Сердечный друг

В особняке герцога де Грамона спали все, кроме его старшего сына. Гиш засиделся за книгой. Правда, книгу он не читал. Просто пялился на страницы, думая о Месье, на которого продолжал злиться. Новых встреч с ним Гиш не искал. Разлука должна была послужить Месье уроком. Он родился под счастливой звездой, его положение поистине исключительное, но вместо того, чтобы интересоваться важными вещами, Месье интересуется лишь тряпками. Гиш не мог его уважать. И на себя он сердился тоже. За то, что не может выбросить Месье из головы. А ведь пора признать, что Месье ему не подходит. Объект его любви должен соответствовать высоким идеалам. Не только обладать красивой внешностью, но и гибким, пытливым умом. У Месье есть только внешность, ум же погряз в лености. Вины самого Месье в этом нет, его намеренно таким воспитали. Но он виноват в том, что отталкивает помощь Гиша, не хочет поучиться у него, пропускает мимо ушей мудрые советы и речи. И самое худшее то, что он никогда не исправится. Поняв, что мысли не уймутся, Гиш отложил книгу. Что же ему делать? Как обрести душевной покой? Книга не помогла, занятия математикой не помогут тоже, а переводить с латыни лучше и не пытаться. Возможно, выходом может стать откровенный разговор с другом. С Маниканом. Как удачно, что он живёт под этой же крышей. Гиш послал за ним лакея. О том, что Маникан может спать, он не подумал. Привык, что все его желания должны тотчас исполняться. Маникану снилось, как он танцует в придворном балете, когда лакей его растолкал. Маникан поначалу решил, что уже позднее утро и он проспал всё на свете, но вокруг была темнота. - Что… что случилось? – спросил он, растирая глаза. - Граф де Гиш послал за вами, - сообщил лакей. – Он ждёт в кабинете. - Зажги свечу, - велел Маникан и уронил голову на подушку. Покидать тёплую постель так не хотелось. Но у него не было выбора. Гиш его содержит, а значит, распоряжается им и его временем. Гиш таких условий не ставил, но ведь и само по себе очевидно, что так должно быть. Маникан обязан как-то расплачиваться за его щедрость. Дав себе минуту, Маникан откинул одеяло. Холод тут же накинулся на него. Схватил за обнажённые лодыжки, пробрался под сорочку. Маникан мог бы распорядиться, чтобы огню в камине не давали погаснуть, как это делали в господских спальнях, но он старался экономить дрова. Гиш дивился его любви к холоду, но верил в неё. Маникан нашарил тапочки, вдел в них ноги, взял подсвечник и направился в кабинет. Особняк Грамонов был огромным и роскошным. Полностью соответствовал тому, какое положение при дворе занимало это семейство. Король выказывал уважение герцогу де Грамону, кардинал Мазарини и королева-мать Анна Австрийская к нему благоволили. Придворные считали его образцом вежливости. Что касается Гиша, то он был звездою двора. Самый красивый из всех кавалеров, самый умный, самый храбрый, самый дерзкий. Никто не мог с ним сравниться. Неудивительно, что Месье полюбил его. А у Маникана вообще не было шансов. Дойдя до кабинета, он на всякий случай постучался. Когда вошёл внутрь, увидел, что Гиш стоит рядом с большим глобусом и задумчиво крутит его. - Не могу уснуть, - пожаловался Гиш. – Постоянно думаю об этом проклятом Месье. Маникан подавил вздох. Понял, что Гиш продержит его до глубокой ночи. Будет перечислять ему недостатки Месье, анализировать их, сочиться ядом. Такое случалось часто. Несколько раз в месяц точно. Гиш не всякий раз ругал Месье, иногда он не мог уснуть, потому что ему покоя не давали достоинства принца, но Маникану это было без разницы. Ему в любом случае придётся поддакивать. - Надо порвать с ним окончательно, - тем временем продолжал Гиш. – Он меня совершенно не слушается. Связью с ним я себя принижаю. Обо мне начали говорить, как о содомите. Как бы Маникан не любил Гиша, он отдавал себе отчёт в том, что его возлюбленный умеет быть нудным. Но человека без недостатков не существует. Зато достоинств у Гиша поболее, чем у других. Маникан мог сказать это точно, потому что знал его давным-давно. Познакомились они целую вечность назад, но влюбились друг в друга не сразу. Поначалу долго топтались на стадии взаимной симпатии, после неё была дружба, а уж после дружбы - любовь. Сумасшедшая, взрывоопасная и самая первая. Маникан полностью растворился в Гише, участвовал в его шалостях и делал всё, чтобы ему угодить. Но, увы, положение Маникана при дворе было непрочным. Его отец, Ашиль де Лонгваль, ко двору попал, потому что во время Фронды отличился в сражении при Ретеле. Кардинал и королева-мать его заметили, приблизили к себе. Но беспокойный нрав Ашиля де Лонгваля заставил его переметнуться на сторону фрондёров. Хитрый итальянец и гордая испанка ему этого не простили. Его падение вниз было столь же стремительным, как и взлёт. Маникан лил слёзы и собирал вещички, полагая, что больше Гиша никогда не увидит, но Гиш не позволил ему уехать. Он заявил, что берёт Маникана к себе на службу. Это была официальная версия, а по факту Маникан с тех пор жил за его счёт. Ему следовало уйти, когда Гиш его разлюбил, но идти Маникану было некуда. Ашиль де Лонгваль не скучал по своему старшему сыну. Это во-первых. А во-вторых, в Маникане тлела надежда, что любовь Гиша к нему не исчезла бесследно. Ведь они иногда спят вместе. Это что-нибудь да значит. Или нет? Маникан накручивал золотой локон на палец и кивал, когда Гиш смотрел на него выжидающе. Размышляя о своём, он пропустил, вероятно, захватывающий монолог. - Поэтому дам ему последний шанс, - сказал Гиш и утомлённо замолчал. - Меня всегда поражала ваша доброта, - улыбнулся Маникан. - Она в числе моих недостатков, - Гиш зевнул и потянулся. – Глаза слипаются. Пойду спать, Бернар. Доброй ночи! - Доброй ночи, - пробормотал Маникан, не двигаясь с места. Он знал, что уже не сумеет уснуть. К тому же в кабинете Гиша было тепло и уютно. Потрескивали поленья в камине, причудливые тени узорами легли на стены. Когда за Гишем закрылась дверь, Маникан встал и подошёл к книжным полкам. Начал водить пальцем по корешкам книг, выбирая ту, что скрасит ему остаток ночи. Остановился на Корнеле. Обычно Грамоны редко собиралась за трапезой вместе, но этим утром Маникану не повезло. В сборе были все: герцог и герцогиня де Грамон; жена Гиша, Маргарита Луиза; его сёстры и младший брат. Маникан был за столом лишним. Но Гиш настоял на том, чтобы он спустился. Гиш уверял, что для него Маникан полноправный член семьи. Звучало это лестно, но обмануться мог только дурак. Герцог де Грамон к Маникану относился снисходительно. Его любовь к сыну была столь велика, что он прощал Гишу все причуды. Остальные Маникана попросту не замечали. Правда, друг с другом они тоже не слишком ладили. Мать Гиша презирала его отца, Маргарита Луиза презирала самого Гиша, а заодно и всё его семейство. От присутствия Маникана ей было ни жарко ни холодно. Она прекрасно знала, что Маникан – не единственный любовник Гиша. Гиш спал со всеми, кроме неё. - Видела вчера Генриетту Английскую, - сказала Катерина Шарлотта, княгиня Монако и сестра Гиша. – От матери она по-прежнему не отходит, но светится от довольства. Ей нравятся почести и внимание. Могла ли она надеяться, что станет женой Месье? "Вернулась, значит", - подумал Гиш. У него пропал аппетит, и он отложил ложку, которой хлебал бульон. - Арман, бога ради, не учудите чего-нибудь, - взмолился герцог де Грамон. – И не говорите этой принцессе колкости. - Я вообще не собираюсь с ней говорить, - высокомерно заявил Гиш. Герцога де Грамона это бы вполне устроило, но он знал, что намерения его сына могут ещё сто раз поменяться. - Кто бы вас поучил уму-разуму, старый потаскун, - встряла герцогиня де Грамон. - Лучше ешьте молча, сударыня! - рассердился герцог де Грамон. После этого за столом воцарилось молчание. Маникан даже пищу глотать стеснялся, ему казалось, что он это делает слишком громко. По счастью, через пять минут Гиш сорвал с шеи салфетку и быстрым шагом покинул обеденный зал. Маникан, пробормотав извинения, побежал за ним. - Я хочу, чтобы вы передали Месье записку, - сказал Гиш. Ему не было нужды оборачиваться. Он знал, что Маникан всегда под рукой. – Сделаете это для меня? - Разумеется, - отозвался Маникан. Гиш полез в карман и вытащил записку. Держал её небрежно, между двух пальцев. - Надо будет дождаться ответа Месье, - добавил он. - Дождусь, - пообещал Маникан. – Не волнуйтесь. Гиш улыбнулся ему, потрепал по щеке и начал взбегать по лестнице. Маникан понятия не имел, какие у него на день планы. Месье жил в Тюильри. Маникан здесь часто бывал, но в основном по поручениям Гиша. Дворец ему не слишком нравился, казался холодным и тёмным. Прежде Маникан часто плутал по его залам, но со временем выучил путь в апартаменты Месье. В голове его прочно засели ориентиры: найти лестницу, рядом с которой стоит мраморный Марс, подняться на второй этаж, идти прямо – до картин Леонардо да Винчи и Рафаэля. Следующая комната была уже в распоряжении Месье. Гвардейцы, охранявшие единственного брата короля, знали Маникана и пропускали без лишних вопросов. Чего греха таить, это было приятно. Когда Маникан жил в Пикардии, даже помыслить не мог, что будет вращаться при дворе. Потому что его семья была бедной. Но красота Маникана, его приятный нрав, его дружба с Гишем заменили ему деньги. Маркизы и герцоги, составлявшие окружение Месье, кивали Маникану при встрече. Он ловил заинтересованные взгляды некоторых из них и отвечал улыбкой. Но этим утром маркизов и герцогов не было видно. Только слуги вытирали пыль с мебели и меняли в вазах цветы. Месье нет дома, правильно догадался Маникан. Для него это означало, что придётся ждать возвращения принца. Оглядевшись, Маникан устроился на мягком табурете, коих у стены стояло множество. За его спиной висел огромный гобелен с изображением сцены охоты. Прошло пять минут, за ними ещё столько же. Маникан заскучал. Он боялся, что проторчит здесь до позднего вечера. Никаких планов у него не было, но бездействие и скука тяжелы сами по себе. "А вдруг маркиз д'Эффиа у себя?" – подумал он с надеждой. Дождавшись, когда мимо пройдёт лакей, Маникан спросил у него про Эффиа. - Господин маркиз в своём кабинете, - степенно ответствовал лакей. Маникан взбодрился и направился в сторону кабинета. Гишу бы не понравилось то, что Месье получит записку из вторых рук, но иногда приходилось действовать вопреки его воле. Эффиа был вполне надёжным человеком и ничего страшного не случится, если Маникан отдаст записку ему. Вот только как быть с ответом? Пока Маникан ломал голову, дошёл до кабинета. Рядом с дверью на табурете скучал лакей Эффиа. Завидев Маникана, он вскочил на ноги. - Могу я войти? – спросил Маникан. - Секунду, сударь, - лакей исчез в кабинете, закрыв за собой дверь. Появился меньше, чем через минуту. – Входите! Господин маркиз ждёт вас. Маникана позабавила его серьёзность, но хороший лакей таким и должен быть. Это только слуга Маникана, которого звали Дюфор, позволял себе ворчание, нотации и сарказм. Иногда от него спасу не было. - Господин де Маникан, - весело сказал Эффиа и после приветственных поклонов упал обратно в кресло. – Догадываюсь, зачем вы здесь. Господин де Гиш наконец-то вспомнил о Месье? - Поверьте, он только о нём и думает, - Маникан шутливо закатил глаза. - Месье это порадует, - ответил Эффиа. – Он скучал. - Возможно, ему следовало сделать первый шаг? - мягко предположил Маникан. - Возможно, - невозмутимо согласился Эффиа. – Но кто мы такие, чтобы осуждать его высочество? - Ах, ни за что в жизни! – Маникан положил записку на стол и подвинул её к маркизу. – Передайте записку Месье. Кстати, он скоро объявится? Господину де Гишу нужен ответ. - Раньше обеда не вернётся, - вздохнул Эффиа. – Он отправился с визитом к невесте. Маникан пригорюнился. Придётся найти себе занятие на несколько часов, а потом возвратиться в Тюильри. В особняке Грамонов пока что лучше не показываться. Гиш будет недоволен тем, что Маникан прохлаждается, а не ждёт Месье под дверью. - Может, пока его нет, вы составите мне компанию? – предложил Эффиа. – Я собирался наведаться в модную лавку. Птичка напела, что там появились самые модные перчатки. Если не опередить маркизов де Марсийяка и де Вильруа, они всё скупят. - О, - сказал Маникан. – С удовольствием. - Я только переоденусь, - Эффиа уже вставал из-за стола. Маникан проводил взглядом его стройную фигуру, после стал разглядывать обстановку кабинета. Полки ломились от книг. Причём некоторые из них были изданы явно в прошлом столетии. Интересно, Эффиа их купил, чтобы производить впечатление на визитёров или по велению сердца? Он абсолютно точно не был глупцом. Но молодые дворяне в большинстве своём интеллектуальный досуг не любили. Охота, спортивные упражнения, репетиции балетов, примерки костюмов, любовницы и любовники, пьянки – вот как они коротали дни. И только некоторые из них выкраивали время для чтения. Маникан гордился тем, что входил в это малое число. Гиш, к слову, тоже. Это он Маникана и пристрастил к чтению. Кто же пристрастил Эффиа? Маникан знал, что он рано лишился родителей. С их смертью был связан какой-то скандал. Смерть его дяди маркиза де Сен-Мара тоже была скандальной. Его казнили за измену. Воспитывала Эффиа бабка-маршальша. Возможно, это она на него повлияла? Отвлёкшись от книг, Маникан стал любоваться фигурками на письменном столе. Это были танцующие фавны. Ничего подобного Маникан прежде не видел. Интересно, где Эффиа раздобыл их? Маникану хотелось взять одну из фигурок и рассмотреть со всех сторон, но он не решился. Вскоре за дверью послышались голоса. Один принадлежал Эффиа, другой – женщине. Маникан предположил, что это его жена. Но беседовали они недолго. Уже через пять минут дверь кабинета отворилась. На пороге стоял полностью одетый Эффиа. - Карета нас ждёт, мой дорогой, - сообщил он и сверкнул белозубой улыбкой. Маникан испытал такой подъём духа, будто ему предстояло участие в захватывающем приключении. В каком-то смысле так оно и было. У него был возлюбленный, были поклонники, но найти доброго друга пока не удалось. Маникану не с кем было поговорить по душам и подурачиться. Гиш перестал его слушать давным-давно, а все дурачества графа носили опасный характер. Для Маникана они превратились в повинность. Поэтому обычная поездка в модную лавку виделась ему отдохновением. - Всё в порядке? – уточнил Эффиа, когда взял его под руку. – У вас странное выражение лица. - Прикидываю, сколько у меня с собой денег, - отшутился Маникан. - Лучше убедите себя, что у вас пусто в карманах, - Эффиа комично вздохнул. – Я всякий раз из модных лавок выхожу разорённым. - Разве Месье не осыпает вас подарками? – спросил Маникан. - Так говорят? – Эффиа притворился удивлённым. - В том числе, - загадочно ответил Маникан. - Ах, мой дорогой, я жажду узнать о себе все сплетни! – взмолился Эффиа. Продолжая переговариваться в том же духе, молодые кавалеры спешили прочь из дворца. Их смех взмывал к потолку и пугал случайно залетевших сюда птиц. Они метались и шуршали крыльями.