Ретроспектива. Часть I: Новый старт

2015 год Шум винтов, казалось, был единственным, что нарушало царившую с самого утра тишину. Океанская гладь была практически неподвижной, и летнее солнце блестящими каплями искрилось в волнах, поднимавших в воздух водяную пыль всякий раз, когда патрулирующие побережье вертолёты пролетали над ними слишком низко. Отсюда, сверху, когда море казалось практически прозрачным при свете дня, можно было прекрасно разглядеть плохо сохранившиеся улицы, служившие теперь новым дном, и ряды полуразрушенных зданий, всё ещё выступавшие из воды — цунами, прошедшееся по Японии после Второго удара, затопило изрядную часть бывшего Хаконэ ещё до того, как он был полностью перестроен, а позже и переименован в Токио-3. Когда-то не более чем провинциальный городок префектуры Канагава, теперь этот огромный, сверкавший на солнечном свету мегаполис казался практически вымершим — кругом не было ни души, поезда неподвижно стояли на железных дорогах, а станционные объявления предупреждали об отмене всех рейсов. Машины с распахнутыми дверями были брошены прямо на улицах, все светофоры зловеще горели красным, и лишь кое где можно было увидеть редких горожан, куда-то очень спешащих, точно предчувствовавших далёкую, ещё пока неясную угрозу, и теперь отчаянно стремившихся спрятаться от неизбежного. Лишь лёгкие порывы ветра, шелестевшие листьями деревьев, да стрекот цикад нарушали это странное безмолвие. У побережья, напротив, царило необычайное оживление — целая дивизия выкрашенных в белый цвет танков Type 90 с нанесёнными на башни чёрными буквами «ООН» расположилась на трассе вдоль береговой линии, устремив свои пушки в сторону океана, как если бы собравшиеся военные чего-то ждали; на окружавших холмах в боеготовности замерли артиллерийские и миномётные расчёты. Примерно раз в минуту из расположенных по всему городу громкоговорителей, раздавался монотонный голос диктора, раз за разом повторявший одно и то же предупреждение: — Сегодня с 12:30 на территории районов Канто и Тюбо, включая район Токай, объявляется чрезвычайное положение. Всем жителям следует немедленно укрыться в убежищах согласно графику. Повторяю — сегодня, с 12:30, на территории районов… Где-то вдалеке, почти у самого горизонта, внезапно раздался громкий всплеск — и в небо взметнулся сноп воды, будто что-то невидимое и огромное резко выпрыгнуло из глубин океана.

***

Первое, что ощутил Синдзи — как будто он долгое время плыл в глубине океана, изо всех сил сопротивляясь чудовищному гнету водяной толщи, и вот, наконец, вынырнул на поверхность. Судорожно и глубоко вздохнув, он распахнул глаза; все его тело била дрожь, и ему пришлось вцепиться в первое, что попалось под руку, просто чтобы устоять на ногах. Как только перед его глазами перестали плясать разноцветные пятна, и Синдзи смог, наконец, сфокусировать взгляд, то обнаружил, что ухватился он не за что-нибудь, а за стоявшую прямо перед ним телефонную стойку, казавшуюся подозрительно знакомой… Точно! Он ведь как раз собирался позвонить Мисато! Неужели… Неужели правда? Неужели… ему действительно удалось? Боясь поверить в то, что ему не мерещится, что всё это и в самом деле взаправду, мальчик затравленно огляделся по сторонам. Нет, ему не казалось… Всё так… Всё как в тот день, когда он впервые приехал сюда! Пустые улицы, по которым гулял ветер, подхватывавший листья, бумагу и прочий мусор, брошенные прямо на дорогах машины, высившиеся где-то на горизонте высотные здания Токио-3… В правой его руке, как и тогда, была дорожная сумка, набитая его немногочисленными пожитками, на спине — рюкзак с учебными принадлежностями, на нём самом — извечные белая рубашка и брюки, его школьная форма, а в другой руке, всё ещё прижатая к уху, была тёмно-зелёная трубка телефона-автомата, из которой раз за разом повторялось сообщение: — В виду чрезвычайного положения все телефонные линии отключены. Синдзи почувствовал, будто с его плеч свалилась целая гора; он с шумом выдохнул, даже не подозревая, что всё это время задерживал дыхание, и даже как-то весь обмяк, когда напряжение, всё это время державшее его в тонусе, наконец, покинуло его тело. Повесив злосчастную телефонную трубку обратно на рычаг, мальчик слегка повернул голову, посмотрев в сторону уходящей вдоль холма автомобильной трассы, затянутой лёгкой белесой дымкой… и застыл, увидев неподвижно стоявший там силуэт. Это пробудило кое-что в его памяти — обрывок воспоминания о том, первом разе, когда он увидел девушку на дороге; тогда он не придал этому значения, поскольку ещё не был с ней знаком, а в дальнейшем произошло много всего, на фоне чего эта, наверное, судьбоносная встреча казалась попросту неважной. Но сейчас… Сейчас он не мог не обратить внимание на уже привычную глазу школьную форму, на легко узнаваемые волосы неестественного голубого цвета, на внимательный взгляд чужеродных кроваво-красных глаз… Сомнений быть не могло — Рей Аянами, во плоти, стояла перед ним сейчас, совсем как в первый раз, и лишь теперь Синдзи понял всю противоестественность этого события. Потому что Аянами здесь быть не могло — в этот самый момент она, раненая, лежала в госпитале NERV в ГеоФронте, куда попала после аварии с Евой-00. Не было ни малейшей возможности того, чтобы она, целая и невредимая, стояла сейчас здесь, не сводя с него взгляда. Если только… Если только это была вовсе не Аянами — впрочем, теперь, зная, кем на самом деле была его суррогатная сестра, ему действительно не стоило удивляться столь неожиданному визиту второго Ангела. Зато удивился он кое-кому другому — тому, кого, по его воспоминаниям, раньше здесь не было. Потому что в этот раз Лилит была на дороге не одна; рядом с ней, также слегка размытый в тумане, в небрежной позе, засунув руки в карманы брюк, находился знакомый мальчик, красноглазый, с серебристо-серыми волосами, в такой же одежде, как и сам Синдзи. Ошибиться было невозможно — Каору Нагиса — Адам и Табрис, первый и семнадцатый Ангел в одном лице… Человек, с которым Синдзи предстояло встретиться не раньше, чем через год. И тем не менее, он сейчас был здесь, несмотря на то, что в самый первый раз, когда Синдзи проживал эту жизнь, он рядом с Лилит не появлялся. Стайка чаек вспорхнула с проводов, резко шумя крыльями, и Синдзи, вздрогнув, отвёл взгляд в сторону неожиданного раздражителя — и естественно, когда он вновь посмотрел на дорогу, там больше никого не было. Сделав ещё одну серию глубоких вдохов, чтобы успокоиться, мальчик в волнении провёл руками по волосам, понятия не имея, к лучшему ли то, что в этот раз вместе с Лилит был и Адам, или к худшему. Решив, что дальнейшее размышление в этом направлении определённо хорошо не скажется на его и так нестабильной психике, Синдзи пока решил для себя, что означает это то, что как раньше в этот раз уж точно не будет — а хуже, чем было раньше, у него и придумать ничего не получалось. Вытерев вспотевшие ладони о штаны, мальчик понял, что в его правом кармане что-то было. Засунув туда руку, он нащупал сложенный в несколько раз лист плотной бумаги и… какой-то металлический предмет. Синдзи нахмурился; он никогда не носил ни кулонов, ни украшений, и ничего похожего на то, что ощущали сейчас его пальцы, в его кармане быть не должно было. Сначала мальчик вытащил бумагу, которая, когда он развернул её, оказалась знакомой ему фотографией. Синдзи не мог не улыбнуться, глядя на свою бывшую и, возможно, будущую опекуншу, Мисато Кацураги, в коротких джинсовых шортах и жёлтой майке, сфотографированную на пляже в довольно дразнящей позе. Подпись к фотографии гласила: «Синдзи, я буду встречать тебя! ♥ — Кацураги Мисато», а нарисованная стрелочка указывала на её грудь; рядом было накарябано «Посмотри-ка!». Разместившийся чуть ниже след от ярко- красной губной помады успешно завершал более чем колоритное представление о майоре-капитане, которая должна была сейчас забрать его. Синдзи, весело фыркнув, убрал фотографию в нагрудный карман рубашки; взглянув на это фото, любой бы согласился, что это определённо не то, что двадцатидевятилетняя женщина должна отправлять четырнадцатилетнему ребёнку — к тому же, незнакомому, да ещё и мальчику. Но такова была Мисато, и если раньше её поддразнивания и подколки, отпускаемые не всегда в трезвом виде, изрядно смущали, то сейчас он вспоминал о них едва ли не с ностальгией. Наконец, вновь запустив руку в карман, он выудил оттуда подозрительный предмет. Первые несколько секунд он просто уставился на него пустым взглядом, отказываясь принимать реальность, отказываясь верить, что то, что он видел, в самом деле лежало на его ладони. Потом мальчик совершенно беззвучно рухнул на колени, не сводя взгляда с проклятого украшения, которое он сейчас держал в руках. Серебряный крестик на верёвочке, который носила Мисато, был почти полностью заляпан тёмными пятнами высохшей крови — её крови, когда она немеющими руками отдала его ему напоследок, перед тем, как отдать свою жизнь за него; так же, как и её отец когда-то передал этот кулон ей. Сейчас, после всего случившегося, а уж тем более после комплементации, он мог вспомнить этот момент в мельчайших подробностях — то, как она всеми силами стремилась сохранить ему жизнь, как она, с одним лишь пистолетом, в одиночку разделалась с тремя головорезами ЯССС, как даже истекая кровью пыталась вдохнуть в него — буквально, поцеловав его «по-взрослому», — хоть какую-то волю к борьбе, которой на тот момент у него почти не осталось. Больше всего на свете он бы хотел, чтобы этот крестик, служивший ему в комплементации и якорем, и маяком, остался там, где и должен был — в том, старом мире, ушедшим вместе со старым человечеством; но Синдзи был благодарен тому, что кулон был сейчас с ним. Потому что это теперь был его талисман — напоминание того, сколь дорого ему обошлось его потакание собственным слабостям, его покаяние всем, кто был мёртв ради того, чтобы он, Синдзи, был жив… И символ его решимости никогда, ни за что, никакими средствами не допустить того, что случилось, что всё ещё могло и должно было случиться — даже если мрачное будущее всё ещё было с ним, и навсегда останется с ним, как тень ужасающего кошмара, от которого он наконец проснулся. Преодолев настигшую его паническую атаку (и предчувствуя, что подобные приступы случатся с ним далеко не единожды), мальчик поднялся на ноги и, снова бросив тяжёлый взгляд на кулон, вновь засунул его в карман. О том, чтобы избавиться от него, не могло быть и речи — но и оставить его при себе он тоже не мог, не тогда, когда Мисато по-прежнему была рядом и могла в любой момент на него наткнуться. Ему нужно было спрятать крестик, где-то, где его никто не найдёт — и где никто, кроме Синдзи, не подумает его искать. Понимал мальчик и то, что дело было не только в его личных чувствах к этому предмету — оно могло пригодиться, как вещественное доказательство его правоты, когда ему, рано или поздно, придётся рассказать другим о том, что он знал. Уж чем Синдзи точно не страдал, так это наивностью — не после всего пережитого; не было ни малейшей возможности, что ему удастся в одиночку изменить ход событий достаточно сильно, чтобы предотвратить Третий удар. Даже несмотря на наличие в его руках самого мощного оружия, известного человечеству, и отец Синдзи, и тем более SEELE были людьми куда более могущественными, чем он, и обладали несоизмеримо большими знаниями и ресурсами. И если он хотел остановить их обоих, это означало, что ему были нужны союзники — что, в свою очередь, не оставляло ему никаких других способов убедить их в своей правоте, кроме правды. И начать он планировал с Мисато, одного из немногих людей, которому, как знал Синдзи, он мог безоговорочно доверять; только сначала ему нужно было её найти. Долго раздумывать над тем, как это сделать, мальчику, тем не менее, не пришлось — внезапно откуда-то из-за холмов раздался гул, перемежаемый раскатистым грохотом, а земля под его ногами задрожала с такой силой, что огни светофоров заморгали, а провода закачались. Воздух наполнился шумом вертолётных винтов, и вскоре из-за ближайшего холма показалось звено белых самолётов вертикального взлёта и посадки Heavy Fighter Jet-VTOL, принадлежащих Миротворческим силам ООН, которые летели задним ходом, стремясь всё время держать врага в прицеле. Грохот становился всё ближе, и Синдзи знал, кого он сейчас увидит, ещё до того, как силуэт гиганта показался из-за ближайшего холма. Перед ним был его самый первый враг, третий Ангел, которому SEELE, в соответствии с собственной сектантской трактовкой свитков Мёртвого моря, присвоили имя «Сакиил». Он был именно таким, каким мальчик его и запомнил — тёмно-зелёное, костлявое тело с широкими плечами, доходящими до колен руками и непропорционально длинными ногами. Его скелет, казалось, прорастал прямо сквозь его плоть, обнажая ключицы и рёбра, меж которыми, там, где у человека было солнечное сплетение, располагалось ядро — красный, светящийся шар, в котором словно бы непрерывно кипела жидкость. Голова и шея у него и вовсе отсутствовали, а зияющий пустыми глазницами череп, напоминающий птицеподобную маску средневековых чумных докторов, прорастал прямо из его груди. В первый раз Синдзи, не ожидавший чего-то даже и близко подобного, был до смерти напуган этим огромным кайдзю, словно бы сошедшим со страниц манги про Годзиллу; теперь же, зная, насколько по-настоящему опасными и смертоносными могли быть другие Ангелы, он не мог не заметить, насколько же пассивным казался третий. Движения его были медленными, неуверенными, как если бы он только-только научился ходить, и несмотря на то, что, судя по раздававшему из-за холма грохоту, его уже некоторое время обстреливали из танков, артиллерии и миномётов, третий Ангел попросту не обращал внимания на людей, продолжая напролом идти к своей цели. Миротворцы ООН, тем временем, осознав, что наземная атака не приносит результата, решили прибегнуть к воздушной — рой выпущенных противотанковых управляемых ракет просвистел по опустевшим улицам, поднимая пыль, после чего на всех парах устремился к противнику. Раздалась серия взрывов, и Ангел покачнулся, явно ощутив удар, даже если он, благодаря ангельскому АТ-полю, и не нанёс существу никакого вреда. В этот момент решив, очевидно, что роящиеся вокруг самолёты слишком сильно ему досаждают, отпрыск Адама внезапно остановился и быстрым движением выбросил вперёд руку, как будто хотел кого-то задушить; в этот самый момент сверкнула красная вспышка, и энергетический луч, вылетевший из копьевидной кости на запястье Ангела, угодил прямо в один из самолётов, не успевшего вовремя уйти с дороги. Синдзи, уже знавший, что должно было произойти, на сей раз не собирался стоять столбом и ждать, пока лишившийся одного крыла Jet-VTOL упадёт прямо на ту улицу, посреди которой он стоял, и уж тем более не желал присутствовать там, когда у сбитого самолёта взорвётся боекомплект (что как раз и произошло в прошлый раз). Так что он, быстро схватив свою дорожную сумку, со всех ног рванул прочь, приблизительно помня, откуда должна была приехать машина Мисато. Едва он успел свернуть за угол, как за его спиной раздался взрыв, опаливший горячим дыханием его спину, а затем улицу внезапно залило яркое, почти мистическое сияние. Оглянувшись, Синдзи увидел, как третий Ангел внезапно засветился красным светом, а над его головой возник белый ореол, напоминающий нимб. Вспышка белого света прокатилась по улицам, в то время как само существо легко оттолкнулось ногами и взлетел в воздух, как будто был легче пёрышка, а не весил по крайней мере несколько десятков тонн. Перелетев через несколько кварталов в столь длинном и изящном прыжке, он приземлился прямо на догоравшие остатки Jet-VTOL. Но Синдзи там уже не было — он находился на совершенно другой улице и с ощутимым облегчением улыбался, видя нёсшийся к нему на всех парах синий Renault Alpine A310. Мальчик замахал руками, привлекая внимание водителя, который ударил по тормозам с такой силой, что машина вошла в занос, развернувшись почти поперёк дороги и остановившись прямо перед ним. Пассажирская дверь открылась, и Синдзи не смог сдержать улыбку при виде Мисато Кацураги, сидевшую за рулём в своём коротком, облегающем чёрном платье и солнцезащитных очках. — Извини, что опоздала, — бодро заявила она, — Синдзи Икари, верно? — Э-э, да… А Вы — Мисато Кацураги? — спросил мальчик, борясь с желанием просто броситься вперёд и крепко обнять свою почти-мать — это определённо выглядело бы странно, учитывая, что они были едва знакомы. — Это я, малыш, — её улыбка стала ласковее, и она махнула рукой, — Запрыгивай, и не забудь пристегнуться! Повторять дважды ей не пришлось — кружившие в небе самолёты ООН в это самое время начали вновь закидывать третьего Ангела противотанковыми ракетами, от оглушающего грохота закладывало уши и звенели стёкла в окнах домов. Так что, быстро швырнув на заднее сидение сумку и рюкзак, мальчик быстро сиганул в машину, еле успев захлопнуть дверь; Мисато, переключив передачу, газанула так, что мотор зарычал едва ли не громче Евы, после чего, круто вывернув руль, помчалась прочь от Ангела. Вокруг того, между тем, продолжали рваться снаряды — теперь к обстрелу подключилась ещё и батарея реактивных систем залпового огня M270 MLRS, разместившаяся на одном из мостов. Ей на подмогу вскоре подоспело звено ракетоносцев Ан-71МД, но даже крылатая ракета «воздух-земля» не возымела эффекта — Ангел просто схватил её своими ручищами ещё на подлёте, после чего разорвал на части, а последовавший взрыв не причинил ему совершено никакого вреда. Синдзи едва успел пристегнуться, когда его швырнуло на спинку сидения, что заставило его схватиться за салонную рукоятку на потолке. Он возмущённо зыркнул на Мисато, на что глава отдела тактических операций NERV лишь ухмыльнулась, прежде чем (к облегчению мальчика) обратить своё внимание на дорогу; машину то и дело бросало из стороны в сторону, и Синдзи мёртвой хваткой вцепился в сидение, мысленно ругаясь на все лады. Откровенно говоря, он забыл, насколько рискованным и легкомысленным был стиль вождения Мисато, но, несмотря на это, она определённо знала своё дело — синий Alpine с лёгкостью маневрировал между брошенными автомобилями, срезал повороты прямо по тротуарам, а на прямых автострадах разгонялся до откровенной опасных скоростей, быстро приближаясь к холмам на окраине города. Эта короткая передышка дала мальчику время подумать над своими дальнейшими действиями. Когда настанет подходящий момент, он определённо посвятит Мисато в свою тайну, в этом у Синдзи не было никаких сомнений, но её одной определённо было недостаточно… Итак, кто ещё? Почти сразу же на ум пришла кандидатура Кадзи — он был близок к Мисато, что было несомненным плюсом; нравился Аске, что могло бы помочь Синдзи убедить её в том, что он не спятил; к тому же, был даже не тройным, а «четверным» агентом, и обладал связями не только в SEELE и NERV, но и в Министерстве внутренних дел Японии. Последнее могло особенно пригодиться, хотя бы для того, чтобы предотвратить ту чудовищную резню, которую ЯССС устроили во время нападения на NERV. Всё это уже казалось ему более чем трудной задачей; а ведь существовало ещё много того, о чём Синдзи в «прошлом» не имел ни малейшего понятия — база Табха, Ковчеги, MEPRO, IPEA, база «Голгофа», Воображаемый Евангелион… Впрочем, в первый раз Синдзи не интересовался делами NERV, поскольку ненавидел как само пилотирование, которое ему фактически навязали силой, так и всё, что хоть как-то было с ним связано. Однако отчасти его успокаивало то, что эти оставшиеся в безызвестности проекты могли быть им использованы — и у его отца, и у SEELE, по-видимому, и без того хватало карт на руках, чтобы добиваться поставленных ими целей, а значит не было смысла лезть на их игровое поле, когда можно было попросту создать своё собственное. К сожалению, размышления Синдзи пришлось прервать, когда он почувствовал, как машина начала замедляться. Мальчик с шумом вдохнул и сжал челюсти, быстро вспомнив, что это означало — Мисато хотела остановиться и поглазеть на сражение, что в «прошлом» вышло им боком, потому что именно в этот момент миротворцы ООН, очевидно, впавшие в отчаяния от осознания собственной бесполезности, решили пойти ва-банк и взорвать N2-бомбу — самое мощное неядерное оружие, известное человечеству, — прямо в черте города. Синдзи ощутил, как у него засосало под ложечкой — он, честно говоря, невероятно волновался при мысли о том, чтобы на самом деле что-нибудь изменить в своём прошлом, и, кажется, этот момент настал раньше, чем ему хотелось бы.

***

В командном центре ГеоФронта — штаб-квартиры NERV, расположенной более чем в шестидесяти километрах от места битвы (и, к тому же, под землёй, на очень большой глубине), — настроения с каждой минутой становились всё более тревожными. Легендарная «крепость человечества» в этот самый момент служила ставкой Военно-штабному комитету ООН — военному командованию, возглавлявшему Миротворческие силы, пытавшихся в этот самый момент всеми силами остановить Ангела, но, совершенно очевидно, терпевших неудачу. За их тщетными потугами с флегматичным выражением на лице наблюдал сидевший за одним из столов Командующий японского отделения NERV Гендо Икари — хмурый мужчина с жёсткой бородой и коротко подстриженными чёрными волосами; его глаза были скрыты за очками с тонированными стёклами оранжевого цвета, а одеждой служил чёрный мундир, застёгивавшийся у горла застёжкой в форме перевёрнутого зелёного треугольника. Он сидел в своей «фирменной» позе, по которой его знал, наверное, каждый сотрудник — сложив руки в замок и прикрыв ими лицо; это была старая привычка, сохранившаяся с тех более счастливых времён, когда он ещё был учёным, а не руководителем, но избавиться от неё он так и не смог. К тому же, сейчас эта привычка играла ему на руку, заставляя его казаться более внушительным и неприступным, чем он являлся на самом деле, хотя в действительности она просто помогала Гендо избегать любого общения с другими людьми. Единственным исключением из этого правила был его сенсей и единомышленник, профессор Козо Фуюцуки — пожилой, с седыми, аккуратно причёсанными волосами и изборождённым морщинами лицом, одетый в похожий мундир, но тёмно-коричневого цвета, с синей застёжкой. В NERV-Япония он занимал должность заместителя самого Гендо, а потому был вынужден стоять сейчас подле него и смотреть на истерику военных с тем же энтузиазмом, с каким воспитатели в детском саду обычно смотрят на вопящих детей. — Объект невредим и по-прежнему движется в сторону Токио-3, — доложил Сигэру Аоба, компьютерный техник NERV, корректируя изображение на видеоэкране, поступавшее со множества разведывательных беспилотников и самолётов ДРЛО; третий Ангел, тем временем, прекратил отбиваться от осаждавших его миротворцев и вновь, как ни в чём не бывало, двинулся к своей цели. — Наша авиация не в силах остановить его! — крикнула Майя Ибуки, которая в настоящий момент выполняла обязанности авиадиспетчера; эскадрильи СВВП, тем временем, спешно отлетали, чтобы перестроиться и пойти на новую атаку. — Мобилизуйте все части на базе Ацуги! — отдал приказ один из трёх высокопоставленных генералов, входивших в генштаб ООН; он командовал Сухопутными силами самообороны Японии, и сейчас в его голосе слышались шок и гнев при виде того, как доселе не подводившее оружие было теперь совершенно бесполезно. — Поднять в воздух все эскадрильи с базы Иума! Не оставляйте резервов! Уничтожить цель любой ценой! — практически прокричал другой генерал, в униформе Воздушных сил самообороны Японии. Пытаясь унять напряжение, он с такой силой стиснул в руке карандаш, что тот с треском сломался. Массивная голографическая система отображала, как к обстрелу третьего Ангела присоединилась реактивная артиллерия, а следом звено ракетоносцев запустило по нему крылатую ракету, которую Ангел, протянув конечность, просто разорвал на куски, как если бы она была сделана из картона. Взрыв от сдетонировавшей боевой части и воспламенившегося топлива на мгновение ослепил видеоэкран, а когда огонь и дым рассеялись, присутствовавшие в командном центре увидели, что на теле существа по-прежнему не было ни царапины. — Что?! — рявкнул командующий Воздушными силами и ударил по столку кулаком с такой силой, что пепельница, уже полная окурков, немного подпрыгнула, — Это было прямое попадание! — Танковая дивизия полностью уничтожена, — хмуро сообщил генерал Сухопутных сил, откинувшись на спинку кресла и сложив на груди руки, когда экран демонстрировал изображение разрушенной прибрежной трассы, посреди которой полыхали изувеченные и искорёженные остовы танков и бронемашин, которых третий Ангел на своём пути просто расплющил в лепёшки, — Применение управляемых ракет и артиллерии не дало результатов. — Чёрт побери! Мы ничего не можем сделать с такими малыми силами! — закричал командир Воздушных сил, вновь ударив по столу кулаком, после чего выкрикнул несколько ругательств, на которые, впрочем, никто не обратил внимания; едва ли не все присутствующие считали, что эти выражения довольно точно отражали текущее положение дел. Уголки губ Командующего Икари презрительно скривились за сложенными перед лицом руками, пока мужчина холодно наблюдал за всё возрастающей паникой военных. В специальное агентство NERV не просто так нанимали лишь самых лучших — сам Гендо в первую очередь ценил компетентных специалистов, коими эти дураки из ООН определённо не являлись, иначе до них бы дошло, что повышение калибра снаряда не играет никакой роли при изначальном отсутствии воздействия на цель. — Как мы и предполагали, он защищён АТ-полем, — подтвердил его мысли Фуюцуки, устало при этом вздохнув. Тон его напоминал лектора, вынужденного в сотый раз попытаться донести материал ничего не понимающим студентам, что, учитывая их ситуацию, было недалеко от истины. — Да. Обычное оружие неспособно поразить Ангела, — кивнул Гендо. Он был более чем уверен, что эту самую фразу его сенсей сегодня высказал как всему Военно-штабному комитету ООН, так и трём присутствовавшим здесь генералам по отдельности; скорее всего, ещё и не единожды. Точно так же, как был уверен в том, что военные не приняли слова профессора всерьёз, несмотря на то, что он был доктором в области метафизической биологии и определённо разбирался в том, о чём говорил. Что послужило непосредственной причиной разворачивающемуся сейчас на его глазах трагическому фарсу, Гендо сказать не мог — возможно, личные амбиции офицеров Миротворческих сил ООН, не желавших передавать контроль над ситуацией мутному агентству с неясными целями, а может быть и интриги Стариков, стремившихся выставить традиционные вооружённые силы в невыгодном свете, и, таким образом, укрепить общественное доверие к своим собственным институтам. В любом случае, происходящее было ему на руку — он не сомневался, что Лоренц в конце концов передаст ему руководство этой войной, даже несмотря на то, что пресловутый Ватиканский договор, параллельные NERV структуры, типа MEPRO и IPEA, равно как и юридическая «серая зона», касавшаяся всего, что было связано с Евангелионами, собирались серьёзно осложнить как его официальную работу, так и осуществление его собственных планов. В этот самый момент на генеральском столе зазвонил один телефонов защищённой линии связи 002, и генерал Воздушных сил, проведя электронным удостоверением по сканирующему датчику для получения доступа, взял трубку. Некоторое время он молча слушал то, что ему говорило вышестоящее руководство, после чего, сжав зубы, ответил: — Слушаюсь. Будем действовать, как запланировано. Гендо немного выпрямился в своём кресле и, в кои-то веки, удостоил генерала своим самым пристальным вниманием. Он предполагал, что могло означать произошедшее; исчерпав все свои возможности, военные решили использовать последнее, что имелось у них в наличии, за исключением, конечно, ядерного оружия — N2-бомбу. Это… обещало быть интересным. Оружие типа Non-Nuclear было основано на антиматерии, которая, как он знал, была тесно связана с «антивселенной», если даже не происходила из неё. Он сомневался, что бомба сможет уничтожить Ангела — свитки Мёртвого моря говорили об этом совершенно определённо, — но общность происхождения поражающего вещества и цели оставляла открытым вопрос о том, насколько большой урон сможет нанести аннигиляция. В любом случае, наготове у Гендо, как и всегда, был план «Б» в лице Евангелионов — особенно одного конкретного Евангелиона, — даже если ему он очень не нравился, и, при наличии у него выбора, он ни за что, ни при каких обстоятельствах не стал бы к нему прибегать. Причём сразу по нескольким причинам. Губы Гендо Икари еле заметно изогнулись в улыбке. К счастью, Кацураги была достаточно компетентна, чтобы справиться с возложенной на неё задачей.

***

Такого по-настоящему плохого дня Мисато Кацураги, не было уже очень и очень давно. Откровенно говоря, все последние три недели были сущим кошмаром как для Отдела тактических операций NERV-Япония, так и для неё лично, возглавлявшей этот самый отдел. И если бы у неё попросили определить точный момент, когда именно всё пошло к чёрту, она могла бы совершенно определённо назвать одно конкретное событие — активационный эксперимент с Евой-00 и её пилотом, Рей Аянами. Не то чтобы в нём так уж не было необходимости — девушке, которой институт МАРДУК присвоил кодовое обозначение «Первое Дитя», синхронизация с её боевой машиной давалась очень тяжело. Потребовалось несколько месяцев только на то, чтобы активировать Еву-00, и даже этого успехи Аянами были значительно ниже, чем у Второго Дитя в NERV-Германия. Эксперимент должен был облегчить Рей установление связи с Евангелионом — так, по крайней мере, утверждала Рицуко; естественно, результат оказался прямо противоположным. Модуль-00 впал в состояние, которое нельзя было назвать иначе, как бешенством (Рицуко в итоге постановила называть это «берсерком»), и до того, как у него истек запас энергии после аварийного отключения питания, успел разгромить испытательную камеру и катапультировать контактную капсулу, которая на огромной скорости врезалась в потолок и упала затем с большой высоты. Естественно, Рей потребовалось немедленно отправить в госпиталь — девочка получила множественные тяжёлые травмы, да и Командующий Икари, первым бросившийся ей на помощь, не избежал последствий, получив серьёзные ожоги ладоней после того, как попытался открыть раскалённый люк контактной капсулы голыми руками. В тот день Мисато впервые за несколько месяцев ночевала в ГеоФронте — ведь за любые проблемы с Евангелионами, возникшие в полевых условиях, отвечал именно Отдел тактических операций и лично она. Шум в такие моменты поднимали все, кому не лень — от IPEA до Комитета совершенствования человечества, и документы на её столе появлялись раньше, чем она успевала их заполнить и подписать. Словом, когда все нанесённые «бешеной Евой» повреждения были устранены, а вся бюрократическая волокита, связанная с этим инцидентом, наконец, закончилась, Мисато ничего не хотелось более, чем попросту напиться до беспамятства и весь следующий день проваляться в постели. Однако именно тогда, к её неожиданности, пришла новость о том, что институт МАРДУК выбрал «Третье Дитя», которым оказался ни много, ни мало сын самого Командующего Икари. Уже одно это возбудило в Мисато любопытство, поэтому когда встал вопрос о том, кто именно должен был забрать мальчика с вокзала Токио-3 и доставить в ГеоФронт, она попросила у профессора Фуюцуки разрешение лично этим заняться. Тот не возражал, даже если поручать офицеру тактического подразделения NERV что-то столь рутинное и могло показаться кому-то странным. В любом случае, задание обещало быть тривиальным — и оно таковым бы и оказалось, если бы не одно маленькое обстоятельство — появление в Токио-3 третьего Ангела. Весь город моментально встал на уши — в спешке была объявлена немедленная эвакуация, в половине районов города ввели чрезвычайное положение на неограниченный срок, а улицы заполонили Миротворческие силы ООН, толку от которых было не больше, чем от попыток завалить разъярённого носорога из водяного пистолета. Однако даже без окружавшего её хаоса у Мисато и без того хватало проблем, ведь, как бы она ни старалась, она не могла смотреть на эту ситуацию беспристрастно и объективно. Спустя пятнадцать лет, заклятые враги человечества вновь вернулись. Убийцы её отца снова были здесь… У неё, наконец, появилась возможность встретиться с ними на поле боя, наконец появилась возможность отомстить… Раздираемая меж должностными обязанностями и личными чувствами, у Мисато всё сегодня валилось из рук; не было ничего удивительного, что в этой суматохе она, ко всему прочему, умудрилась потерять Синдзи, и, уже чувствуя себя виноватой из-за своей безалаберности, что есть мочи носилась по улицам Токио-3, всё время смотря по сторонам в поисках знакомой по фотографии из досье внешности и молясь про себя, чтобы с мальчиком ничего не успело случиться. Даже если больше всего на свете ей сейчас хотелось быть тем, кто пускал противотанковые ракеты прямо в морду третьему Ангелу — и плевать, что последовавшие взрывы не наносили врагу ни малейшего вреда. К её большому облегчению, найти Синдзи, в конечном итоге, оказалось далеко не так трудно, как она боялась — заметить на совершенно пустой улице мальчика в школьной форме, махавшего ей руками, было не так уж и сложно. Понимая, что он, должно быть, пребывал в растерянности и замешательстве от всего происходящего вокруг них, Мисато решила применить дружелюбный и неформальный подход — тем более, что в её досье на «Третье Дитя» было сказано, что он отличался закомплексованностью, пассивностью, неуверенностью в себе и сложностями в общении с другими людьми. И она в этом не прогадала — мальчик заметно расслабился рядом с ней, и даже пару раз раздражённо стрельнул глазами в её сторону после того, как она особенно круто завернула машину, пытаясь как можно скорее оторваться от буйствовавшей в городских кварталах битвы. Наконец, когда они достаточно оторвались для того, чтобы не пострадать от случайно прилетевших по ним ракеты или снаряда, Мисато решила на время притормозить. Она была не в силах не коситься время от времени в зеркало заднего вида и наблюдать за Ангелом, которого военные продолжали поливать огнём из любого доступного им оружия. Для неё это было слишком личным, и ради такой цели она даже специально взяла с собой армейский бинокль; к тому же она была уверена, что Синдзи не стал бы возражать — в конце концов, мальчикам его возраста ведь нравились боевики со множеством взрывов и разрушений, особенно если там были гигантские кайдзю, верно? Однако у мальчика, кажется, на этот счёт имелось другое мнение. — Кацураги-сан, не останавливайтесь, — спокойно и без всякого предупреждения произнёс он, посмотрев прямо на главу отдела тактических операций. — А? — Мисато от неожиданности аж опешила. Последние несколько минут она размышляла над тем, как преодолеть тишину, воцарившуюся между ними после довольно неловкого знакомства, и то, что Синдзи внезапно заговорил с ней сам, привело её в изрядное замешательство. — Пожалуйста, Кацураги-сан, — тон мальчика стал напряжённым, когда он вновь посмотрел вдаль, где вокруг медленно бредущего силуэта третьего Ангела продолжали ярко вспыхивать разрывы ракет и снарядов, — Я просто хочу уйти подальше от… этой штуки. Мисато нахмурилась, по какой-то причине почувствовав, будто она опять где-то оплошала. Она ожидала, что Синдзи будет интересна битва, и совершенно не подумала о том, что он может быть банально напуган таким огромным и, очевидно, неуязвимым существом, о природе которого, к тому же, не имел ни малейшего понятия. Так что она просто пожала плечами, вновь переключила передачу и, ободряюще улыбнувшись мальчику, снова нажала на газ. Мотор зарычал, и синий Alpine, рванувшись вперёд, продолжил движение в сторону массивного холма; трасса, по которой они двигались, огибала его так, что холм загораживал от них и город, и происходившую там битву. Именно там располагался железнодорожный тоннель, который вёл к одному из множества входов в ГеоФронт. Откровенно говоря, Мисато и сама не понимала, почему ей не хотелось держать с Синдзи дистанцию — она едва знала его, и всё же, несмотря на это, мальчик ей понравился. К тому же, она, в некоторой степени, беспокоилась за него — всё тело Синдзи было напряжено, как туго натянутая струна, челюсти сжаты, пальцы крепко вцепились в обивку сидения, а сам он сидел абсолютно неподвижно и молча следил за Ангелом, словно надеялся, что его взгляд сможет прожечь в нём дыру. К счастью, кайдзю вскоре пропал из виду, когда они заехали за холм, чья массивная громада закрыла им более чем впечатляющий вид на Токио-3. Именно в этот момент мальчик, всё его время молчавший, вдруг снова повернулся к ней лицом. — Остановите здесь, — его серьёзный тон и напряжённое выражение лица вновь застали Мисато врасплох, однако на этот раз она не имела ни малейшего понятия о причинах такого поведения. Настала пора вывести этого загадочного мальчика на чистую воду! — Послушай, Синдзи, — состроив притворно-серьёзное выражение лица, сказала она, — Из нас двоих эту машину ведёшь не ты, а я, и, хоть по мне и не скажешь, я умею ею управлять… — Пожалуйста, Кацураги-сан! Сейчас же! — повторил Синдзи, глядя на неё едва ли не умоляющее. Сердце Мисато ёкнуло — этот взгляд задел какие-то потаённые струны её души, о которых она до этого момента даже не подозревала, и капитан NERV внезапно обнаружила, что не в состоянии отказать мальчику. Вздохнув, Мисато ударила по тормозам, и машина остановилась, чудом не уйдя в занос. Решив, что с неё хватит, женщина обратила по-прежнему дружелюбный, хотя и несколько раздражённый взгляд на мальчика, и даже уже открыла рот, но в этот момент Синдзи ни с того, ни с сего прыгнул на неё, крепко схватив за руки и повалив вниз. — Ложись! — услышала она его панический крик, но ответить попросту ничего не успела. Всё вокруг них внезапно стало белым; земля под ними затряслась, а все электроприборы в автомобиле начали бесперебойно моргать. Постепенно яркий свет тускнел, и Мисато смогла различить мгновенно обращавшиеся в пар облака в призрачно-синем небе, а где-то на горизонте горел яркий, белоснежный огонь. «Аннигиляция!» — панически прокричал её разум. Ахнув, она моментально обхватила руками мальчика и заключила его в объятия, ещё крепче прижав их к полу автомобильного салона. Ударная волна пришла почти моментально — в открытые окна ворвался горячий ветер, раздался оглушающий грохот, и Мисато могла только представить, как чудовищный взрыв N2-бомбы разбрасывал автомобили, выбивал в домах стёкла и сносил крыши, ломал, а то и выворачивал с корнем деревья. Её машина тоже опасно закачалась, но, к счастью, не перевернулась — очевидно, холм, за которым они прятались, поглотил большую часть ударной и ЭМИ-волны, за что она была невероятно благодарна; ей не хотелось воровать чужие аккумуляторы просто для того, чтобы доехать до ГеоФронта. Она определённо должна была Синдзи благодарность; что приводило её к другому вопросу — как именно мальчик понял, что именно должно было произойти, и, более того, среагировал так быстро? Третье Дитя становилось всё более и более загадочным с каждой секундой.

***

Полыхавшее на горизонте пламя вскоре погасло, а грохот, от которого закладывало уши, постепенно затих где-то в отдалении. Синдзи с облегчением выдохнул, наконец-то позволив себе расслабиться. Откровенно говоря, он очень сильно рисковал, когда попытался убедить Мисато остановить машину в нужном месте — он более чем заметил, как подозрительно она на него косилась, и прекрасно понимал, что наверняка натолкнул её на ряд вопросов, которые были для него довольно неудобны, и, вероятно, потенциально опасны. И всё же, тот факт, что ему удалось избавить машину Мисато от поломки, а её платье — от порчи, уже был для него первой маленькой победой; не говоря уже о том, что его рот в этот раз не был полон грязи. Увы, именно в этот момент Синдзи обнаружил, что находится в очень компрометирующем положении — он был уверен, что капитан NERV не особо раздумывала над тем, как именно они лежат, когда притянула его в свои объятия, пытаясь укрыть от взрыва. Однако сейчас мальчику было сложно не обращать на это внимание, ибо лежал он так, что уткнулся лицом в её довольно внушительную грудь. Мальчик покраснел, силясь выбросить из головы непристойные мысли, но не мог отрицать того, что положение его было более чем приятным, хотя и чертовски смущающим, а ещё почувствовал, как что-то между его ног очень обрадовалось всей этой ситуации… Чёртовы подростковые гормоны! К счастью, до Мисато вскоре тоже дошло, в каком положении они находились, и она наконец слезла с него, невозмутимо вернувшись на сидение и поправляя слегка задравшееся платье. Синдзи, чувствуя, как всё ещё горят его щёки, бросил на неё смущённый взгляд. — П-простите, что бросился на вас вот так, капитан Кацураги, — пробормотал он, ёрзая на своём собственном сидении. — Ах, ничего страшного, — отмахнулась женщина, после чего внезапно наклонилась так, что её лицо оказалось прямо перед его собственным, — Но даже не думай, что та фотография была каким-то намёком, — она расплылась в улыбке, — Я взрослая и ответственная женщина, и я определённо не собираюсь позволять охмурять себя даже такому милому мальчику, как ты! Синдзи от неожиданности пискнул и, кажется, покраснел ещё больше, резко отшатнувшись от Мисато, причём настолько, что довольно сильно ударился затылком об автомобильную дверь. Зашипев и потерев болевший участок, он бросил кислый взгляд на свою опекуншу, на что она только захихикала. И мальчик, совершенно внезапно, вдруг понял, что ужасно скучал по такой Мисато — весёлой, беззаботной, обожавшей дразнить и подкалывать его по любому поводу, а потом смеяться над его смущённым лицом и заикающимися оправданиями. Горько-сладкое чувство ностальгии буквально захватило его, и Синдзи сам не понял, как присоединился к смеху Мисато, которая, явно чувствуя себя легче от того, что между ними больше не было неловкости, ласково взъерошила ему волосы. — Приятно познакомиться, Синдзи Икари, — наконец хмыкнула она, сняв с глаз солнцезащитные очки. — Взаимно, капитан Кацураги, — улыбнулся ей в ответ Синдзи, на что женщина лишь покачала головой, поворачивая ключ зажигания и вновь заводя мотор автомобиля. Последствия недавнего взрыва, очевидно, не прошли для машины бесследно — индикаторы приборов всё ещё периодически моргали, да и двигатель завёлся лишь с третьей попытки, но в конце концов, Синдзи справедливо счёл, что конечный результат вышел лучшим, чем был в прошлый раз. — Можно просто Мисато, — улыбнулась мальчику капитан NERV, после чего нажала на газ, и синий Alpine продолжил свой путь в сторону ГеоФронта.

***

Гендо с видом вежливого безразличия на лице наблюдал за тем, как кружившие вокруг Ангела самолёты одновременно вдруг бросились в рассыпную, точно потревоженный косяк рыб. На экране появились отметки прицела, сфокусировавшегося на цели — корректировка авиаудара велась напрямую из ГеоФронта, поскольку расчёты суперкомпьютеров MAGI позволяли добиться максимальной точности. А потом сверкнула яркая вспышка — и мир снаружи внезапно окрасился в синий цвет, когда на горизонте в небо взметнулся столб белоснежного огня. Меж испарявшимися за секунды облаками ветвями искрились молнии — зарождающаяся ЭМИ-волна. Постепенно яркое сияние аннигиляции затухало, сменяясь вздымавшимся в небо облаком оранжево-золотистого пламени, а синее свечение сменилось кроваво-красным; высоко в атмосфере вокруг огненного столпа быстро образовывались чёрные облака сажи, кольцами расходившиеся в стороны, точно круги на воде. Следом ринулись потоки горячего воздуха, вздымая вверх тонны пыли, песка, земли и прочего мусора. — Приближается ударная волна! — объявила Майя Ибуки, и в этот самый момент изображение на экране не заморгало и, наконец, не погасло полностью, сменившись «белым шумом» помех. — Ха! — торжествующе крикнул генерал Воздушных сил самообороны, вскочив со своего кресла, — Готов! В то время, как командующий Морскими силами самообороны Японии, всё это время в основном молчавший, выглядел довольно скептически и, кажется, не был особенно уверен в успехе, генерал Сухопутных сил самообороны повернулся в сторону Гендо и Фуюцуки. — Похоже, вам здесь уже нечего делать, — самодовольно заявил он. Фуюцуки, вздохнув, лишь покачал головой, Гендо же и вовсе никак не отреагировал, продолжая молча сидеть, опираясь на сложенные ладони и ни на секунду не отводя взгляда от экрана. Дураки из ООН в любом случае были не более, чем раздражающим препятствием, и их высокомерие было не более чем следствием их полнейшего невежества в том, с чем они в данный момент имели дело. Возможность утереть им нос хоть и была приятной сама по себе, всё же не оправдывала затраченного на неё времени; всё, в любом случае, и так шло по его плану. Впрочем, хотя он и знал, что затея военных не привела ни к чему, кроме колоссального ущерба городу-крепости, это не означало, что N2-бомбы не смогут потом ему как-нибудь пригодиться. Но об этом пока ещё было рано судить — необходимо было для начала дождаться визуального подтверждения последствий взрыва. Трое техников NERV, выполнявших обязанности операторов суперкомпьютеров MAGI, в этот самый момент пытавшихся вновь подключить голографическую систему и видеоэкран к многочисленным средствам наблюдения, вышедшим из строя в результате воздействия ЭМИ-волны. — Состояние цели? — спросил Макото Хюга, который был среди них старшим по званию и потому формально руководил их небольшим техническим подразделением. — Наблюдение невозможно из-за помех! — тут же отчиталась Майя Ибуки. Будучи ученицей доктора Акаги, она разбиралась в MAGI куда лучше других, а потому считалась наиболее ценным специалистом. Генерал Воздушных сил самообороны, между тем, всё ещё был настроен оптимистично. — Взрыв был чрезвычайно мощным, — сообщил он хмурому командиру Морских сил, — Наверняка его уничтожило. Было не очень понятно, пытался ли он убедить в этом своего коллегу или же самого себя, однако сидевший рядом адмирал явно не разделял его уверенности в успехе. Между тем, талант Майи и её навыки работы с MAGI явно дали о себе знать — голографическая система внезапно «ожила», отобразив внушительных размеров кратер на месте того, что совсем недавно было одним из городских кварталов. — Сэнсоры в рабочем состоянии! — объявил Сигэру. В этот самый момент суперкомпьютеры, судя по всему, завершили анализ поступавшей информации — голограмма отобразила резкий подъём излучения, вызванного неизвестным источником прямо из центра кратера. — Выброс энергии в эпицентре взрыва! — отчиталась Майя, продолжая тем временем работать сразу на нескольких консолях и управляя передачей огромных массивов данных. — ЧТО?! — рявкнул генерал Воздушных сил самообороны, вновь вскочив со своего места, на лицах же двух других командиров застыло выражение шока. Тем временем, многочисленные самолёты ДРЛО, осуществлявшие наблюдение за ангелом, очевидно, также смогли оправиться от мощного электромагнитного воздействия. — Изображение восстановлено, — сообщил Сигэру Аоба. В этот самый момент «белый шум» на экране вновь сменился видеозаписью, передающейся в ГеоФронт в прямом эфире — хоть на этот раз её качество и было значительно ниже. Вид, прямо скажем, был впечатляющий — местность в области взрыва, казалось, превратилась в пылающую преисподнюю. Здания в близи эпицентра превратились в пыль, а песок раскалился до такой степени, что превратился в стекло. Всё, что ещё могло гореть — горело, исторгая клубы чёрного дыма и снопы ярких, тлевших в воздухе искр. И на фоне всего этого, в оранжево-красном зареве пожара, высился тёмный силуэт всё ещё живого третьего Ангела. За командирским столом раздалась серия шокированных вздохов, когда командующие Морскими и Сухопутными силами самообороны также оказались на ногах, тяжело опираясь на стол и не сводя глаз с экрана, как будто не в силах были заставить себя поверить в увиденное. Наконец, генерал Сухопутных сил как-то весь сдулся и, обмякнув, рухнул в своё кресло. — Это была наша последняя надежда… — глухо пробормотал он, выглядя совершенно обессиленным. — Невероятно… — сказал адмирал Морских сил, также опускаясь на своё место. — Вот дьявол! — в ярости рявкнул генерал Воздушных сил, со всей силы ударив кулаком по столу. Со своей стороны, Командующего NERV истерики штабистов ООН интересовали мало — зато его интересовало кое-что другое — третий Ангел тяжело дышал, с видимым усилием расширяя и сужая свои жаберные щели, а его птицеподобный череп потрескался и истекал какой-то розовой слизью. Это был не совсем тот результат, на который рассчитывал Гендо, но он был удивлён уже тем, что N2-бомба смогла нанести Ангелу хоть какие-то ранения; вероятность того, что обычное оружие, пусть даже настолько мощное, смогло бы пробить АТ-поле, была практически нулевой, и, скорее всего, свою роль всё же сыграло связанное с «минус-пространством» антивещество. Как бы то ни было, однозначным успехом произошедшее назвать было определённо нельзя; повреждения, нанесённые третьему Ангелу, в любом случае были слишком незначительны, и он уже начал отращивать новую, внешне неотличимую от старой голову прямо рядом с повреждённой. — Как мы и ожидали, он способен регенерировать, — пробормотал Фуюцуки таким тоном, будто смирялся с какой-то очень неприятной для себя истиной, которую он всё это время пытался игнорировать. — Иначе он был бы бесполезен как самостоятельная боевая единица, — согласно кивнул Командующий NERV, прекрасно зная, что его наставник имел в виду. Из свитков Мёртвого моря они оба знали, что генетически Ангелы практически ничем не отличались от них, и были, во всех отношениях, идентичны людям. Главным, что делало потомков Адама особенными, было наличие у них двигателя S2 — суперсоленоида, который Старики именовали «Плодом Жизни». Этот поистине неиссякаемый источник энергии обеспечивал им бессмертие, возможность быстро заживлять даже очень серьёзные раны, способность изменять свои тела в соответствии с их волей, а также возможность многократно усиливать их АТ-поля, что делало Ангелов неуязвимыми для большинства видов оружия, за исключением сверхмощных образцов — N2 и, возможно, ядерного. Однако этот же самый орган обрекал их на вечное одиночество — АТ-поля были ничем иным, как барьерами между сердцами и душами живых существ, и для Ангелов они становились одновременно и неприступной крепостью, и непреодолимой преградой, навсегда лишавшей их возможности когда-либо понять друг друга. Это было то, что отличало их от человечества, обладавшего, в соответствии с вероучением SEELE, «Плодом Знания»; люди были смертны, а их тела — довольно хрупкими и слабыми, но они полагались на коллективное существование, способность к творчеству и изобретательность, чтобы добиваться прогресса и продолжать движение вперёд. В этот самый момент третий Ангел, судя по всему, обратил внимание на разведывательный вертолёт ООН, осуществлявший за ним наблюдение. На видеоэкране было отчётливо видно, как он очень медленно и тяжело повернул свою старую, разбитую голову, и его незрячие глазницы уставились прямо в камеру. Затем, буквально в какую-то долю секунды, сверкнула яркая вспышка — и изображение пропало, вновь сменившись «белым шумом». — Впечатляет, — в голосе Фуюцуки слышался неподдельный интерес учёного, столкнувшегося с какой-то особенно сложной задачей, — Он может расширять свои боевые функции. — И самообучаться к тому же, — добавил Гендо, который, в отличие от профессора, никакого удовольствия от этого факта не испытывал. Как вид, Ангелы были неспособны к импровизации, новаторству и взаимному обмену опытом, ввиду отсутствия у них «Плода Знания»; они могли лишь копировать, подражать и использовать ту информацию, что получили в результате наблюдения за окружающим миром, не имея возможности придумать что-либо оригинальное. Тем не менее, это не означало, что они не обладали способностями к самоанализу, не могли рассуждать и делать выводы, что, как показывало происходящее, позволяло им в определённой степени компенсировать присущие им ограничения. Это делало третьего Ангела опасным противником, и оставляло военных в полной неспособности что-либо ему противопоставить. Эту битву мог выиграть только Евангелион — и никак иначе. Свитки Мёртвого моря не солгали и в этот раз, а значит Гендо был ещё на шаг ближе к осуществлению своего плана.