэй Усянь это понимал и поэтому ничего не предложил, зная, что с ним в конечном итоге все будет хорошо. Во время разлуки, скучая и тоскуя, Вэй Ин много думал о признании и о том, как сделать так, чтобы оно прозвучало красиво и естественно, а не так, будто он решился на него лишь потому, что находился в отчаянии. Отсчитывал дни. Писал письма. Работал на износ. Перестал спать. Есть. Пить. Сильному заклинателю, знакомому с инедией, оно, собственно, и ни к чему. Но на душевном состоянии такое неуважение к себе сказывалось знатно. Если бы не Цзян Чэн с его постоянной заботой, то вполне возможно, что он совсем бы себя извел. Тысячи мыслей обо всем и ни о чем будоражили беспокойное сознание. В голове постепенно выстраивалось то единственное и правильное, что следовало бы сказать давным давно. Ответные письма Лань Чжаня хорошо в этом помогали и скрашивали его горькое одиночество. Ведь намного легче было ждать чего-то, когда точно знаешь, что о тебе помнят, а твой образ держат близко-близко, у самого сердца. Вэй Ин перестал сомневаться и начал готовиться к ночной охоте. Чем не повод встретиться и признаться наконец в своих чувствах? Сказать хотелось настолько сильно, что руки дрожали. Он весь дрожал, не переставая. И вот в тот момент, когда Вэй Ин, счастливый до мозга костей, соскучившийся так, что не описать словами, встретил Лань Чжаня в Облачных Глубинах, потратив, благодаря расторопным адептам и слугам клана Лань, на должные формальности минимум времени и сил, и приготовился было сказать нечто действительно важное, нечто особенное, на горизонте вырисовывается Су Шэ, чью гнилую и завистливую душу он видел насквозь. Своими гнусными намеками и поведением это ничтожество портило всю картину. А эти жалкие попытки вбить между ним и Лань Чжанем клин? Видит небо, Вэй Ин сдерживался от случайного смертоубийства только потому, что Лань Чжань расстроится и осудит. Ну не любил его суженый бессмысленное насилие и жестокость, что поделать. Также он был слишком невинным, чтобы заметить чужой интерес к себе, слишком праведен для всего этого. Или же он просто не желал замечать. Последний вариант Вэй Ина устраивал больше, и он не стал отбрасывать его в сторону, поскольку молодой господин Лань на Су Шэ и вправду практически не смотрел и стоически игнорировал любые намеки и попытки заговорить о чем-то, не касающемся их ночной охоты. Да и детишки не подводили. Хитрюги такие. Постепенно Вэй Ин более-менее успокоился и сосредоточился исключительно на заботе о своем холодном и прекрасном, словно заснеженные горы, молодом господине. Но и об учениках не забывал. Им тоже нужно было уделять внимание и учить всяким полезным премудростям. Напоминать о бдительности даже в спокойные часы, например, особенно по ночам, показать, как находить более удобные места для ночлега, как разводить обычный костер без помощи талисманов и заклинаний, как искать воду по звериным тропам, которые тоже еще нужно умудриться найти, как еду приготовить на открытом огне. Жаль, конечно, что его любовь к острому мало кто разделял. А-Линь вызвалась готовить всем сама, потому что не хотела свалиться с жестоким отравлением и подвести товарищей из-за ненормальных вкусовых пристрастий наставника Вэя. Вэй Ин же только посмеялся. Возможно, ему действительно необходимо перестать готовить для других излишне острые блюда. Готовить-то он, может, умел и любил, да только иногда не соотносил свои возможности в поедании разных жгучих соусов и перцев с возможностями остальных. Но Су Шэ в воду специй все-таки подсыпал. Самых любимых для него не пожалел, между прочим! И перчик в ужин подкинул, когда тот отвернулся. Месть мелкая и слабая, местами глупая и нелепая, зато смешно. Ему. Надо же как-то душу отводить. В остальном же Вэй Ин не без молчаливой поддержки Лань Чжаня оставался спокоен. Уверенности ему еще придавал и тот факт, что, как бы ситуация ни повернулась, помолвка не сорвется. Вэй Усянь сделал для этого все возможное и невозможное: заручился поддержкой самого важного человека в жизни своего жениха, Лань Сичэня; частично привел в действие пару пунктов из их официального брачного договора, связанных исключительно с торговлей, но не с клановыми взаимоотношениями и поведением в браке. На это у него пока не было никаких прав, ибо поклоны еще не совершены. И потому браться ему приходилось за что-то более доступное и хитровыписанное, чтобы в дальнейшем он смог сосредоточиться исключительно на своей супружеской жизни, а не выполнении строгих пунктов и условий договора, принятого и заверенного лично его названным братом и госпожой Юй, а также будущим шурином и уважаемым учителем Ланем как представителями со стороны Гусу. Они же родственники Лань Чжаня. Все честно и понятно. И справедливо, куда уж. Одно из условий договора, кстати, гласило, что первый ребенок у них должен был появиться не позже третьего года после заключения брака и в дальнейшем воспитываться, как будущий наследник, в случае, если Лань Сичэнь по итогу не найдет себе пару. В некоторых случаях существовала и устная договоренность. В виде клятв. А любая клятва — она священна. Не выполнить данное обещание — значит обречь себя на несчастья. Навсегда. Ну, или на очень долгое время, пока судьба не смилостивится и не простит. Вэй Ин скосил взгляд в сторону. Лань Чжань шел близко, невозмутимо смотря вперед и вслушиваясь в ход его рассуждений по поводу ночной охоты — мыслей было до того много, что держать их за зубами казалось незаслуженным мучением. На изящной белой шее мягко, в такт шагам, покачивалась янтарная капля. Внутри у Вэй Ина разлилось тепло от того, как гордо его возлюбленный носил подаренное украшение. Он делал это с таким достоинством и величием, что никаких сомнений в душе не оставалось. Ни крупинки, ни капли. Лань Чжаню подарок понравился. Лучше комплимента для Вэй Ина и не найти, ведь он так старался угодить и придумать что-то оригинальное и особенное. Проигнорировав раздражительные жалобы Су Шэ, не стихающие с самого утра, Вэй Ин, довольно улыбнувшись, с Лань Чжанем под руку вошел наконец в нужный город, зная и чувствуя, что их ученики уже последовали за ними, точно маленькие утята за своей мамой-уткой. Кто из них двоих больше всего походил на маму-утку, он старался не думать, поскольку ответ был достаточно очевиден. Если сравнивать их подходы к ученикам, то именно Вэй Ин душил излишней заботой и опекой, старательно вбивая в головы юных и бойких адептов клана все, что знал сам и знали другие, защищал, показывал, рассказывал. И рассказывал иногда чересчур много, забывая, что не всем дано усваивать горы информации за каких-то пару часов или даже один вечер. Увлекшись, он не сразу успевал остановить себя. Лань Чжань же предпочитал отмалчиваться и поправлять лишь тогда, когда кто-то совершал ошибку. Но никогда не ругал, а просто объяснял, где ошибка была совершена и как ее можно исправить и избежать в будущем. Лань Чжань бдил, объяснял коротко, затрагивал лишь самое важное, похоже, интуитивно чувствуя, на чем следовало сделать акцент, и полагался на чужую сознательность и самостоятельность. Из него бы вышел не учитель, а само совершенство. Мечтательно вздохнув, Вэй Ин с сожалением отпустил руку жениха и обернулся к Цзян Сяолинь, она же — негласный лидер назначенной тройки. Из всех присутствующих он доверил бы Лань Чжаня только ей. — Охота начинается прямо сейчас. Ваша задача — сбор информации. Опрашивайте местных обо всем необычном, подмечайте детали и, прошу, ради всех богов мира, не забывайте быть вежливее, — сказал Вэй Ин, остро взглянув на потупившегося Цзян Лифэна и его друга. Ланям он о вежливости напоминать не собирался. Те и без него все знали. — Я пока пойду к главе города и к здешнему клану заклинателей. Вопросы? — Кто с кем пойдет? — спросила как всегда практичная Цзян Сяолинь. Какая молодец. Вэй Ин улыбнулся ей: — А-Линь, ты идешь со вторым молодым господином Ланем. Та в страхе и приятном изумлении расширила глаза. — Я? — переспросила недоверчиво она, но быстро взяла себя в руки и кивнула: — Как скажете, господин Вэй. Я не подведу. — Знаю. Возьмите на себя север и центр. И про торговые ряды не забудьте, хорошо? — Хорошо. — Тогда удачи. Вэй Ин сжал на прощание краешек рукава жениха и ласково тому улыбнулся, заставив себя остаться на месте и не думать о чем-то непотребном. Ни к чему детей травмировать раньше времени. — Цзян Лифэн, Лю Мин, — вздохнул обреченно мужчина. Эта парочка кого угодно доведет до искажения ци, видят светлейшие Небеса. До него им, конечно, далеко, но и того, что они периодически вытворяли в силу юности и неуемной энергии, хватало с лихвой. Юноши, стоило им только услышать свои имена, приняли вид кроткий и невинный. Ага, знает он их. Сначала они строят из себя добрых и пушистых, а потом отчебучивают такое, что хоть стой, хоть падай. — Вы двое идете в восточную часть города. Если вы что-то вытворите, я об этом все равно узнаю. Понятно? — Понятно! — хором ответили они и помчались в нужную сторону. — Куда полетели, орлы?! Встречаемся вечером в гостинице, ближайшей к дому главы! Не забывайте! — Не забудем! — крикнул Цзян Лифэн, взбираясь на крышу дома напротив. Ну и зачем им, спрашивается, такие сложности? Есть же дорога! Видно, Вэй Ин стал слишком старым. Вон уже и пыль сыпется… — Да! Мы же все сто раз обсудили! До встречи, шисюн! — Лю Мин, крутанувшись один раз вокруг своей оси, последовал за другом. Тоже неугомонный. Усмехнувшись себе под нос, Вэй Ин перевел взгляд на прямых и светлых адептов Гусу Лань, готовых выполнить его следующий приказ. Хотя поначалу они не спешили сближаться с ним и выражать какое-либо доверие или уважение. Из-за Лань Чжаня. Из-за того, что они не знали, какой Вэй Ин человек, и долгое время не понимали, кому вообще клан решил доверить не кого-нибудь, а их блестящего и неповторимого Второго Нефрита. Хм, похоже, что какое-то уважение он им все-таки внушил, раз юноши теперь смотрят на него без прежней настороженности и опаски. Или это просто обычная вежливость, на какую горазд каждый, кто почти всю жизнь прожил в Гусу Лань. Выучка у них там суровая. Да и климат к хорошему настроению и проказам не располагает. Собачий холод что зимой, что летом. — Ма Чанфу и Лань Минъи. — Да, господин Вэй? Оба адепта вперили в него одинаково внимательные взгляды. Красивые лица идеально нейтральны. Голоса ровны, в них не было ни одной неправильной интонации. Спины ожидаемо прямы. Не адепты, а мечта! — Запад, — кратко бросил Вэй Ин, не видя смысла удерживать их подле себя и мучать долгими наставлениями. Им оно без надобности. Хорошие мальчики, послушные ученики и достойные члены клана. За что же он так со своими мучается? За что ему эти обормоты? Ну, не считая Сяолинь, конечно же. Она была замечательной. Истинный пример для подражания. Жаль, что ядро сформировала позже остальных. Тогда титул первого ученика точно достался бы ей. Несомненно. Ма Чанфу, жутко сверкнув почти бесцветными глазами, удивительно мягко кивнул и, поклонившись вместе со своим еще менее разговорчивым товарищем, не спеша, ушел в своем направлении. Лань Минъи без колебаний последовал за ним. И тогда Вэй Ин повернулся к Су Шэ. Боги, помогите. — А ты шуруй на юг. Туда, где расположены главные торговые врата, не ошибешься, — в меру спокойно проговорил мужчина, поворачиваясь, чтобы уйти. Ни говорить, ни спорить он с ним не желал. И речь фильтровать — тоже. — Почему это я должен выполнять твои указания? — тут же возмутился Су Шэ. — С того, что именно я руковожу этой ночной охотой. С того, что ты сам на нее подписался. — Вэй Ин с каждым сказанным словом подходил к Су Шэ все ближе и ближе, пока опасно не навис над ним, давя и откровенно угрожая. Просто потому что. Кто же ему запретит? — С того, что ты — заклинатель, и твоя прямая обязанность — помогать простым людям в борьбе с нечистью. Иди на юг, — раздельно произнес он, цедя каждое слово сквозь зубы. Су Шэ сбледнул с лица и громко сглотнул. Глаза его испуганно забегали в поисках помощи. Но — вот незадача — помощи взяться было неоткуда. Да и кто бы встал между ними — двумя враждующими заклинателями — прямо сейчас? Никто не стал бы рисковать своей шкурой ради незнакомца. Ни один простой житель. — Один? — проблеял Су Шэ дрожащими губами. — Ну хочешь пойдем со мной. Я разбавлю твое одиночество, — улыбнулся шире Вэй Усянь, почти скалясь. И тогда он забросит его в подвал к контрабандистам. Или запрет в дешевом борделе. Или просто по частям кому-нибудь продаст — желающие всегда найдутся. Надо лишь знать где, когда и как. И что, что незаконно? На войне, как говорится, все средства хороши. А то что у них война — сомневаться не приходилось. Может, хоть так этот глупый и невежественный человек поймет, что нельзя засматриваться на чужих женихов и ждать, что это сойдет ему с рук. Су Шэ отшатнулся и на непослушных ногах под утробный смех Вэй Ина побежал к южным торговым вратам. Вот и умничка. Теперь можно и своими делами заняться. Оглядевшись, Вэй Ин выбрал направление и побрел к окраинам и бедным райончикам. Для начала лучше посетить все злачные и невостребованные среди хорошо обеспеченных жителей места. Там информации всегда больше. Она точнее и новее. И достать ее не в пример дешевле. А потом он обязательно навестит главу города и местный клан. Так, погрузившись в тяжелые думы и изредка осматриваясь по сторонам, Вэй Ин в какой-то момент справа от себя заметил незначительное движение. Это был ребенок. Совсем маленькая девочка. «Неужто одна?» — удивился он. Хотя чему он вообще удивлялся? Как будто не он сам когда-то пребывал в столь же беспомощном и отчаянном положении. Улыбнувшись девчушке, мужчина медленно подошел к ней и нарочно придал своему запаху мягкости, сделав его для нее ощутимо легче и приятнее. Ни о каком давлении и речи не шло. Вэй Усянь любил детей. А дети любили его. Он бы никогда не причинил им зла. Ни при каких обстоятельствах. — Здравствуй, кроха, не подскажешь, где ближайший трактир? Та ненадолго опешила. И тут же разразилась гневной речью. — Я не маленькая! И у меня есть имя! — возмутилась она, надувая губы и сжимая крохотные ручки в кулаки. Ее пухлые щечки раскраснелись от избытка эмоций. — Вот! — О! — восторженно вскрикнул Вэй Ин. — Взрослая, да еще и имя есть! Получается, с тобой уже можно вести дела? Как же мне повезло! Девочка озадаченно нахмурилась, а затем неуверенно кивнула, видя, что опасности стоявший перед ней человек не нес. Значит, и вреда от него ждать не следовало. — Н-наверное… — пролепетала она, растеряв былой запал. Все же заклинатели в этот район заходили нечасто. А уж такие приветливые и солнечные — вообще ни в жизнь. — Замечательно! Тогда давай заключим сделку? Ты меня проводишь до ближайшего трактира, а я взамен угощу тебя ужином. Договорились? А еще он купит что-нибудь ей про запас. Или отнесет ее семье, если та у нее все-таки есть. Может, мама? Или брат? Сестра? Хоть кто-нибудь… — Согласна, — серьезно кивнула девчушка. — Идем. Маленькая незнакомка настойчиво дернула его за полы ханьфу и резво потянула куда-то вперед. — Эй-эй, кроха, а как же имя? Как я могу пойти непонятно куда с кем-то незнакомым? Где ваши манеры, юная госпожа? — шутливо упрекнул Вэй Ин, посмеиваясь в руку. Незнакомочка смешно засопела и глубоко задумалась. — Дедушка назвал меня Паэлу*, когда я родилась. Матушка кличет Лу-Лу, — ответила спустя минуту она. — И я не госпожа! — Как это не госпожа? — наигранно удивился Вэй Ин. — А вот так! — фыркнула Паэлу. Ох, и до чего же красивое у нее имя. Повезло так повезло. — И как же зовут вас, господин? — Вэй Ин. Но ты лучше называй меня «гэгэ», ладно? Мне так привычнее. — Ладно, гэгэ, иди за мной. Лу-лу покажет. И она снова потащила его в неизвестном направлении, но теперь уже не так воинственно и решительно. Девочка стала вести себя спокойнее. А за несколько улиц до искомого места даже разговорилась, разулыбалась вся, маленькая красавица. Не без поддразниваний Вэй Ина — ему же интересно, в конце концов, что из себя представляла его новая спутница. Девочка была одета бедно, но опрятно, говорила правильно, лишь иногда коверкая слова. Семья, видимо, следит за ней и любит. Странно тогда, что она гуляла здесь совсем одна. Пряталась, что ли, от кого? Или сбежала? Дети в ее возрасте очень обидчивы и эмоциональны. Да и худенькая она больно… Что ж, ладно. Он с этим разберется позже, а пока за дело. В трактире было мало народу, но постепенно людей становилось все больше и больше. Вечерело. К ним двоим тут же подбежал хозяин и принялся раскланиваться и расспрашивать, что господину заклинателю угодно. Любой каприз будет исполнен. Скупо кивнув хозяину, Вэй Ин попросил выделить для него и его маленькой спутницы место потише, принести вина, а также прохладных закусок к нему и легкий ужин. Ужин — для Лу-Лу. Сам он поест чуть позже, вместе со всеми. А вот помощницу свою накормить Вэй Ин обязан. Обещал же. И потому как только Лу-Лу начала с аппетитом есть принесенную пронырливым слугой мясную похлебку с кусочками овощей, Вэй Ин отпил немного вина — вина, надо сказать, неплохого — и вслушался в разговоры. За соседним столиком развернулась целая баталия. Люди скрыто паниковали, спорили, изредка срывались на крик. Вэй Ин услышал что-то про шкуры мертвых зверей. Не только диких. Жители почему-то стали находить на порогах своих домов шкуры домашних животных, коров, быков, собак, кошек, лошадей. А после в подворотнях и в пустых домах начали появляться трупы людей. Изрезанных в кровь и относительно целых. Кожа оставалась на месте. Любопытно. Их споры под конец так ни к чему и не привели, но Вэй Ина задуматься заставили. Допивая первую чашу вина, он негромко хмыкнул и решил отвлечь свою знакомку от чужих неприятных разговоров чем-нибудь хорошим. Где-то у него завалялись конфеты и ленточки. — А слышали? Говорят этот проклятый демон женится. Вэй Ин резко замер, гадая, почему так внезапно переменилась тема разговора. — Брешешь! На ком? — Да знамо на ком! На самом Втором Нефрите! Из Ланей который. Орден богатый, славный. А сам жених видный — тот еще лакомый кусочек. — Да ну? И что же? — Согласился, говорят. Свадьбу уже планируют. А, попался их богоподобный Второй Нефрит в самые паучьи сети. Не к добру это, говорю тебе. — Не неси чепухи. А что если у них все взаимно и по любви? — усмехнулся голос, грубый, ехидный. — Не умеет этот демон любить. Да и кого ты насмешить пытаешься? Ты это оставь для других! — Ладно-ладно, раз ты умный такой, ответь, что там со вторым молодым господином. Неужто действительно согласился? — Да, представь себе! Говорили многие, что он отвергал всех, кто ходил к нему свататься. А этого бесстыжего змея к себе вот подпустил. Говорю тебе, не к добру! — Ай, как ты резок. Обидел Вэй Усянь тебя чем? Невидимый собеседник громко поперхнулся. То ли от внутреннего негодования, то ли от глупости вопроса. — Да этот проклятый лис всех наших казнил да перебил на пару со своим главой. Саньду Шэншоу, слыхал? То-то же. Теперь в Юньмэн нам одна дорога, вперед ногами! И не называй его имя! Он же везде, сволочь такая, найдет! Тьфу! — Не всех, — только и поправил второй. — А разница? — взьярился первый, сплюнув с досады. — Те, кто остались, — просто еще одни продажные крысы! Эх, увидеть бы его в глаза, — прибил бы. Как знаешь, прибил! — Ну-ну, спокойно, ты лучше давай-ка… Дальше Вэй Ин слушать не стал. Его подруге пора идти домой, а ему — работать. [Примечания автора]: * Если верить Ян Гэ, это значит «утренняя роса».