Сердечный друг

Март У кардинала Мазарини было время, чтобы подготовиться к смерти. Его здоровье начало стремительно ухудшаться ещё в начале прошлого года. В данный момент ни у кого не оставалось сомнений в том, что со дня на день он отдаст богу душу. Кардинал захотел, чтобы его перевезли в Венсенский замок, полагая, что воздух там лучше и обстановка спокойнее. Король Людовик XIV и королева-мать Анна Австрийская последовали за ним. А у их ближайшего окружения не осталось выбора. Месье тоже никто не спрашивал. Ему пришлось ехать и демонстрировать скорбь, которой он не чувствовал. Если королю кардинал заменил отца, а Анне Австрийской – мужа, то Месье не досталось его любви. Кардинал всегда смотрел на него с подозрением. Для короля никого не было опасней, чем его единственный брат. Поэтому Месье ещё в юности пришлось научиться притворству и умению скрывать свои сильные стороны. Но что более важно, он научился извлекать плюсы из сложившегося положения дел. Пока ему попустительствуют, он будет покорным. Кардинал это невысказанное условие принял и к Месье по большому счёту не лез. Стычки случались только из-за графа де Гиша. Сколько бы герцог де Грамон не призывал Гиша к благоразумию, смутьян не желал униматься. Вот и сейчас, находясь в комнате, примыкающей к спальне умирающего Мазарини, он улыбался. - Как же ему, должно быть, грустно расставаться с награбленным добром, - говорил Гиш на ухо Месье, но так громко, что слышали его все присутствующие. Месье было неловко. Он опустил ресницы и промолчал в ответ. Он уже простил кардиналу и его нелюбовь, и всё остальное. Он думал о матери и брате. Они ведь лишаются опоры. Кто займёт место Мазарини? Фуке или кто-то из герцогов? Об этом гадал не только Месье, но и министры, и герцоги. Они группками толпились у окон и тихо переговаривались. Фуке, Сегье, Летелье, Бриенн, Грамон, Ноай и Вильруа… - Для вас сейчас время возможностей, - Гиш всё-таки понизил голос. – Потребуйте право голоса. Месье по-прежнему молчал. Они помирились с Гишем после ссоры в доме Нинон. Они всегда мирились в конечном итоге, но неприятное послевкусие осталось. - Да что с вами такое?! – не выдержал Гиш. - Арман, прошу, - Месье посмотрел на него умоляюще. Гиш фыркнул и раздражённо повёл плечами. Он себя убедил в том, что Месье боится конфликтов. Боится пойти против матери и брата. Ему недостаёт характера. Но дело было в другом. Месье волновался, что из-за траура перенесут его свадьбу. Если это случится, воздушные замки, которые он построил, рухнут. Месье нужны были деньги, нужна была самостоятельность. Их способна подарить только женитьба. Его внимание отвлекли вошедшие в комнату кавалеры. Это были маркиз де Вильруа, сын герцога, и граф д'Арманьяк, сын главного конюшего Франции графа д'Аркура. Король их считал лучшими друзьями. Да и Месье с ними тесно общался. Кавалеры держали в руках подносы с тарелками на них. Видимо, принесли королю обед. Когда перед ними отворили дверь спальни кардинала, все голоса стихли. Когда дверь за ними затворили, придворные заговорили вновь. - Вильруа и Арманьяк всегда так выслуживаются, - презрительно заметил Гиш. – Противно смотреть. Он тоже числился другом короля, но лишь потому, что вместе с ним рос. Их связывали общие воспоминания и игры. Но если бы они были обычными детьми, вряд ли бы сошлись друг с другом. Король был скрытен и робок, Гиш - самоуверен и всё делал напоказ. Король был в центре внимания из-за своего положения, Гиш – из-за своих качеств и красоты. Король на поступки решался долго, всегда взвешивал все за и против, Гиш решения принимал стремительно, ни на что не оглядываясь. - Антуан, у вас, случаем, нет с собой засахаренных фиалок? – слабым голосом спросил Месье, оборачиваясь к Эффиа. У него начинала болеть голова. - О, ваше высочество, конечно, есть, - Эффиа, до сего момента не пытавшийся принять участие в разговоре, полез в карман и вытащил из него серебряную коробочку. Месье был сладкоежкой, и Эффиа это благоразумно учитывал. - Вы чудо, Антуан, - улыбнулся Месье и отправил в рот сладость. Сахар всегда улучшал его самочувствие. Гиш нахмурился и скрестил на груди руки. Эффиа, словно не замечая его реакции, протянул коробочку ему. - Угоститесь, господин де Гиш? – спросил он невозмутимо. - Издеваетесь? - спросил Гиш холодно. – Из-за этой дряни портятся зубы. - А вы, господин де Маникан, рискнёте зубами? – на сей раз в голосе Эффиа звучало лукавство. - С удовольствием, - ответил Маникан и осторожно взял засахаренный цветок. Вроде бы мелочь, но ему доставило удовольствие поступить наперекор Гишу. К тому же Маникан хотел есть. Всё утро он провёл в этой душной комнате, заполненной взбудораженными придворными. Пока цветок таял во рту, Маникан обвёл их взглядом. Большинству не было до Маникана дела, но некоторые кавалеры поглядывали на него. Маникану их внимание льстило. Пока его хотят другие, Гиш тоже будет иногда снисходить до него. Потому что Гиш падок на то, что пользуется спросом. В который раз отворилась дверь спальни. Арманьяк и Вильруа, бледные и скорбные, вышли к остальным. Придворные тотчас их окружили и засыпали вопросами. Растерянные Арманьяк и Вильруа не знали, кому отвечать. - Господа! – окликнул молодых кавалеров Месье. – Подойдите! Придворным пришлось расступиться. Любопытство единственного брата короля имело решающее значение. - Ну что там? – спросил Месье, когда русые головы склонились перед ним. - Господин кардинал очень слаб, но продолжает служить его величеству, - отрапортовал Вильруа. – Он даёт последние советы. - А его величество им с благодарностью внемлет, - подхватил Арманьяк, затем добавил, понизив голос: - Король не сумел поесть. Его лицо опухло от слёз. Ваше высочество, осмелюсь сказать, что вам следует пойти к нему. Месье закусил губу. Он не хотел нарушать уединение короля и кардинала. Названный отец прощался с сыном. Месье был бы там лишним. Ему так казалось. Но раз Арманьяку кажется иначе, может, прислушаться к нему? - Даже не вздумайте! – Гиш положил руку на его плечо. – Зачем вам себя утруждать? Какая в том польза? - Арман, - мягко сказал Месье. – Пустите. Пришлось Гишу отступить в сторону и смотреть, как Месье идёт к двери, как дверь перед ним открывают и как он исчезает в спальне, воздух которой пахнет лекарствами, болезнью и кровью. Кардинал ещё дышал, но уже походил на мертвеца. Тощий как скелет, с кожей, покрытой фиолетовыми пятнами. Врачи пришли к выводу, что у него отёк лёгких и воспалены почки. Облегчить его последние страдания учёные мужи не могли. Король сидел в кресле рядом с кроватью и прикрывал лицо ладонью, стыдясь своих слёз. - А… – прошептал Мазарини. – Ваше высочество… Молю, подойдите… Я бы хотел говорить громче, да не могу… Месье приблизился, чувствуя себя маленьким мальчиком. - Всю свою жизнь я отдал служению Франции… - с трудом продолжил кардинал. – Поэтому мечтаю лишь об одном… О её могуществе… А это возможно лишь при условии того, что дворяне будут покорны своему королю… Вы должны подавать им пример, ваше высочество… Это ваш священный долг… - Я понимаю, - выдавил Месье. Он заметил, что король отнял руку от лица и внимательно на него смотрит. Их отношения всегда были сложными. С одной стороны, они любили друг друга, но с другой – часто ссорились. Королю нравилось подтрунивать над братом, а Месье реагировал на это бурно. Отныне им обоим придётся измениться. - Луи, - Месье облизал пересохшие губы. – Вам надо поесть. - Я не голоден, - буркнул король. - Это только так кажется, - возразил Месье. – За дверью, словно стервятники, ждут самые важные сановники Франции. Вам нужны силы. - Его высочество прав… - прошептал Мазарини. На его пугающем из-за болезни лице одни глаза оставались прежними: умными, ясными. - Ладно, - нехотя согласился король. – Я поем. Подайте мне салфетку, Филипп. Месье вспыхнул и на мгновение его охватил гнев. Здесь нет посторонних. Король мог бы оторвать задницу от кресла и взять салфетку самостоятельно, но ему угодно покомандовать братом. Месье открыл рот, чтобы послать его к чёрту, слова почти сорвались с языка, но он сумел их удержать. Взяв салфетку с подноса, он почтительно вручил её королю. Король посмотрел на него с подозрением, заправил салфетку за воротник и перебрался за стол. Стоило ощутить аромат супа, как его живот заурчал. Король набросился на еду. Месье потоптался рядом с кроватью задремавшего кардинала. Он не знал, что ему ещё сказать. Свою миссию он выполнил, пора было уходить. - Филипп! – позвал его король. – Садитесь! Здесь ещё есть пирожки. Решив не отнекиваться, Месье подчинился. Устроился рядом с братом и потянулся за пирожком. - О чём же говорят стервятники? – как бы между делом спросил король. - О том, кто займёт место первого министра, разумеется, - Месье отламывал от пирожка и отправлял в рот по кусочку. Король помрачнел. У него были планы, о да. Но хватит ли у него мужества их осуществить? Должно хватить. Кардинал испустил дух в два часа ночи. Когда об этом стало известно, проснулись все, кто спал во дворце. А уехавшие на ночь в Париж, получив записки, засобирались обратно. Начался небывалый ажиотаж. Король лишился наставника и нуждался в новом. Праздный юноша двадцати двух лет вряд ли сумеет править самостоятельно. Поэтому надо находиться к нему поближе. В такие поворотные моменты истории случаются неожиданные возвышения. Но король отказался с кем-либо из сановников говорить до утра. Когда же наступит утро, он сделает объявление. Его министрам и маршалам следует набраться терпения. А пока что он уделит всё своё внимание семье. И в самом деле остаток ночи король провёл в апартаментах королевы-матери. Она была убита горем, хотя из гордости пыталась это скрывать. О её связи с Мазарини не просто шептались. О ней сочиняли глумливые песенки и стишки. Королева-мать не хотела давать придворным новую пищу для сплетен. И всё же лишиться своего дорогого друга было очень печально. Это была потеря потерь. Кто теперь будет наставлять её старшего сына, такого юного и легкомысленного? - Моё бедное дитя! – всхлипнула королева-мать, держа короля за руку. Он и Месье, презрев этикет, сидели на подушках у её ног. – Вам придётся резко повзрослеть! - Не тревожьтесь, матушка, - проговорил король, стараясь за мягкостью скрыть досаду. – Я усвоил все уроки господина кардинала. - И вы, Филипп, отныне думайте, кого привечаете, – королева-мать погладила второго сына по буйным кудрям. – Негодяи в вас вцепятся, подобно голодным собакам! - Да, матушка, - прошелестел Месье, опустив взгляд. Он прятал улыбку. Потому что представил, как прекрасные кавалеры начнут драться за право быть рядом с ним. Ему бы этого хотелось. Жизнь сразу бы заиграла новыми красками. - Как я устала, - королева-мать прижала платок к покрасневшим глазам. - Ложитесь, матушка, - предложил король. – А мы будем охранять ваш сон. Королева-мать колебалась. У неё было в разы меньше сил, чем у сыновей. Для них бдение, даже печальное, является развлечением. Такова особенность их возраста. В её же возрасте ночь без сна сказывается на здоровье. Она обязана поспать, иначе от неё не будет проку. Но выпроваживать своих дорогих мальчиков она не стала. Им выпала возможность по-настоящему сблизиться. Зачем же этому препятствовать? Нежно поцеловав каждого из них в лоб, королева-мать пошла в спальню. Когда она скрылась из виду, король встал и потянулся. Энергия бурлила в нём. Утром он удивит всю Францию. Ему хотелось приблизить этот момент, но при этом король его страшился. Выступать перед публикой он не любил. Да только он рождён для того, чтобы его слушали. Поэтому всякий раз ему приходилось преодолевать себя. А теперь вся его жизнь станет преодолением. Ему предстоит изменить свою личность. Вылепить из себя идеального короля. - Я намерен править самостоятельно, - признался король, не утерпев. Месье поднял на него удивлённый взгляд. Король жадно всматривался в его лицо, ища признаки гнева и разочарования, но Месье был удивлён и только-то. - Об этом вы объявите утром? – спросил он спокойно. - Да, - кивнул король. Месье промолчал. Он выглядел задумчивым. Пытался понять, расстроен ли из-за того, что у него не будет реальной власти. Кажется, именно об этом пытается сказать король. Но его слова – отнюдь не гром среди ясного неба. Месье всю жизнь к этому готовили. Он знал, что был рождён про запас. - Что ж, Луи, воля ваша, - вздохнул Месье. – Но что я получу за послушание? - Деньги, драгоценности, дворцы, почести, мою лояльность, - перечислил король, сделав ударение на последнем слове. Месье понял, о чём он говорит и покраснел. - Гм, звучит неплохо, - сказал он таким тоном, будто сомневался. – Но вы должны доказать, что не врёте. - Издеваетесь?! – воскликнул король, но дальше перешёл на шёпот. – Вам моего слова недостаточно? Ну и ну! - Не переносите мою свадьбу из-за траура, - попросил Месье серьёзно. Король нервно хохотнул. Его братцу-содомиту не терпится жениться на костлявой уродине. Это очень смешно! С другой стороны, хорошо, что Месье одержим этой идеей. Не надо тратить время на уговоры. Хоть что-то в начале самостоятельного царствования пройдёт легко. - Скоро вы станете мужем, - пообещал король. – Довольны? - Вполне, - Месье поднял на него взгляд и лукаво улыбнулся. Король с трудом удержался от того, чтобы не поморщиться. Он подумал, что его брат, наверное, именно так смотрит на своих дружков. Фантазия подсказала ему, что происходит дальше. Король кашлянул, сердитый из-за того, какая дрянь лезет ему в голову. - А теперь я должен отрепетировать речь, - заявил он скорее себе, чем Месье. Ему необходимо было отвлечься. – Ваша задача составить о ней непредвзятое мнение. - Я готов, Луи, - Месье выпрямил спину и приготовился слушать. - Итак… - король прочистил горло ещё раз и начал говорить.