Сердечный друг

Король сдержал обещание. В самый скорый срок он получил от Папы Римского разрешение. Несмотря на близкое родство, несмотря на Великий пост и несмотря на траур, Филипп Орлеанский и Генриетта Английская поженились 31 марта в полдень в большом зале Пале-Рояля. Присутствовали, помимо короля и королев, принцы крови и несколько высших сановников. Зал был украшен великолепными букетами. Наряды новобрачных тоже поражали воображение: бархат, парча, серебряные и золотые кружева, драгоценностей без счёту. Месье был очень доволен и сиял улыбкой. Новоявленная Мадам от него не отставала. Её унылая жизнь изменилась невероятным образом. Она теперь богата, влиятельна и все взгляды прикованы к ней. Дни забвения и унижений остались в прошлом. На торжественном ужине, который последовал после церемонии бракосочетания, Месье и Мадам казались влюблёнными голубками. Они обменивались шутками и взглядами, заставляя короля чувствовать некоторую зависть. Когда он женился на испанской принцессе, такого душевного подъёма не испытывал. Мария Терезия была мила, но очевидно, что она уступала Генриетте. Кто бы мог подумать, что принцесса-изгнанница превратится в прекрасный цветок. Король украдкой смотрел на неё и поражался, что прежде не замечал, сколь много у неё достоинств. Да, она слишком худа, но худобу можно назвать изяществом. А её лучистые серые глаза способны пленить всякого. Как и её живой ум. Несправедливо, что такая галантная красавица досталась Месье. Король был не единственным, кто помрачнел посреди праздника. Графу де Гишу тоже было невесело. Он стоял в толпе придворных и пытался пронзить Месье взглядом. Хорошее настроение принца несказанно раздражало. Интересно, чему он радуется? Тому, что добровольно связал себя путами? Ему ума недостаёт понять, что жена – это всегда головная боль. А тем более такая, как Генриетта Английская. Она уже начала навёрстывать упущенное. Вон как зубы скалит и украдкой поглядывает на короля! Более отъявленной кокетки свет не видывал! Месье с ней ещё наплачется, и слёзы проливать будет, разумеется, на груди сердечного друга. Воображаемые картины страданий Месье несколько примирили Гиша с действительностью. Остаток вечера он провёл в мрачно-ироническом настроении. Но когда пришла пора Месье и Мадам идти в спальню, чтобы слиться в любовном экстазе, Гиш не выдержал. Растолкав придворных, он выбежал из зала. Ему надо было глотнуть свежего воздуха. Маркиз д'Эффиа был слишком мелкой сошкой, чтобы его пустили в зал, где пировали новобрачные. Ему пришлось ждать в соседнем помещении, где было тесно от придворных. Эффиа жадно прислушивался к их разговорам, надеясь узнать что-нибудь важное, но пока что все только восхищались красотой Месье и Мадам. Предрекали им счастливую жизнь. Ведь Месье как по волшебству избавился от дурных склонностей. Эффиа знал, что это далеко не так, но ему всё равно было тревожно. Мадам, судя по всему, робкую овечку из себя лишь изображала. Теперь же маскировка сброшена. Перед придворными предстала гордая принцесса, которая обожает внимание. То, что невеста Месье эгоцентрична, Эффиа начал замечать после её возвращения из Англии. Но это были тихие звоночки. Теперь же они превратились в колокольный звон. Интересно, как Месье поведёт себя, когда тоже его услышит? Разозлится? Или придёт в восторг? Вдруг Мадам удастся загнать его под каблук? Для Эффиа это было бы худшим вариантом. Он сможет преуспеть только при условии, что бразды правления Малым двором будут у Месье. От размышлений Эффиа отвлекла суета. Придворные расступались, чтобы освободить проход. Пришло время последнего акта. Сейчас Месье и Мадам пойдут в спальню, где торжественно лягут на ложе. Эффиа досадовал на то, что не может быть рядом с Месье. Малозначительная должность не позволяла. А ведь бедняжке принцу не помешала бы моральная поддержка. Впрочем, он в таком приподнятом настроении, что всё должно пройти без сучка и задоринки. "А жаль", - подумал Эффиа, отдавая себе отчёт в том, какой он гадкий. Он искренне желал Месье провала. Потому что первая брачная ночь, обернувшаяся провалом, подпортит отношения новобрачных. Это бы стало удачей для Эффиа. Это бы в очередной раз доказало Месье, что соитие с женщиной не приносит ему удовольствия. Когда дверь зала отворилась и на пороге замерли король Людовик XIV и королева Мария Терезия, придворные им поклонились. Монаршая чета направлялась почивать, но сегодня не к ним было приковано всеобщее внимание. Придворные ждали появления второй пары. Когда вышли Месье и Мадам, все на них жадно уставились. Придворные многое отдали бы, чтобы узнать, что творится на душе у Месье. Чувства Мадам им казались более понятными. Она волнуется, как и всякая девица перед своим первым разом. Но Месье… Говорят, он тоже предпочитает выступать в роли девицы. Сумеет ли он преодолеть себя? Придворные делали ставки. С того момента, как Месье и Мадам уединились, прошло около получаса. Эффиа не знал, куда себя деть. Он прохаживался по комнатам дворца, жалея, что не с кем перекинуться словом. Придворные его за своего не считали. Он был выскочкой, а его положение непрочным. Сын сумасшедшего, племянник изменщика. При дворе он обретается, пока Месье нравится его лицо. Когда разонравится (а это наверняка произойдёт скоро), Эффиа вернётся в провинцию. За него некому будет замолвить слово, а потому, несмотря на богатство, он неинтересен. При дворе господствуют связи. Эффиа относился к своей социальной изоляции философски. Она – дело временное. Когда Месье обзаведётся полноценным двором, когда найдёт для Эффиа должность получше, придворные прозреют. У Эффиа появится сразу сотня друзей. Ему будут льстить, его общества будут жаждать. Полезные связи завяжутся сами по себе. Впрочем, мечтать следует осторожно. Мадам может спутать все карты. Мадам… Интересно, что сейчас происходит за дверью спальни новобрачных? Эффиа развернулся и поспешил обратно, словно подгоняемый интуицией. Успел он как раз вовремя. Месье вышел от жены с непроницаемым лицом. - Антуан, - произнёс он звенящим голосом, - следуйте за мной. Стоило им оказаться в безлюдной галерее, Месье остановился и стиснул кулаки. По его щекам струились слёзы ярости. - Ничего не получилось! – выкрикнул Месье. - О, ваше высочество… - Эффиа приготовился его утешать. - Дело не во мне! – перебил Месье. – Я был готов! Но у Мадам началась менструация! Это так… отвратительно! - О, ваше высочество… - повторил Эффиа, но уже с другой интонацией. - Неужели Мадам не могла её отсрочить?! – не унимался Месье. – Разве у женщин нет своих хитростей?! - Без понятия, ваше высочество, - Эффиа пожал плечами. – Со своей женой я никогда не спал. Месье так удивился, что даже перестал бушевать. - Правда? – спросил он с выражением любопытного дитяти. - Правда, - хмыкнул Эффиа. – Мне нет нужды принуждать себя. Женился я потому, что пошла такая мода. - Но как же наследники? – Месье запахнул халат, начав мёрзнуть. Эффиа не ответил. Ему не хотелось изливать душу там, где его могли подслушать. Хоть и казалось, что в галерее никого нет кроме них, в тени мог кто-нибудь скрываться. Дворцы всегда полны шпионов и любопытных. - А, - изрёк Месье, правильно истолковав его молчание. Он взял Эффиа за руку и повёл на свою половину. Поскольку этой ночью Пале-Рояль не спал, по пути они встретили многих. Эффиа торжествовал. Он почти ощущал, как в глазах придворных обретает телесность. Он почти угадывал ход их мыслей. Они начали подозревать, что Эффиа при дворе задержится. Кое-кто из придворных на всякий случай даже улыбался ему. Месье игнорировал всех. Но периодически он смотрел на Эффиа и крепче сжимал его руку. Из-за того, что Месье в нём нуждается, Эффиа был счастлив. - Объясните свои резоны, - велел Месье, стоило им запереться в его спальне. – Мне страсть как любопытно! Почему вам не нужны наследники? Эффиа не спешил прерывать молчание. Тема была щекотливой. Не так-то просто признаться, что по твоим жилам течёт кровь безумца. Зря он заикнулся о своей жизни. Зря! Вот идиот! Месье знать позорные детали ни к чему. Не дай бог начнёт презирать Эффиа или ещё хуже – жалеть его. - Антуан, – Месье встал к нему вплотную и заглянул в глаза. – Не доверяете мне? Я не так болтлив, как утверждает молва. Я умею хранить секреты. Клянусь ваш унести в могилу! Эффиа вздохнул. Он сам себя загнал в ловушку. Если продолжит молчать, Месье обидится. Может, наврать ему? Допустим, Эффиа скажет, что он выше всяких условностей и господствующих норм… Ах, это неправдоподобно звучит. - Антуан! – Месье начал терять терпение. Даже топнул ногой. - Это грустная история, ваше высочество, - сдался Эффиа. – Она испортит вам настроение. Но Месье не желал слушать что-либо, кроме непосредственно истории. Он уселся на кровать и похлопал по перине рядом с собой. - Когда я был ребёнком, мой отец убил мою мать, а потом покончил с собой,* - выпалил Эффиа и криво улыбнулся. Он понимал, что улыбка неуместна, но не знал, какую реакцию выдать. Его сердце застучало чаще, на лбу выступил пот. Он не мог говорить о прошлом спокойно, не мог его вспоминать. Он боялся, что унаследовал не только отцовский титул, но и его безумие. Месье, который вдруг вспомнил о деликатности, переплёл свои пальцы с его. - Мой бедный Антуан, - прошептал он. Эффиа дёрнулся. Как раз жалости он и боялся! Теперь в глазах Месье он превратится в жертву судьбы. Но сам Эффиа не считал себя жертвой. Возможно, позже в нём тоже проснётся безумие, но пока что он не по годам разумен. У него есть далекоидущие планы. Он собирается занять при дворе подобающее внуку маршала место. Он собирается заново отстроить то, что разрушил его дядя Сен-Мар. - Всё в порядке, ваше высочество, - бодро заверил Эффиа. – Моя жизнь наладилась, как только я встретил вас. Он поднёс руку Месье к губам и оставил на ней поцелуй. Месье, по-прежнему поражённый признанием, погладил его по веснушчатой щеке. Обычно Эффиа веснушки маскировал пудрой, но за день вся пудра осыпалась. Он выглядел таким юным и хрупким, что у Месье сердце сжалось. Эффиа первым потянулся к нему, чтобы поцеловать. Месье разомкнул губы и впустил в рот его язык. Эффиа целовался превосходно, да и любовью заниматься умел. Месье не знал, что он специально набирается опыта на стороне. Эффиа хотел стать незаменимым даже в постели. Не успели они распалиться как следует, как в спальню ворвался граф де Гиш. Его громкий злой хохот заставил их отпрянуть друг от друга. - А я думал, это меня вы любите! – насмешливо воскликнул Гиш, но за насмешкой скрывалась обида. Месье хотел сказать, что, разумеется, он любит его. Только его! Но с удивлением понял, что покривил бы душой. Тем не менее навлекать гнев Гиша на Эффиа не следовало. - Милый, - Месье виновато улыбнулся. – Мне нужно было утешение, а вы куда-то исчезли… - Теперь я здесь, - оборвал его Гиш. – А этот пусть выметается! Эффиа уже был на ногах. В нём бушевала буря. Ему хотелось ответить Гишу, как тот того заслуживал, хотелось влепить ему пощёчину, но это бы привело к дуэли. Эффиа не мог позволить себе такой роскоши. Он отомстит Гишу иначе. Случай наверняка подвернётся. А пока, поклонившись и сохраняя самообладание, Эффиа вышел за дверь. - Что у вас случилось с Мадам? – Гиш занял его место на кровати. Месье брезгливо передёрнул плечами. - Её навестил кардинал,* - ответил он, морща нос. Гиш расхохотался, запрокинув голову. - О, какое фиаско! – довольно резюмировал он. – Говорил я вам, что напрасно вы на ней женитесь. Эта женщина рождена под несчастливой звездой. Брат короля мог бы выбирать подольше, а не хвататься за первую предложенную кандидатуру. - Милый, - сказал Месье сердито. – Ну сколько можно спорить об этом? Разве мы не можем поговорить на другие темы? Почему вы никогда не обсуждаете со мной научные открытия или популярных писателей? По-вашему, я слишком глуп? Гиш снисходительно потрепал его по щеке. Глуп ли Месье? Пожалуй, что так. Но не всем же быть мыслителями. Кто-то рождён для того, чтобы украшать собой мир. И этот кто-то – Месье. - Обещаю, завтра поговорим о математике, - промурлыкал Гиш. – Но в первую брачную ночь вам следует заняться кое-чем другим. Месье улыбнулся, давая понять, что согласен. Но внутри него росло раздражение. Какого чёрта Гиш демонстрирует ему снисходительность? Или у Месье просто-напросто разыгралось воображение? Такое уже случалось. Периодически Месье казалось, что сердечный друг его презирает. Но если это так, как объяснить неутолимую страсть Гиша к нему? Из-за неё в том числе Месье на многое закрывает глаза. На насмешки, на неуместное поведение… Пока он предавался сомнениям, Гиш прижал его к перине, сомкнул пальцы на его запястьях и начал покрывать его шею и грудь поцелуями. - Вы меня любите? – настойчиво спросил Гиш, прерываясь. – Любите? - Люблю… - выдохнул Месье. Как он мог не любить такого красавца? Идеальное лицо, идеальное тело, выдающийся ум, огромные знания, неукротимый нрав… Гиш словно сошёл со страниц галантного романа. А его член… О! Его член! Месье как раз ощутил его в себе и, застонав, развёл бёдра пошире.