Гиганты в лесу

Эду очень хотелось присесть. Может, вздремнуть с десяток лет. Потенциально впасть в кому. Идея была заманчивой, если бы вы спросили его. Таким образом ему бы не пришлось иметь дело с последствиями бодрствования. Немая боль, которая обвилась вокруг его искорёженного порта, медленно распространяясь по остальному телу, лениво добираясь до лопаток и заставляя ныть его рёбра. Порезы на руке стало пощипывать и припекать, словно им было уже несколько дней, а нога громко напоминала о надвигающейся грозе. Какая жалость, что он не может жахнуть целую банку ибупрофена и обречь себя на сонный паралич. Это было бы лучше. По крайней мере, демон, развалившийся в углу, мог бы побеседовать с ним, потому что это нормально, правда же? Мустанг выглядел лишь немного лучше, в основном благодаря тому факту, что обе его руки были по-прежнему при нём, и он непроизвольно дразнил этим Эда. Как смеет он иметь два рукава. Такое неуважение было крайне непрофессиональным. Прошло два часа с тех пор, как они вылезли из пещеры у подножия утёса и двинулись вдоль красно-серой стены на север. Двое устало поддразнивали друг друга хотя бы только ради того, чтобы думать о чём-то, кроме холода. Это отвлекало от несуществующего треска веток и шелеста кустов, которые он, как ему казалось, постоянно слышал. А ещё Эду было скучно. От разговоров ему было не так скучно. — Тебе кажется, — Мустанг сказал ему, переступая через поваленное дерево. Его ствол завалился набок и потонул в почве, поднимаясь на полметра над землёй. Оно должно было быть очень древним. Эд отказался принимать протянутую мужчиной руку. Только потому, что его нога вела себя как дурная, не значит, что он не сможет перепрыгнуть через гниющий труп, спасибо большое. — Да, а у тебя сотрясение, — ответил он. Полковник Болван смерил его взглядом. — Может, хватит это упоминать каждые пять минут? — Неа, — он позволил себе ухмыльнуться. Но ухмылка исчезла в секунду, когда он захлопнул челюсть и поднёс руку туда, где должен был быть его протез. Нервные окончания активировались случайным образом, пропуская через него электричество в самое неподходящее время. Ситуация ухудшилась, когда они начали двигаться, что заставляло оборванные провода и жгучий метал сходить с ума. Было больно. Каждый раз ему казалось, что его вот-вот стошнит, но тошнить было нечем. Мустанг до сих пор ничего об этом не сказал. Он просто останавливался и ждал. Это было на удивление тактичной реакцией. Эд ждал, что он потребует объяснений и вынудит его оставаться на месте или делать передышки. Возможно, Мустанг понимал, что такую роскошь они себе позволить не могли, а может, он просто не знал, что делать, и поэтому предпочитал игнорировать ситуацию. В любом случае, он был благодарен. Когда его тело вспомнило, как двигаться, он вздохнул. — Это полный бред. Мустанг горько усмехнулся. — Это точно. Хоукай меня застрелит, если они когда-нибудь найдут нас. Эд не пропустил того, что он сказал "если", а не "когда". Он уже давно заметил, как пессимизм Мустанга отягощал его и медленно ослаблял его решимость. Что было нелепо, объективно говоря, и это раздражало юношу до бесконечности. К его сожалению, физически подставить темноволосому мужчине подножку было нельзя, так что Эд нацелился на вербальные уколы. По крайней мере, выстрелы по его самомнению убьют только его гордость, а её у него было в избытке. — Ты бы скорее выстрелил себе в ногу. Эд оглядел территорию, и его взгляд пал на жидкий утренний свет, отражающийся от пропитанных погодой листьев. От этого он почувствовал себя чужим в этой картине, грязный и окровавленный, словно раненое животное. Такое ты увидишь на обратной стороне открытки, но его с Мустангом присутствие превращало это в отвратительное место преступления. — У меня хотя бы есть рука, чтобы ей стрелять, — старший мужчина проговорил, и игривая улыбка Эда растворилась в меланхолии. Мустанг побелел и замедлился. — Извини. — Не думал, что ты на такое способен, полковник, — резко сказал он, ускоряя свой неравный шаг и обгоняя Мустанга лишь с безразличием в глазах. Он услышал, как с осторожным шарканьем туфель о беспощадную почву Мустанг догнал его. — Мне не стоило... — Забей, — Эд безразлично отмахнулся от него, цепляясь за пустой рукав и туго обтягивая изношенную ткань рубашки вокруг себя, словно она могла помочь защитить его от резкого ветра. Он чувствовал на себе взгляд Мустанга, и мог предположить, на его лице сейчас было то виноватое выражение, которое он уже начал ненавидеть. Ублюдок никогда не рвался извиняться раньше, так с чего начинать теперь? Вина, очевидно. Он отогнал этот голос из своей головы и продолжил свой путь, притворяясь, будто ничего не произошло. Говорить такое было ужасно в любой ситуации, но прямо сейчас это было совсем не важно. Ему не было свойственно затаивать обиду. Не то, чтобы он ожидал какой-либо чувствительности со стороны полковника, но он уже привык к взаимному уважению между ними. Учитывая, что тот факт, что у него не было его автоброни, был результатом их спасения, это почти обожгло его. Но Эд не мог заставить себя больше беспокоиться об этом, особенно когда острые уколы боли атаковали его плечи, а затем перемещались на спину, словно череда игл, ползущих под кожей. Он почувствовал, как порез во рту вновь открылся, и ему пришлось остановиться, чтобы отхаркнуть кровь. Вкус железа застрял в горле и пристал к зубам, и это был единственный запах, который он мог чувствовать. Ему было очень дурно. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал позади Мустанг. — Неа. Эд отошёл от дерева, на которое он опёрся ранее. Его лёгкие тихо прожигали дыры у него в груди. — Ты отплёвываешься кровью, — он осторожно подошёл к Эду с встревоженным и виноватым выражением лица. Ох, да бога ради. — Мы не можем, — начал он, но голос Мустанга незамедлительно остановил его. Тревогу заглушил его новообретённый начальствующий тон. — Вообще-то, можем. Ты выглядишь ужасно. Эд посмотрел на кровавые пятна на своей одежде, на свою живую ногу, которая поддерживала большую часть веса. Эд мог предположить, что выглядел он невероятно уставшим. И то, как его глаза норовили закрыться при каждой возможность, было тому доказательством. Эд повернулся к Мустангу с тусклым, затуманенным взглядом. Тёмные глаза мужчины были твёрдыми как обсидиан и непоколебимыми. — Чего ты мне не рассказываешь? Эд не ответил. Вместо этого он позволил своей спине коснуться коры дерева рядом с ним и тяжело сполз вниз. — Стальной. — Полковник. Мустанг присоединился к нему на более сухой кучке опавших листьев, оглядывая блондина и разбирая его на кусочки, только чтобы потом сшить обратно. Это нервировало. Он скрестил руки и смерил Эда строгим взглядом, который, тем не менее, всё же был подпорчен тревогой. — Сейчас не время упираться. Эд отвернулся и сплюнул красным, а затем вытер рот тыльной стороной руки, добросовестно избегая тёмных глаз, которые растягивали его в пять разных направлений. Неосознанно он поднял руку. — Дело в твоём плече, не так ли. Он опустил голову. — Да. Влажная почва под ним забирала последние остатки тепла, что у него были. Эд подавил позыв вздрогнуть, когда мимо его уха повеял холодный ветер, обжигая место разреза и вызывая у него лёгкое головокружение. Брови Мустанга нахмурились ещё глубже. — Становится хуже? Он пожал плечами и поднял взгляд на нависшие над ними полуголые ветви. Они напоминали сотни тонких деревянных рук, тянущихся неизвестно к чему. — Мы ничего с этим поделать не сможем, — сказал он спокойно, одёргивая левый рукав поверх его импровизированных бинтов. — Я справлюсь. Оно со временем проходит. Мустанг с тяжёлым вздохом провёл рукой сквозь волосы. По правде говоря, он выглядел не намного лучше Эда. Синяки, усыпавшие его спину, были скрыты, но Эд знал, они никуда не делись. Они заставляли его двигаться более скованно, более осторожно и бдительно. Периодически капающая с его лба кровь тоже была тревожным зрелищем. Мустанг прикладывал руку к марле, которая была всё ещё привязана вокруг его головы, стараясь делать это незаметно, но это ему не удавалось. На красные кольца вокруг его кистей было больно смотреть, хотя, Эд рассудил, это было лучше, чем его собственные порезы на коже. Те самые, которые кровью промочили его бинты насквозь. Послышался шелест ткани: Мустанг подсел рядом с Эдом, вытягивая свою функционирующую руку и кивая на руку Эда. — Дай посмотрю. Эд вздрогнул, когда от раны отодрали и выбросили ткань, а затем увидел побитую и воспалившуюся кожу и мгновенно пожалел об этом. — Выглядит неважно. Мустанг осторожно перевернул его кисть и обернул в одну из оставшихся в его кармане полосок одежды. — Расскажи что-то, чего я не знаю, — промямлил Эд, стараясь не отдёрнуться, когда завязали узелок. Прежде чем Мустанг успел отстраниться, Эд ухватил конец рукава его изорванного пиджака и посмотрел на его искажённые пальцы. Всё выглядело в порядке, но когда речь шла о сломанных костях, внешность была обманчива. Он отпустил старшего мужчину и встал, помогая Мустангу сделать то же и в то же время наставляя его: — Перестань пользоваться рукой для равновесия. Из-за этого они неправильно срастутся. — Ничего не могу обещать. — Твоя же рука не будет потом работать нормально, — резко ответил он. Было заметно, обычной энергии не присутствовало. Он смахнул прицепившиеся к рубашке листья и, к своему изумлению, обнаружил, что ему стало получше. Не здорово, даже не хорошо. Но его веки перестали невольно закрываться, а переносить скрутку его оголённых нервов стало не так тяжело. Они продолжили свой путь, снова возвращаясь к тем же разговорам в пол силы, как и в прошлую ночь. Что угодно, только бы не потерять нить связности. Они нашли жалкий камень в форме чаши, который медленно наполнялся дождевой водой, и выпили столько, сколько могли себе позволить без угрозы стошнить позже. После целых двух дней без воды эта удачная находка спасла им обоим жизни. Подумать только, они чуть не прошли мимо... К тому времени, когда солнце добралось до середины неба и милостиво испустило на них свои лучи, он слегка отстал. Жара впиталась в него и вдохнула капельку энергии обратно в его уставшее тело. — Иди помедленнее, а? Ты никуда не опоздал. Мустанг глянул через плечо, напыщенно изгибая бровь. — Не моя вина, что ты такой мелкий, что не поспеваешь. Эд рванул вперёд и в секундном приливе адреналина преодолел расстояние до Мустанга, оказавшись у него за спиной. — Повтори это ещё раз, козлина. Попробуй. Мустанг самодовольно отказался отвечать. Эд задумался, сделал он это нарочно, зная, что этот комментарий замотивирует его поторопиться, или подтрунивание над младшим алхимиком было всего лишь хорошим увеселением. Справедливости ради, за последние пару часов Эд особо не церемонился с самолюбием мужчины. Но он отнёсся к этому спокойно, обмениваясь с другим подколами и швыряясь оскорблениями только ради того, чтобы забить тишину. Говоря с точки зрения тактики, это было тупо. Им бы стоило держать рот на замке и надеяться, что те призрачные звуки шагов, которые Эд мог поклясться, что он слышал сразу же на границе поля зрения, были всего лишь его паранойей. Им стоило быть тихими и осторожными. Но что касается психики, только это и позволяло им не сойти с ума. В конце концов, солнце закрыли тучи, первые капли упали на землю. — Я клянусь, — сказал Эд, двусмысленно взглянув на Мустанга, — когда это закончится, я украду одно из твоих пальто. — Так ты и вор, и негодный ребёнок, — сказал Мустанг, вытягивая ладонь, чтобы поймать пару капель воды. Пока что дождь был небольшим, но уже через несколько часов он будет молотить по деревьям во всю. Эд глянул на него. — И что, ты сдашь меня? — Умоляю, — он заметил, как темноволосый мужчина спрятал сломанную руку в рукав пиджака, слегка морща лицо. Он точно так же посмотрел на Эда. — Какие самые опасные преступления ты совершил, м? Праздношатание? — разорванный предмет одежды обнимал его за одно плечо, пока он перекладывал вещи в карманах. А именно, плоскогубцы и бинты. Обе вещи он спрятал быстро. Эд защитно поднял руку. — Во-первых, это вполне себе уважаемое преступление. Он даже не удивился, когда Мустанг скинул свой пиджак до конца и обернул его вокруг плеч Эда. Дрожь от периодической перешла к постоянной, поэтому новоприобретённое тепло было почти блаженным. — Ни разу не уважаемое. Мустанг прокрался через участок с кучей поломанных корней, ведя себя так, будто он только что не сделал внимательный жест по отношению к блондину. Приятный жест, даже. Эд изумлённо моргнул на старшего алхимика, когда до него дошли побуждения этого действия, прежде чем вернуться к их крайне важному обсуждению. Эд наклонился вперёд, рискованно балансируя на веренице плоских камней. — Уважаемое, если делать это перед стрельбищем. Он поперхнулся. — Да ты шутишь. Мустанг чуть не подскользнулся, но спохватился только ради того, чтобы уставиться на Эда, его голос был полон изумления. — В любом случае, — продолжил он, молча наслаждаясь бесценным выражением лица Мустанга, которое можно было описать только как осаждённое. — Я вламываюсь в Восточный Штаб каждую вторую неделю. А ещё, возможно, тебе стоит исправить слепое пятно прямо рядом с твоим офисом. Мустанг остановился, его брови поднялись. — Прошу прощения? — Там стена, благодаря которой можно легко проскользнуть мимо охраны. — Стальной, у тебя есть ключ от здания. На кой чёрт ты вламываешься туда? — Эмм, потому что это весело, — сказал он так, будто это было очевидно. Что, вообще-то, так и было. Как можно не любить тайно прокрадываться в офис? Бесплатное кофе и хорошее местечко поспать, когда у него не было желания тащиться в общежитие. И отопление было лучше, чем в любом отеле. И да, весело было тоже. Засудите его. Вообще-то, не надо. У него потом могут быть проблемы. Дождь по-прежнему был тёплым, он капал по веткам и краю утёса, разносясь следом мягким эхом. У Эда был соблазн задрать голову и проверить, сколько капель он сможет поймать на язык. Ему всё ещё хотелось пить, но он решил, что сейчас пытаться бесполезно. Может, когда дождь станет кричать на землю, он смастерит кружку и дождётся, когда она наполнится. — Тебе нужно хобби, — твёрдо заявил Мустанг. — А как же искушение судьбы? Он нахмурился в сторону Эда, возможно рассматривая вариант подставить ему подножку. — Это не считается. Эд решил на всякий случай присматривать за ногами Мустанга, потому что у него на его напыщенном лице было написано "спи с одним открытым глазом". Но он и не подозревал, что Эд мог в точности повторить его этот изгиб брови. Этот идиот ещё даже не представлял, что он создал себе компактного монстра. — Ну, с твоей стороны смело предполагать, что моё хобби не взлом с проникновением. Мустанг потёр висок. — Ты, небось, ещё и от налогов уклоняешься? Эд ухмыльнулся. А затем его плечо вспыхнуло. Из него буквально вырвался небольшой язык огня, и земля превратилась в жидкость, поглотив его до колен. Металл стал оцепеняюще горячим, словно в его порту включили печку, которая так и жаждала оставить ему ещё больше шрамов. Лес стал очень тёмным очень быстро. Солнце ещё не должно было зайти, на дворе был только полдень. Он что... лежал на земле? — Эй! Стальной! Эд проморгался, и лежащий боком лес обрёл чёткость перед его глазами. Он простонал и поднялся, к большому неудовольствию своей до сих пор болящей левой руки. Пара рук привела его в равновесие, и Мустанг присел перед ним на колено. — Что, чёрт возьми, только что произошло? Эд рассеянно смахнул грязь с тела и аккуратно опробовал мышцы, соединённые с его портом, а затем потёр его. — Что-то сдвинулось. — Сдвинулось в смысле..? Мустанг помог ему подняться на ноги. Голова закружилась не так сильно, как он ожидал, но ему всё ещё пришлось зажмуриться. Эд подождал, пока цвета леса не перестали переливаться. Что-то в остатках его руки переместилось, металл звякнул о металл и отдал вибрацией сквозь его кости. Провода могли зацепиться за рычаг или защемиться и освободились только сейчас. — Не верь мне на слово, но мне кажется, угловой рычаг серьёзно сломался, когда мне оторвали руку. Мустанг нахмурил брови. Он был умным человеком, это был ни для кого не секрет, однако широкие познания в области алхимии и стратегии не могли сравниться с тонкостями механики, в особенности автоброни. Чёрт, да Эд знал об этом только потому, что Уинри вдалбливала ему в голову терминологию на протяжении целого года. Объясни попроще. — Ну, типа, в моём плече. Я до сих пор не замечал, но что-то внутри защемило. Оно только что сместилось. — Это хорошо или плохо? Они ещё не начали идти, и Мустанг смотрел на него так, словно ожидал, что он снова свалится с ног. Эд, возможно, только возможно, мог бы почувствовать себя совестно, видя напряжённое и плохо сокрытое волнение. После стольких столкновений с близкой смертью за последние пару дней то, как Эд упал на землю, вероятно, слегка потрясло старшего мужчину. — Не знаю, — он провёл ладонью по твёрдому металлу, цепляя кончиками пальцев все бороздки и царапины, и попробовал место, где металл врезался в кожу. — Хорошо..? Теперь не так стрёмно чувствуется. На оголённых нервах порхал и колебался какой-то сгусток энергии, и это... ну, оно не пропало, но уже было полегче. Боль утихла, и ощущения были уже похожи не на удар ножом, а скорее на почти заживший ожог. Улучшение, по его мнению. Также это обострило чувство, которые он даже не знал, что они были заглушены. Всё внезапно казалось гораздо громче, а цвета леса, в ярких лучах солнца, выглядели гораздо красочнее. Мустанг задумчиво промычал. — Ладно. Как думаешь, не упадёшь снова в обморок, если мы продолжим идти? — Нет, нет. Я нормально. Ты можешь перестать трястись надо мной. Мустанг резко отвернулся. Эд подавил смешок. — Я не трясусь. — Ещё как трясёшься, — сказал он, слегка взмахнув рукой, и начал брести через мозайку запутанных корней и глинистых кочек, а рядом с ним, упорно бурча, шла вторая пара туфлей. —Знаешь, что? Если ты упадёшь, я буду смеяться. Это было пустой угрозой, но это заработало ему смешок от Эда. То, как легко было помогать один одному, было так странно. Опираться на плечо другого для равновесия, когда они перебирались через обнажённые камни или обходили разбитые утёсы и резкие обрывы. Предлагать руку помощи уже стало второй натурой. — Ага, конечно. Его глаза снова метнулись к ногам полковника, просто на случай, если Эд превысил лимит на ехидные комментарии и тот решит, что убийство второй степени посредством подставления подножки было не такой уж и плохой идеей. Он не сильно ожидал этого, но время от времени Мустанг мог удивить его, проявляя своё мудачество в самый неподходящий момент. Если бы не боль во всём теле, Эд мог почти притвориться, будто они вовсе не были избиты и потеряны. Но что-то такое было в запахе крови, что нарушало этот момент отвлечения. — Думаешь, мы найдём, где можно будет опять отсидеться, к ночи? — спросил он, прежде чем Мустанг мог продолжить их бессмысленную перепалку. — Может. Если нет, мы можем сколотить что-то. — Как классно. Он перевалился через расщеплённое бревно и резко повернул голову в сторону, потому что он точно что-то услышал в этот раз. Эд замер и прислушался, стараясь услышать что-то за плачем неба. — Не то, чтобы у нас осталось много... — Заткнись, — зашипел он. И на этот раз Мустанг его послушал. Тихий треск раздался из рощи, прямо позади группы толстых сосен. У него перехватило дыхание. От волчьего рыка на руке пошли мурашки. Ни один из них не пошевелился, они только во все глаза смотрели, как перед ними материализовалась тень. Так значит, они не ночные животные. Заебись, блять. Прежде чем Эд мог подумать, Мустанг схватил его за руку и рванул с места, таща его за собой как куклу, пока кровь и адреналин грохотали от его груди до кончиков пальцев. Они бежали. Прошли часы, а может быть, секунды, но Мустанг начал замедляться только тогда, когда они вышли на небольшую полянку; оба не могли отдышаться и оба остро ощущали присутствие лап, стучащих по земле, которые догонят их за считанные минуты. — Чёрт, — выдохнул Эд, опираясь спиной на Мустанга. Стараясь не дать своей панике взять над ним верх, он шёпотом позвал через плечо: — План? Мустанг молчал слишком долго. Их загнали к каменной стене, тянущейся вверх. — Можешь прикрыть меня на пару минут? Он заметил, как рука мужчины скользнула в карман. Плоскогубцы. Эду хотелось бы иметь выбор, но отказ означал бы, что их порвут на части. Не лучший выбор. И поэтому он распрямил плечи и вспомнил все способы защищаться без рук, которым его только учили. — Ага. Он сжал плоскогубцы так крепко, что костяшки побелели, а взгляд Эда неистово метался, как можно быстрее рассматривая все участки окружающей территории, чтобы получить хоть какое-то преимущество; он надеялся, что старший алхимик сможет завершить полностью действующий круг прежде, чем хоть один из тёмных волков выберется на эту крошечную полянку. Шкрябание металла по стене звучало, как нежное пение, в сравнении с оглушительным шелестом листьев. — Ну же... — поторопил он, снова и снова просматривая линию деревьев на предмет признаков жизни. — Я знаю. Он волок потрёпанный инструмент дугообразными движениями; Эд кинул взгляд через плечо и увидел, что Мустанг сгорбился над наспех нацарапанной формулой, матерясь про себя. — В чём дело? — Эд отошёл назад, чтобы посмотрел на спутанные и сплетенные бледные линии. — Мне чего-то не хватает, — проговорил он. Паника, цепляющаяся за его слова, никак не помогала Эду облегчить его собственные тревоги. Он испытывал желание полностью повернуться спиной к деревьям, но в то же время не мог доверять тому, как близко звучали волки. Он остался стоять, покусывая губу и изучая круг. Учитывая обстоятельства, круг был чистым. Всё было на месте, все правильные углы и верные символы были на своих местах. Он нахмурил брови. — Чёрт. Так, ладно, почва на основе глины с коренной породой и... — Что, чёрт возьми, я забыл? — Мустанг отстранился и в ускоряющемся ритме постучал по земле. Позади них прозвучал громкий удар, и он резко втянул воздух, повернув голову, чтобы обыскать лес, пока Эд всё глубже размышлял. Алхимическая часть его мозга работала вовсю, на полную катушку, словно гонщик, который узнал, что может наворачивать пончики на парковке, пока его не поймают. Вода попала в его волосы, стекая и падая каплями на землю, где под его ботинками свернулась мёртвая растительность. Он изо всех сил уцепился за этот факт. Растительность. Это важно, потому что... Потому что... — Всё дело в торфе, — Эд моргнул, а затем напрягся и повернулся к Мустангу. — Кальций! — крикнул он. Победа была маленькой, но всё же была победой. — Ты ничего не забыл, просто это бентонитовая глина! Мустанг твёрдо ему улыбнулся. — Я когда-нибудь говорил, что ты чертовски умён? — Вряд ли. Эд обернулся посмотреть на не менее чем четыре тени, выслеживающие их из-за кустов. Победа растаяла в лужицу у его ног. Он заглушил для себя звуки, издаваемые отчаянно шкрябающим Мустангом, заглушил дождь и ветер, фокусируя свой слух на рычащем волке, который крадучись вынырнул на свет. Он был всего в пятидесяти метрах от них, а формула была всё ещё не закончена. Хорошо, что у него была стальная нога. Прежде чем Мустанг успел возразить или надавить своим званием, Эд ступил вперёд. Зверь перед ним остановился, озлобленно щёлкая пастью. А потом он метнулся вперёд. Ему не нужно было делать ничего особенного, просто потянуть время. Всего пару секунд. Ноги Эда пронесли его на несколько быстрых, коротких шагов, прежде чем он начал бежать. Он выбросил левую ногу, замахиваясь ею с ускорением движущегося поезда. Удар попал прямо под ухо зверю и сбил его с равновесия настолько, что он споткнулся при приземлении. Волк перекатился единожды, а затем опасно выгнул спину. Эд отступил назад. Рука схватила его за плечи и отдёрнула назад, затаскивая его внутрь теперь полностью работающего круга преобразования. Агрессивный треск энергии заплясал по краям, когда Мустанг активировал его, вокруг них из земли начал возрастать купол, в то время как из листвы вырвалось ещё несколько чудовищных волков. Почва и камни двинулись, затвердели, а затем захлопнулись намертво, прежде чем хоть один из их нападчиков мог броситься на них. Рука мустанга медленно сползла. Они оба тяжело дышали, наблюдая за дальней стеной, словно она готова сломаться в любую секунду, капли пота и дождя стекали по их лицам и смывали пятна грязи. Старший алхимик хорошо продумал конструкцию, так как на самой верхушке в куполе была дыра. Она была всего полметра в диаметре, но предоставляла три важные вещи: свет, время и звук. Они могли наблюдать за тенью, которую он отбрасывал, и рассчитать, сколько времени оставалось до темноты. Эд хотел было что-то сказать, но резкий удар по куполу прервал его. Они оба с Мустангом отшатнулись и прижались к противоположной стороне купола. Стена снова сотряслась, посыпая их земляной крошкой. — Как долго продержится эта штука? Снаружи послышался долгий, протяжный вой. Мустанг положил ладонь на конструкцию, изучая её. — Полчаса в лучшем случае. Он отстранился после того, как третья ударная волна подняла облако пыли. Эд подавил приступ кашля и нерешительно подошёл к узкому лучу солнечного света, проходящему сквозь изогнутую крышу. Он посмотрел наверх, туда, где на краю утёса были разбросаны группки оранжевых веток. Он прищурился и плотно сжал губы. — Мы можем вырыть туннель наружу. — Ты что, забыл, что скоро гроза?! Туннель обвалится нам на головы, не говоря уже о том, что мы не будем знать, где находимся. Мустанг перешёл к кольцу света и наклонил голову назад, прослеживая взгляд Эда до края утёса, где очень рискованно произрастали саженцы деревьев, выступая через верх до половины. Одинокая капля приземлилась на его щёку. Она была холодной и неожиданной. Эд прищурил глаза на каменную баррикаду. — Она опускается в этом месте. Они уже какое-то время путешествовали вдоль ущелья, но держались в нескольких сотнях метрах на случай, если предсказания по поводу оползня после дождя оправдаются, поэтому они не заметили лёгкого спуска. Да и всё было в целом не так серьёзно, так как подъём был в пять раз менее серьёзным, чем первоначальное двадцатиметровое падение. — Если бы мы могли добраться до того выступа... — прикинул он вслух. — Тогда ничто не помешает волкам наброситься на нас, — возразил Мустанг, но его выражение лица трансформировалось в выражение глубокой задумчивости. Снаружи донёсся вопль. Или, скорее даже, рёв. Стены снова содрогнулись. Они напряглись и укрылись от летящих на них брызг земли. Вдоль крыши пошла трещина, угрожая расколоться со всей грацией разрушающегося ледника. То есть, ни с какой грацией. — Тогда мы не сможем туда добраться. Рука Эда сжалась в кулак, потягивая за порезы на коже. Он едва заметил то, как старший алхимик сжал челюсть и нахмурил брови. — Я не смогу. А ты сможешь. Эд отступил, его глаза расширились. Шок сменился ужасом, а затем невыразимым гневом. Таким, который можно было увидеть и почувствовать, но никакой крик его не передаст. Он зарычал. — О, нет нет нет. Ты засунь эти слова себе обратно в глотку. Мустанг избегал его глаз, голова была наклонена, чтобы он мог видеть выступ, тело было окаменелым и упрямым. — Это наш единственный шанс. Мы ни за что не доберёмся туда вдвоём. Я могу отбиваться от них какое-то время, а ты пойдёшь найдёшь помощь. — Ты погибнешь! — выкрикнул Эд. Его плечи были напряжены и приподняты, словно он был готов нападать, в то время как его голова была наклонена и бесконтрольно вращалась. Очень быстро оцепеняющие приступы боли заменялись упорной жарой, обогревающей шею и горло и заполняющей глаза жидким огнём. Он горел изнутри. — Это должно случиться рано или поздно, так ведь? Мы уже зажились на этом свете, — повторил Мустанг, глядя на него. Его собственные, мать их, слова, использованы против него же. Эд прорычал. И вот снова он. Тот смиренный, виноватый взгляд, который омыл Эда словно бензин. — Ты уёбок, — бросил он. Слова пролетали через его голову, оскорбления и пропитанные ядом эпитеты. Слова, которыми он бы скорострельно ударил Мустанга, если бы его зубы пропустили что-то больше простого шипения. Они не переставали мчать наружу, только наполовину разборчивые и безо всякого порядка. Эгоист. Идиот. Отверженный. Жестокий. Тупой. Беспечный. Терпеливый. Засранец. Узколобый. Гиперопекающий. Дебила кусок. Конченый мудила. Некоторые смогли удивить его, им было слегка не место среди череды оскорбительных прозвищ. И у ублюдка ещё хватило наглости улыбнуться. — Иди. Я буду в порядке. В Эде поднялся страх, уродливый и тёмный. А больше всего прочего, всепоглощающий. — Ты вынуждаешь меня, полковник. — Извини, — сказал Мустанг, ложь стекала с его языка с так же легко, как масло из упавшей в канаву машины. И как назло, масло было легковоспламеняющимся. Он отвернулся от Эда, тихо подходя к до сих пор дрожащей стене. Он отказывался оказаться правым в этом. Он не хотел быть правым в нежелании доверять. И поэтому Эд замахнулся и вложил всю тяжесть в свой кулак, посылая его прямиком в челюсть Мустанга.