Сердечный друг

Апрель - Май Несмотря на неудачную первую брачную ночь, первые недели совместной жизни Месье и Мадам были счастливыми. Они всё делали вместе: наряжались, ездили на прогулки, сплетничали, устраивали музыкальные вечера в Тюильри. Месье и Мадам были в восторге друг от друга. Казалось, их связала крепкая дружба и общность характеров. Но небосклон супружеской жизни не был абсолютно чистым. Его портили две тучки. Одну из них звали маркизом д'Эффиа, а другую – графом де Гишем. Мадам обоих терпеть не могла. Эффиа раздражал её особенно. Он смотрел задумчиво, с подозрением. Мадам не сомневалась, что мерзавец надеется поймать её на каком-нибудь промахе. Вдобавок это он в первую брачную ночь увёл за собой Месье. Порядочный человек на его месте заставил бы Месье вернуться к жене. К минусам Эффиа относилось ещё и то, что у него были ужасные рыжеватые волосы, которые не мог усмирить гребень. Мадам считала, что ему следовало бы состричь их и носить парик: белокурый, каштановый. Какой угодно, лишь бы выглядеть поприличнее! К внешности графа де Гиша придраться не получалось. Он был идеальным красавцем. Правильные черты лица, чувственный рот, чёрные глаза, статный, высокий. Но его характер перечёркивал все его достоинства. Гиша отличало невозможное высокомерие. Он без стеснения показывал Мадам свою антипатию. Это было очень обидно! Мадам с трудом сдерживалась, чтобы не нагрубить ему. Но иногда сдержаться ей было не под силу. Тогда они с Гишем схлёстывались. Оба были начитанными, оба обладали даром красноречия, поэтому спорить могли до посинения. Их вражда огорчала Месье. Он призывал жену и своего сердечного друга подружиться. И не просто призывал, а прилагал все силы к тому, чтобы они увидели достоинства друг друга. Наедине с Гишем он нахваливал Мадам, а наедине с ней – Гиша. Последнего это приводило в настоящую ярость. Какого чёрта Мадам стала неотъемлемой частью их жизни? Куда Месье, туда и она! Продыха от неё нет никакого! Гиш решил, что пора положить этому конец. Он разыграет влюблённость в Мадам, и это встряхнёт Месье как следует. Каково же было удивление Гиша, когда его опередил король. Людовик XIV начал ухаживать за Мадам, не таясь и не думая о чувствах брата. Мадам о чувствах мужа тоже не думала. Она чуть с ума не сошла от радости. Ей казалось, что она спит и видит сон. Потому что реальная жизнь не может быть такой прекрасной. Но именно такой она и была. Мечты Мадам сбывались одна за другой. Похоже, судьба решила её наградить за тяжёлые детство и юность. И Мадам не могла отказаться от щедрых даров ради приличия. Король с ней флиртовал, она ему отвечала. Ханжи во главе с королевой-матерью осуждали Мадам, но большинство придворных воспевало её молодость и красоту. Мадам задвинула в тень настоящую королеву. По правде сказать, Мария Терезия не соответствовала своему высокому положению. Она была скромна и глупа. Даже не сумела как следует выучить французский язык. Мадам не было перед ней стыдно. Разве она виновата, что лучше дебелой испанки во всём? Перед Месье ей тоже не было стыдно. Почему ему можно заводить любовников, а Мадам – нет? К тому же Мадам и король ограничиваются только флиртом, а Месье совершенно точно раздвигает ноги перед своими дружками. Так с чего бы это стыдиться должна Мадам? Стыдиться должен Месье! На скандалы, устраивать которые он оказался большим мастером, Мадам внимания не обращала. Пусть орёт сколько душе угодно. Мадам это даже на руку. Придворные никогда не сочувствуют ревнивцам, а только смеются над ними. Месье отдавал себе отчёт в том, что превратился в посмешище. Его добрые чувства к Мадам сменились ненавистью. Короля он тоже ненавидел. Месье начинало мутить от одного его вида. Когда в апреле король захотел перевезти весь двор в Фонтенбло, Месье отказался ехать. Королеве-матери пришлось долго его уговаривать. Она упирала на то, что Месье должен подчиняться своему брату, дабы быть примером для других. Но Месье поддался уговорам не из-за верноподданнических чувств, а из-за сыновних. Королеву-мать очень расстраивал разлад в семье. Переехав со всеми в Фонтенбло, Месье в королевских забавах, устраиваемых в честь Мадам, участия не принимал. Почти всё время проводил в компании молодых кавалеров, которых тоже влекло к своему полу: Гиша, Эффиа, Маникана, маркиза де Марсийяка и графа де Фуа. По счастью, Эффиа придумывал забавы не хуже королевских. Однажды он придумал устроить пикник в лесу. Погода это уже позволяла. Снег сошёл, вместо него землю устилал ковёр из подснежников и крокусов. Воздух пах сладостно, в жилах молодых кавалеров бурлила кровь. Они думали только о любви и о собственной пригожести. Они лежали на подушках, наваленных прямо посреди лесной поляны, и слушали, как поют итальянские кастраты. На бёдрах Месье покоилась голова синеглазого красавца Марсийяка. Месье кормил его конфетами, а Марсийяк облизывал ему пальцы. Они смеялись над шутками, произнесёнными шёпотом, и казалось, забыли о присутствии других. Эффиа относился к этому спокойно. Он привык быть для Месье на втором месте, привык не обращать внимания на душевную боль. Гиш же мечтал оторвать Месье его безмозглую голову. - Пойдёмте прогуляемся, - сказал он, протягивая Месье руку. И поскольку Месье замешкался и не подскочил как ужаленный, Гиш схватил его за шиворот и рывком поднял на ноги. - Да вы спятили, Гиш! – воскликнул возмущённый Марсийяк и уставился на кавалеров, ища их поддержки. Маникан отвёл взгляд, Эффиа смотрел невозмутимо, Фуа не решился что-либо предпринять. А Месье оскорбление принял покорно – так, будто такое обхождение заслужил. - Это же брат короля! – всё также возмущённо напомнил Марсийяк, когда Гиш и Месье, которого граф за собой почти тащил, скрылись за деревьями. - Мой дорогой, - вздохнул Эффиа и надкусил пирожное. – Мы ничего не можем поделать. Месье позволяет своему сердечному другу буквально всё. Привыкайте. Маникан сгорал от стыда, слушая этот разговор. Он лучше других знал, что Гиш – хороший человек. Он умеет быть добрым, нежным, заботливым. Он умеет заставить возлюбленного почувствовать себя центром вселенной. Но почему-то в последние годы его недостатки выдвинулись на первый план. Гиш превратился в эгоцентриста, которому всё не так. Возможно, дело было в огромном разочаровании, что съедало его изнутри. Ему не нравился молодой король, воспитанный хитрым итальянцем. Гиш был уверен, что с ним Франция ещё изведает бед. Месье мог бы это предотвратить, мог бы собрать вокруг себя умных и деятельных людей, но он не желает даже слышать об этом. А без него бессмысленно что-либо предпринимать. Никто не выступит против короля, пока не выступит Месье. Впрочем, это не оправдывало Гиша. Он был не единственным в мире разочарованным человеком. Многим приходилось ещё хуже. Кто-то гнил в тюрьме, кто-то не знал, как расплатиться с долгами, кто-то умирал от ран, полученных на войне. Гишу следовало быть благодарным за то, что он имеет, а не считать блага и привилегии герцогского сына чем-то само собой разумеющимся. Маникан в глубине души его осуждал, но при этом продолжал любить. И ничего с этой любовью поделать не мог. Когда из леса послышались крики, Эффиа не выдержал. Вскочил на ноги и побежал туда. На бегу принял решение: он как следует вмажет Гишу и будь что будет. Но к счастью, Гиш уже шёл ему навстречу. Эффиа пробежал мимо него и, раздвигая ветви руками, увидел, что Месье стоит, прижав к губе платок. - Он вас ударил?! – ахнул Эффиа. Месье покачал головой. - Всего лишь укусил, Антуан. Когда он отнял от губы платок, на ткани остались следы крови. Эффиа осторожно взял Месье за подбородок и осмотрел ранку. Губа наверняка опухнет. Следовало как можно скорее вернуться во дворец и приложить к ней лёд. - Вам больно, - не спросил, а констатировал Эффиа. - Вовсе нет, - возразил Месье, к глазам которого уже подступили слёзы. - Ваше высочество… - начал Эффиа. Он собирался сказать, что так больше продолжаться не может. Гиш – паразит, с которым надо порвать. Но было очевидно, что Месье даже сейчас к этому не готов. Интересно, на что он надеется? На чудо? Или ему попросту нравится, как Гиш себя ведёт? - Ваше высочество, вернёмся во дворец, - Эффиа приобнял Месье за плечи и заставил его сдвинуться с места. – Я позабочусь о вас. Месье послушно кивнул. - Маркиз де Марсийяк в вас влюбился, - Эффиа счёл за благо сменить тему. – Это вполне очевидно. Он смотрит только в вашем направлении. И я вынужден признать, что он ангельски красив. Огромные синие глаза, пышные каштановые локоны… Эффиа нахваливал Марсийяка не просто так. Он надеялся, что сыну герцога де Ларошфуко удастся потеснить сына герцога де Грамона. Марсийяк был красивым, но умом обладал посредственным. Тоже плюс. По-настоящему опасным для Эффиа он никогда не станет. А потому можно позволить себе говорить комплименты в его адрес. Когда Месье и Эффиа вышли на поляну, Марсийяк и Фуа с беспокойством приблизились к ним. Гиша и Маникана уже и след простыл. И слава богу. Соревнуясь друг с другом в красноречии, молодые кавалеры принялись веселить Месье. Фуа вспомнил все скабрезные анекдоты, какие только знал. Марсийяк пересказывал сплетни. Эффиа выдумывал анекдоты и сплетни на ходу. Общими стараниями им удалось вернуть на лицо Месье улыбку. Правда, когда он улыбался, всякий раз болезненно морщился. Во дворец кавалеры возвращались в самом приподнятом настроении. Инцидент в лесу был почти забыт. Марсийяк и Фуа ехали верхом и распевали песни во всю глотку, Эффиа сидел в карете рядом с Месье и его плечо служило принцу подушкой. Казалось, день завершится на весёлой ноте. Но увы, этому не суждено было сбыться. Король и Мадам тоже возвращались с прогулки. А вместе с ними десятки придворных. Карете Месье полагалось пропустить королевскую карету, но он отдал кучеру приказ не обращать на неё внимания. Гвардейцы пытались достучаться до Месье, они заглядывали в окна и молили его высочество убраться с дороги. Потом им на смену пришли герцоги и маркизы. Месье проигнорировал всех. В ворота дворца он въехал первым. Марсийяк и Фуа были бледными от страха. Им хотелось сбежать поскорее. Эффиа, в отличие от них, выказывал полное спокойствие. Он понимал, что король может сорваться на нём, но дерзость Месье его позабавила. Чёрт возьми, он чуть не лопнул от беззвучного смеха! Когда Месье выбрался из кареты, к нему уже бежал граф д'Арманьяк. - Ваше высочество, - он поклонился, старясь не дышать шумно. – Его величество просит вас подойти. - Передайте ему, что я слишком устал, - невозмутимо сказал Месье и под ручку с Эффиа скрылся во дворце. Но когда они шли по длинной галерее, услышали позади себя топот множества ног. Их окружили гвардейцы. Несмотря на приказы и возмущение Месье, гвардейцы не расступались. Вскоре показался король собственной персоной. Он шёл медленно, хотя ему хотелось сорваться на бег. А ещё – наорать на Месье и треснуть его по голове чем-нибудь тяжёлым. - Что это за представление вы устроили, Филипп? – спросил король. Месье выступил вперёд и заслонил собой Эффиа, словно желал спрятать его от королевского гнева. На вопрос короля он отвечать не спешил. Просто молча смотрел, насупившись. - Филипп! – прикрикнул король. - Идите к чёрту, Луи! – почти выплюнул Месье. Короля бросило в жар. Последней раз его прилюдно унижали в детстве. Тогда толпа простолюдинов ворвалась в Пале-Рояль, желая убедиться, что король никуда не делся. Но ужасные времена остались позади. Ныне никто не смел выказывать королю пренебрежение. Никто, кроме Месье! - Сейчас вы у меня получите! – не выдержал король и схватил брата за грудки. - Я не дам себя в обиду, усвойте, - прошипел Месье, обжигая его взглядом. Король опустил руки и отступил на шаг. Он со страхом осознал, что брат не шутит. Причина ненависти Месье ему тоже была ясна. Мадам. Месье бесится из-за флирта короля с ней. Что ж, надо признать, король в самом деле немножко перестарался. Он увлёкся Мадам. Но от его нежных чувств уже мало что осталось. А ради остатков рисковать спокойствием в собственном доме… Это было бы глупо. - Вам нездоровится, Филипп, - громко проговорил король. – Поэтому вы чудите. Но я вас прощаю. Братья должны друг друга прощать. Не так ли? Каре-зелёные глаза встретились взглядом с чёрными. С минуту царила тишина. Никто не двигался. Месье пытался понять, что скрывалось за словами короля. Неужели предложение мира? Он что, порвёт с Мадам? Да быть такого не может! Или может? При дворе слишком много красивых дам. Королю, наверное, захотелось позабавиться с ними. - Верно… - выдавил Месье. – Мне нездоровится. Для пущей убедительности он коснулся своего бледного лба. - Что у вас с губой? – король только сейчас заметил, что нижняя губа его брата и без того пухлая, опухла сильнее и посинела. - Упал… - Месье вошёл в роль недужного и еле шевелил языком. Он даже пошатнулся, зная, что Эффиа его обязательно подхватит. Король нахмурился. В падение он не верил. Тем не менее решил не дознаваться до истины. Ранение Месье наверняка получил на любовном фронте. А король ничего не желал знать про его содомские дела. - Раз так, - сказал король, - вам срочно необходимо улечься в постель. Чтобы не получить ещё одно увечье. Месье что-то пробормотал в знак согласия. С помощью Эффиа, с трудом переставляя ноги, он побрёл по галерее дальше. Король же развернулся обратно. У кареты его ждала Мадам. Её лицо было бледным и испуганным. Руку она прижимала к сердцу, словно хотела его усмирить. Дамы обмахивали её веерами и шептали утешения. Они даже помыслить не могли, что Мадам разыгрывает спектакль. На самом деле она была очень довольна. Из-за неё схлестнулись король и Месье! Ну прямо восточные страсти! Но она надеялась, что Месье за свою дерзость понесёт наказание. Может, король отошлёт его в Париж? Было бы славно! А ещё лучше – если бы король сослал его дружков в провинцию! - Сир! – прошелестела Мадам, когда увидела короля. Дамы расступились и Мадам метнулась к нему. Король галантно подал ей руку. Мадам застенчиво её приняла. - Всё в порядке, сир? – спросила Мадам с деланной тревогой. - Я сумел образумить Месье, - важно сказал король. – Но боюсь, продолжение последует. Поэтому, дорогая сестра, мы должны быть осторожными. Что бы нам придумать? Король замолчал, словно уже начал напрягать мозг. Мадам тоже молчала. Пока они шли, она глядела себе под ноги. В отличие от короля, которого занимали прелести фрейлин, Мадам действительно усиленно размышляла. - Нам нужна ширма, сир, - вскинув голову, решила Мадам. - Ширма? – не понял король. Мадам обернулась на своих фрейлин. Среди них она искала самую неказистую и скромную. - Как насчёт мадемуазель де Лавальер? – улыбнулась Мадам, довольная собой. – При дворе должны поверить в то, что вы увлеклись ею. Король тоже обернулся на фрейлин. Нашёл взглядом хрупкую блондинку. Она держалась позади всех. Верно, стыдилась своей хромоты. Почувствовав, что на неё смотрят, Лавальер подняла глаза и тут же зарделась. - Пусть будет она, - согласился король, начав понимать задумку Мадам. Его тянуло ещё раз посмотреть на Лавальер, но он удержался. Он проводил Мадам до её апартаментов и отправился к себе – переодеваться к ужину.