Ретроспектива. Часть I: Новый старт

В том, что, из всех возможных мест, именно в контактной капсуле Модуля-01 Синдзи, в данный момент, чувствовал себя спокойнее всего, определённо была какая-то жестокая ирония. Возможно, причиной тому был сам факт, что, после всех перенесённых им мытарств, он, наконец, оказался в ставшей за целый год привычной обстановке — а возможно, просто знание того, что компанию в этом бою ему будет составлять не просто безликая, бездушная машина, но его собственная мать. Которую — какие бы обиды он не питал на её счёт, и как бы к ней ни относился, — он, в глубине души, всё ещё любил. — Первая стадия синхронизации? — до ушей мальчика донёсся голос Рицуко, передаваемый из диспетчерской по встроенной радиостанции мобильной связи. — Первая стадия синхронизации завершена, — ответил Сигеру Аоба. Раздалось знакомое дребезжание, а затем громкий щелчок — это контактная капсула была «ввинчена» и закреплена внутри Евангелиона. Синдзи откинулся на спинку кресла и расслабился, когда внутреннее пространство капсулы вдруг вспыхнуло ярким светом, а затем замелькало разными цветами. Нейроконнекторы А-10, напоминающие по форме белые заколки, соединённые дужкой, знакомо ощущались на его голове, хотя мальчику хотелось бы, чтобы на нём, для полного комплекта, был ещё и его контактный комбинезон — сидеть внутри Евангелиона в школьной форме было крайне неудобно, не говоря уже о том, что после боя её, в любом случае, придётся выкинуть; LCL, как он выяснил в прошлый раз, обладал крайне неприятным свойством приводить в негодность любые ткани, которые пропитывал. К сожалению, каждый комбинезон разрабатывался доктором Акаги индивидуально под каждого пилота, а у них, в данный момент, определённо не было на это времени. — Заполнить контактную капсулу! — услышал он тем временем очередной приказ доктора Акаги. Моментально открылись клапаны, и внутреннее пространство капсулы начало быстро заполняться маслянистой жидкостью янтарного цвета. Синдзи уже давным-давно привык к этому, поскольку знал, что, находясь в LCL, можно было продолжать дышать, но в первый раз он до смерти перепугался, всерьёз подумав, что его пытаются утопить каким-то особенно изощрённым способом. Учитывая, что знать о природе крови Праматери ему ещё, по идее, не полагалось, мальчик решил, что, во избежание подозрений, ему лучше опять притвориться напуганным. — Э? — воскликнул он, стараясь, чтобы паника в его голосе звучала как можно правдоподобнее, — Это ещё что такое?! — Успокойся, — раздался по радиосвязи успокаивающий голос Рицуко, — LCL заполнит твои лёгкие и будет снабжать твой организм кислородом. Ты скоро привыкнешь. Лёгкое шипение послужило сигналом того, что капсула была заполнена полностью. Синдзи, задержавший дыхание отчасти по привычке, а отчасти чтобы не возбуждать подозрений, медленно выдохнул, наблюдая за потоком пузырьков воздуха, вырвавшихся изо рта в мутное, оранжевое марево окружавшего его LCL. Наконец, зажмурившись, мальчик сделал один резкий вдох — и тут же поморщился от того, насколько неприятным было проникновение маслянистой жидкости в его лёгкие. Впрочем, это всё же было куда легче переносить, чем то, как он поступал обычно — раньше, в его первой жизни, он пытался вдыхать LCL понемногу, из-за чего захлёбывался, не говоря уже о том, что это вызывало у него сильнейшие приступы тошноты. Так что Синдзи в очередной раз поблагодарил комплементацию — и, в особенности, Аску, которая, как более опытный пилот, и поделилась с ним этим секретом. — Приступаем ко второй стадии синхронизации, — теперь сквозь внутреннюю связь был слышен голос уже Майи Ибуки. — Соединение с нервом А-10 — в рабочем состоянии! Синдзи ощутил, как нейроконнекторы на его голове мерно запульсировали, а следом — лёгкое покалывание по всему его телу; верный признак того, что в контактную капсулу подали электрический ток. LCL моментально подвергся электролизу, и мутный оранжевый туман, мешавший ему разглядеть хоть что-то внутри капсулы, внезапно вспенился и стал прозрачным. Даже давление, сравнимое с водным, полностью исчезло, и если бы не пузырьки, периодически вырывавшиеся из его носа и рта, можно было бы с лёгкостью представить, что вокруг него был воздух, а вовсе никакая не жидкость. Горько-солёный, металлический вкус крови, постоянно присутствовавший на его языке, однако, был не самым приятным дополнением к процессу, но Синдзи, в этот раз, предпочёл не жаловаться — учитывая, что LCL, как он теперь знал, в буквальном смысле было кровью Лилит. Так что мальчик просто расслабился и прикрыл глаза, когда внутренняя поверхность контактной капсулы внезапно заискрилась, точно россыпь блестящих на солнце бриллиантов…

***

Больше всего на свете доктору Рицуко Акаги, в данный момент, хотелось курить. Увы, сигарет под рукой, как назло, не было, да и, к тому же, ей не хотелось ещё больше нервировать и без того взвинченных перед боем сотрудников, портя воздух командного центра горьким запахом табачного дыма. Вокруг Модуля-01, между тем, кипела бурная деятельность. Целые бригады техников сновали туда-сюда, готовя киборга к бою — на фоне его титанической фигуры они были столь крошечными, что казались роем непрерывно мельтешащих, оранжевых муравьёв. — Подсоединяем к основному источнику питания, — докладывали они, когда толстый, массивный кабель, питающий Евангелион электроэнергией, был подключён к специальному разъёму на его спине. — Подать напряжение на все цепи! — приказал Сигэру Аоба, проверяя показания сразу на нескольких голографических экранах. — Есть! — отчиталось сразу несколько команд. В компьютерный терминал командного центра сразу же начала поступать информация о многочисленных показателях Евы-01. Что ж, пока что всё шло относительно хорошо — и именно это и заставляло Рицуко нервничать. Она, в конце концов, была учёной, а потому стремилась к тому, чтобы всё на свете было понятно и объяснимо. Всякий раз, когда происходило что-то, выбивающееся из закономерности, это, учитывая то, над чем она работала, почти наверняка было поводом для беспокойства — и самым большим подобным поводом в данный момент был, как ни странно, сам Третье Дитя. Не в первый раз за день она задавалась вопросом, что, чёрт возьми, с ним было не так; конечно, за все эти годы, что она знала Гендо, он о своём своем сыне практически не говорил, казалось, предпочитая делать вид, будто его и вовсе не существует. Однако то, что она в итоге увидела, совершенно не вязалось с тем немногим, что она слышала от него, а также из того, что было в официальных отчётах института MARDUK. Она увидела мальчика, который, несмотря на то, что ему было четырнадцать лет, казался гораздо, гораздо старше. Она увидела боль в его тёмно-голубых глазах, боль такой силы, которую не должен был испытать ни один ребёнок — а ещё мёртвенный холод, железную сосредоточенность и глухую стену полного безразличия к окружающему миру. Словом, сколько бы Мисато не повторяла, что Третье Дитя совершенно не походил на своего отца, Рицуко, тем не менее, заметила между ними столь сильное сходство, что ей, честно говоря, даже стало немного не по себе. Взгляд, который он бросил на неё, когда впервые увидел, совершенно не помог делу — там была ядовитая неприязнь, смешанная с чем-то вроде жалости, и, что хуже всего, доктор Акаги понятия не имела, чем она вызвала у якобы кроткого Синдзи такую реакцию. И это ещё не говоря о том, как он в лёгкую пресёк попытку своего отца надавить на него, да ещё и заставил Гендо изрядно понервничать… — Установить языком интерфейса — японский! — отдала приказ Рицуко, покачав головой и отбрасывая в сторону беспокоящие её мысли. — Контакт прошёл нормально. Обо всех странностях можно было подумать потом, когда угроза существованию всего человечества не будет висеть над их головами. К счастью, судя по показателям голографических экранов, компьютерный интерфейс Модуля-01 успешно активировался и работал в штатном режиме. — Подсоединить линии обратной связи! — отдала приказ её ученица Майя, наблюдая за тем, как линии двух параллельных нервных импульсов всё больше сближались, накладываясь друг на друга. Это в очередной раз заставило Рицуко задуматься о том, насколько высоким будет уровень синхронизации Третьего Дитя. На самом деле, именно этот пункт, казалось, совершенно не беспокоил Гендо — он прямо сказал ей, что не ожидал от собственного сына большего, чем преодоления минимально необходимого порога для того, чтобы попросту заставить Евангелион подчиняться себе. Однако, вспоминая все те странности в поведении Синдзи Икари, странности, противоречащие всем имевшимся на него досье, Рицуко гадала, не ждут ли её сюрпризы и здесь. И, как оказалось, вскоре они не заставили себя ждать. — Уровень синхронизации… 57,4%?! — Майя определённо собиралась доложить, но получилось у неё скорее вопросительное восклицание. Расширившиеся в шоке глаза смотрели на совпавшие друг с другом нервные импульсы Модуля-01 и его пилота, и на показатели — более высокие, чем всё, что Рицуко могла бы ожидать от мальчика, никогда прежде не садившегося в контактную капсулу. — Чего? — раздался удивлённый возглас Мисато, и Рицуко, честно говоря, могла её понять. Лучшим результатом по синхронизации, на данный момент, обладала Второе Дитя с её 59,8% счётом, однако достигла она этого путём многих лет упорных тренировок. Тому, что мальчик, ни разу в жизни не видевший Евангелиона, с первой же попытки практически сравнялся с ней, не было никакого разумного объяснения. Однако MAGI не лгали… даже если отображавшиеся на экране цифры были слишком невероятными, чтобы в них поверить. — Невероятно, я знаю, — вздохнула Рицуко, наклоняясь над плечом своей помощницы, дабы лично сверить показания, и, быть может, убедиться, что её глаза её не обманывают. Однако упрямые цифры продолжали показывать именно то, что показывали. — Все гармоники… в норме, — пробормотала Майя слабым голосом, видимо, всё ещё не отойдя от шока, вызванного необычайно высоким уровнем синхронизации якобы полностью неподготовленного пилота, — Нарушений не зарегистрировано. — Что ж, — Рицуко выпрямилась, наблюдая за тем, как многочисленные индикаторы на голографическом экране один за другим зажигались зелёным, — Кажется, всё работает. Мисато, какой бы сбитой с толку она ни была, всё же быстро взяла себя в руки — нахмурившись и кивнув, теперь по-настоящему выглядя как профессиональный военный офицер, она, без каких-либо колебаний, твёрдым голосом отдала приказ: — Приготовиться к запуску!

***

Чем ближе становился тот роковой момент, когда ему предстояло синхронизироваться с собственным Евангелионом, тем больше Синдзи нервничал. И причиною тому был не только неотвратимо приближавшийся бой с третьим Ангелом — бой, в котором он, между прочим, показал себя хуже всего, — но и потому, что этот факт означал встречу осиротевшего сына и его мёртвой матери, чья душа обрела вечное пристанище в ядре Модуля-01. Проблема была в том, что мальчик понятия не имел, как себя с нею вести — в какую-то долю секунды он испытал дикое желание просто раскрыть ей свой разум, швырнуть ей в лицо картины ужасного будущего, случившегося в том числе и по её вине, в гневе обвинить её в том, как она обманула отца, как позволила Аске погибнуть, как сама, совершенно сознательно, стремилась к концу света, считая, что иного пути не было… Но, поразмышляв над этим, Синдзи в итоге передумал — во-первых, он понятия не имел о том, как именно Юи Икари отреагирует на такое откровение. Быть может, стать бессмертным рукотворным божеством внутри Евангелиона и было целью всей её жизни, но она явно не была настолько безжалостной, чтобы согласиться с тем побочным ущербом, который стал последствием выполнения её плана. В лучшем случае, она могла бы спрятаться в ядре Евы-01 — и тогда синхронизироваться с ней станет невозможным для кого бы то ни было, что значительно ослабило бы оборонный потенциал человечества. В худшем случае его мать бы сошла с ума и наверняка попыталась бы сделать что-нибудь безумное или очень разрушительное, что так же, скорее всего, ничем хорошим бы не закончилось. А во-вторых, Синдзи сам не был уверен, что вообще хочет с ней разговаривать — и об этом, и о чём-либо ещё. Мать, которую он едва помнил и которая его не растила, была для него, по-сути, совершенно чужой женщиной, и то, что он в итоге узнал о ней, не сделало его чувства к ней менее противоречивыми. Одно мальчик знал точно — ему нужно было как можно скорее определиться с тем, какое место Юи Икари занимала в его планах на будущее, а также найти способ не дать ей эти планы испортить, если они, в итоге, не смогут прийти к соглашению. Но сейчас для этого точно было не время и не место — и это оставляло перед Синдзи другую проблему: необходимость установить нервную и эмоциональную связь с матерью так, чтобы она ни в коем случае не узнала не предназначавшейся ей информации и, более того, не заподозрила его в том, что он что-то скрывает. Чувствуя приближение рокового порога, мальчик заставил себя сосредоточиться — благо, имевшийся в этом отношении опыт вновь здорово помог. Управление Евангелионом было, на самом деле, довольно простым, если суметь правильно понять его ключевую особенность в лице сочетания обычных, механических действий, мало чем отличавшихся от вождения того же автомобиля, и мысленных команд. Основной загвоздкой было именно соотношение этих двух компонентов — механическое управление осуществлялось педалями и индукционными рычагами, весьма напоминающими джойстики; мысленные команды же передавались Евангелиону через нервную связь между пилотом и душой-посредником. От того, насколько глубока была эта связь (то самое, что и называлось «синхронизацией»), зависело, какой из методов управления доминировал в каждом конкретном случае. Слегка прикрыв глаза, Синдзи настроился на мерную пульсацию той самой связи, и лишь краем уха услышал эхо голосов из диспетчерской, сообщавших об успешной активации Модуля-01. Он ощущал уже знакомое, хотя и до сих пор сюрреалистичное чувство двойственности, как будто он одновременно являлся огромным, закованным в броню киборгом, и мальчиком, сидевшем внутри него. Кроме того, теперь он мог чувствовать некое присутствие, щекотавшее края его сознания — оно было там всегда, но раньше Синдзи понятия не имел, что этим «присутствием» был разум его матери; к счастью, мальчик сумел удержать себя от установления слишком глубокого соединения и надеялся, что его мать не заподозрила в его поведении ничего необычного. А вот командный центр NERV, судя по всему, заподозрил, судя по их удивлённым возгласам о том, насколько высоким был уровень его синхронизации. Синдзи ни в малейшей степени не удивился этому — конечно, он был способен и на большие показатели, но, во-первых, ему не хотелось углублять связь со своей матерью, а во-вторых, излишне раздражать Аску (которая, он был уверен, наверняка попытается узнать об этой битве как можно больше). И тем не менее, он не собирался сдерживаться больше, чем необходимо, даже если знал, что от него ожидали лишь преодоления минимально допустимого порога. Не с третьим Ангелом, бушующим на поверхности, не со своим поражением от его рук, которое, быть может, было и не самым болезненным, но которое Синдзи считал для себя наиболее позорным. Чувство вины за ранение Сакуры, конечно, ощутимо меркло в сравнении с числом множества других людей, погибших по его вине, но ощущалось, тем не менее, болезненнее всего — возможно это было связано с тем, что младшая сестра Тодзи была первой, кто пострадал из-за него, а возможно с тем, что она просто была гораздо младше и гораздо беззащитнее всех прочих. Независимо от причины, Синдзи был полон решимости не допустить того, чтобы это повторилось и в этот раз — а это означало, что ему было необходимо каким-то образом суметь победить третьего Ангела самостоятельно и ни в коем случае не позволить матери разнести здесь всё в клочья.

***

Едва слова приказа сорвались с губ Мисато, трое техников MAGI — лейтенанты Ибуки, Хьюго и Аоба, — немедленно начали отдавать распоряжения обслуживающим Евангелион техникам. — Убрать фиксаторы! — передал по громкой связи Макото. На большом экране Мисато могла наблюдать, как массивная фигура Модуля-01 шаг за шагом освобождалась от сковывающих его по рукам и ногам стержней из сверхпрочной стали. «Фиксаторы убраны!» — вскоре доложили техники. — Отвести блокировочный мост! — тем временем приказал Сигэру, и мост, соединявший два выхода из ангара, который, на самом деле, являлся огромной скобой, блокировавшей Евангелион спереди, начал медленно отъезжать вперёд. — Разблокировать гидравлические замки! — с громким «пф-ф-ф», сопровождавшимся натужным шипением, двухслойные металлические стержни вывинтились из своих пазух в плечевых пилонах Евангелиона. — Отвести основные и дополнительные стойки! Освободить крепления с первого по пятнадцатый! — вновь приказал лейтенант Аоба, и створки, удерживавшие пилоны Модуля-01, разъехались в стороны, освобождая титаническую машину из заточения. В это же самое время с гулким «в-в-вум» заработали насосы, откачивая из ангара колоссальные объёмы красного хладагента. — Внутренние батареи заряжены! — доложила Майя, в чьём голосе нервозность от предстоящей битвы сочеталась с облегчением от того, что все показатели на этот раз укладывались в приемлемые параметры. — Вход для внешнего источника питания в норме, — отрапортовал лейтенант Аоба, также наблюдавший за показаниями электрический цепей кабеля, питающего боевую машину. — Подготовка завершена, — наконец, доложил в командный центр главный техник после того, как бригада служащих в оранжево-красных костюмах завершила настройку Модуля-01. — Есть! — приняла доклад лейтенант Ибуки, и, без промедления, отдала новый приказ, — Ева-01 — к катапульте! Мисато закусила губу, сопротивляясь навязчивому желанию крепко стиснуть в руке крестик, висевший у неё на шее. Пока что всё шло хорошо — Ева-01 была, конечно, не настолько непредсказуемой, как Ева-00, но и она отличалась несколько «капризным» нравом; тем большим удивлением для неё было видеть, как Синдзи, по какой-то причине, смог без каких-либо усилий укротить титана. С первой же попытки он достиг таких показателей синхронизаций, каких не ожидала от него ни она, ни Рицуко, ни, судя по всему, Командующий Икари, судя по его напряжённой позе. И, поскольку годы службы в Миротворческих войсках ООН в Бразилии приучили её к тому, чтобы обращать внимание на такие мелочи, она не могла не чувствовать, что что-то во всём этом было не так.

***

По мере того, как автоматизированный эскалатор транспортировал Евангелион к пусковой шахте, Синдзи, наблюдая через экраны обзора за тем, как мимо него проплывает механизированное нутро системы технического обслуживания, чувствовал движение Модуля-01 так, будто тело киборга было его собственным — сказывалась высокая скорость синхронизации. Он знал, что у него оставалось не так много времени до того, как его запустят на поверхность, а потому он на время решил отложить самокопание; сейчас ему нужно было освоиться в привычных за год системах Евы-01, а потом придумать какой-никакой, но план на предстоящий бой. «Отобразить всю внутреннюю информацию о Еве-01», — отдал мысленный приказ Синдзи. Это было кое-что, чего он раньше не пробовал, поскольку в его первую жизнь он ненавидел эту мерзость, в которую его запихнули, до глубины души, и не стремился знать о них хоть что-то большее, чем то, что было необходимо для боя. Однако теперь, когда он знал о сути Евангелионов немного больше, равно как и о том, кто именно находился сейчас в ядре Модуля-01, ему было интересно посмотреть на документацию того, что его мать, без малейших колебаний, сочла бы величайшим творением всей её жизни. Компьютерная система управления Евой-01 подчинилась его приказу без вопросов — на обзорном экране перед ним появились несколько окон, в том числе подробная анатомическая схема Евангелиона с изображением и подписью всех кибернетических и искусственных органов и систем, внедрённых в него. Больше всего, однако, мальчика заинтересовал паспорт технической документации Евы-01, в котором было написано буквально следующее: «Специализированное Оружие Ограниченного Применения — Искусственный Человек (СООП-ИЧ) «Евангелион»: Модуль-01. Тип «Уртона» (Чёрный). Тестовая модель.» Это было… интересно. В его первый раз, когда он увидел Евангелион, он назвал его «гигантским роботом», и Рицуко отчасти подтвердила это, обозначив Еву-01 как «человекоподобная боевая машина». Однако в технической документации по этому же самому Евангелиону Синдзи мог ясно видеть, что то, что он считал лишь бездушной машиной, было прямым текстом названо «искусственным человеком». Итак, было ли это первой сознательной ложью, которую ему скормил NERV? Были ли в курсе остальные пилоты? А Мисато? Тогда, перед концом света, когда он видел её в последний раз, в её голосе чувствовалась горечь предательства — значило ли это, что они лгали и ей?.. Что ж, Аска, по крайней мере, была права в том, что его Евангелион, в отличие от Евы-02, был прототипом, если судить по отметке «тестовая модель» в самом конце. А вот второе обозначение — «тип «Уртона» (Чёрный)», — откровенно говоря, сбивало Синдзи с толку, поскольку он видел его впервые в жизни. Насколько знал Синдзи из предыдущей временной шкалы, существовало всего два типа Евангелионов — Ева-01, выращенная из генетического материала Лилит, и все остальные Евы, чьим донором послужил Адам. Поэтому что именно означала чёрная кодировка, равно как и сам тип «Уртона», Синдзи не имел ни малейшего понятия, так что он решил отложить эту мысль на будущее, сделав заметку поинтересоваться у Кадзи о сути этих обозначений — уж шпион-то, работавший на четырёх игроков сразу, должен был быть в курсе этой информации. А у Синдзи сейчас была совершенно иная забота, не менее сложная, от исхода которой могло зависеть очень и очень многое.

***

Волнение Мисато возрастало всё больше, когда металлические стержни, лязгнув, ввинтились в пазухи, закрепили платформу с Евой-01 на пусковой установке катапульты, а взрывостойкие двери шахты распахивались одна за другой, открывая путь на поверхность. — Шахта свободна! — доложила Майя, когда, наконец, все индикаторы на приборной панели загорелись зелёным цветом. Дорога для Евангелиона была свободна. — Готовы к запуску, — подтвердила её мысли Рицуко. — Вас поняли, — процедила в ответ Мисато, пытаясь сделать всё возможное, чтобы её голос не дрожал. Наконец-то… Наконец-то настал день, которого она, к своему тайному стыду, ждала все последние десять лет. Снова на передовой, снова лицом к лицу с инопланетной мерзостью, с врагом всего человечества — как тогда, в Антарктиде. Но теперь она больше не была беспомощным ребёнком, чья жизнь была куплена жертвой её отца. Теперь за её спиной была армия, собранная со всего мира, а самое мощное оружие, что когда-либо могло создать человечество, было под её командованием. Наконец-то она могла дать бой. Наконец-то она могла отомстить… Вот только… Она покачала головой, и, развернувшись на каблуках, обратила свой взгляд на Командующего Икари, всё это время сидевшего неподвижно, со сложенными перед лицом руками. Блеск оранжевых стёкол его очков не позволял увидеть глаза. — Вы уверены, что это сработает? — спросила она, позволив себе последнюю слабость, последнее мгновение сомнения, потому что она не могла избавиться от чувства, что что-то было не так. Не только с планом Командующего, но и с Третьим Дитя. — Конечно, — в голосе Икари-старшего не было ни уверенности, ни сомнений, будто он просто повторял написанный кем-то текст, который ему приказали вызубрить, — Если мы не победим Ангела, у нас нет будущего. «Сложно было бы найти более банальный ответ», — подумала Мисато, вновь повернувшись к командиру спиной. Пустые слова нисколько не уменьшили беспокойства главы Отдела тактических операций, и, что самое страшное, она не понимала причины этого так некстати возникшего конфликта — она хотела мести, годами вынашивала её, и вот теперь возможность сама упала ей в руки… и тем не менее, какое-то неприятное, тянущее чувство росло в её груди, когда она думала о маленьком мальчике, запертом внутри бронированного гиганта. О мальчике, который играючи обошёл все её барьеры, который, казалось, проник в её сердце, даже не пытаясь это сделать, который не был похож ни на что, к чему её могли бы подготовить написанные на него отчёты. О, как бы она хотела, если бы сейчас она могла беспокоиться только о мести! Если бы вопрос, смогут ли они уничтожить тварь, был единственным, что волновало бы сейчас её разум. И, возможно, если бы Синдзи вёл себя именно так, как она от него и ожидала, ей было бы проще на этом сосредоточиться — если бы он отказывался, упирался, боялся… Если бы он не хотел лезть в грёбанного робота, если бы его пришлось заставлять, пришлось давить, пришлось шантажировать… Словом, если бы он вёл себя именно так, как вёл бы себя любой нормальный ребёнок на его месте! Тогда, быть может, ей было бы проще… Но Синдзи не отказывался, не упирался, и, казалось, даже не боялся. Он казался почти… смирившимся. Как будто с той самой секунды, когда он впервые увидел Евангелион, он осознал и понял, что это была его судьба — и, что немаловажно, принял это. Он отправлялся в бой, но Мисато не видела в его глазах ни капли страха — лишь сосредоточенную решимость, лишь несгибаемую уверенность, а ещё какую-то затравленную обречённость. И именно это последнее ощущение было тем, что и выбило её из колеи. Она отправляла Синдзи на смерть, но он вёл себя так, будто и сам хотел умереть — и по какой-то причине это заставило Мисато чувствовать себя ещё более виноватой. Охваченная противоречивыми чувствами, она не услышала, как за её спиной напрягся заместитель Командующего Фуюцуки, как он, не повернув головы, тихо спросил: — Икари, неужели ты действительно так думаешь? По его тону нельзя было сказать, был ли этот вопрос риторическим или нет — и Мисато его, в любом случае, не заметила. Как не заметила и того, что Гендо Икари не ответил на вопрос — лишь только мрачно улыбнулся под сложенными перед лицом руками. — Пуск! — услышала Мисато собственный крик.

***

Вспышка энергии разрядила конденсатор, намагничивая и гусеницы, и тележку, к которой была прикреплена Ева-01, с громким рёвом и лязгом отправив Евангелион прямо к поверхности. Синдзи вдавило в спинку кресла от такой перегрузки, но мальчик, крепче вцепившись в рычаги, заставил себя сохранять сосредоточенность, даже если к горлу подкатывала тошнота. Сейчас ему как никогда раньше нельзя было терять ни голову, ни сознание — нет, если он надеялся предотвратить первое из своих многочисленных поражений. Итак, через несколько секунд он окажется на поверхности — что ему следует предпринять? Хуже всего было то, что в свою прошлую жизнь Синдзи так и не удосужился спросить у Тодзи, где он вообще живёт, а уж тем более о том, где в момент битвы находилась его сестра — несмотря на то, что они помирились, Сакура всё ещё была между ними щекотливой темой. К сожалению, это означало, что у Синдзи не было совершенно никаких зацепок, так что на ум ему пришли, в общем-то, два варианта: первый — попытаться в принципе избежать городского боя, и второй — найти Сакуру (и, возможно, Тодзи) до того, как они успеют попасть под раздачу. Честно говоря, оба варианта были… так себе. Для того, чтобы избежать разрушений в Токио-3, ему придётся выманить Ангела из города, и не было никакой гарантии, что Ангел в принципе захочет отвлекаться на него. Насколько знал Синдзи из слов Каору, большинство Ангелов пытались слиться с прародителем «плода знаний», вторым Ангелом — Лилит, — а потому третий Ангел мог попросту забыть о присутствии Евы-01 и продолжить вторжение в ГеоФронт. Что до того, чтобы найти Сакуру и Тодзи самому, ну… На самом деле, Сакиил был гораздо более медлительным и слабым, чем большинство остальных Ангелов, а значит, по крайней мере во время этого боя Синдзи мог позволить себе отвлечься на постороннюю цель. Проблем здесь было, в общем-то, две — как объяснить это командному центру, который сейчас наблюдал за каждым его шагом, и как в принципе найти двух людей посреди огромного мегаполиса. Это было, на самом деле, не намного легче, чем отыскать иголку в стоге сена — но в Синдзи было достаточно решимости для того, чтобы хотя бы попытаться. В этот самый момент двери шахты отворились прямо посреди опустевшей улицы, и Евангелион вынырнул из ярко освещённого тоннеля прямо в ночную тьму, очутившись нос к носу с третьим Ангелом. — Разблокировать предохранительный замок! — услышал он по внутренней связи приказ Мисато, и тут же почувствовал, как последние скобы, державшие закованного в броню гиганта на месте, исчезли; теперь он был полностью свободен, — Евангелион-01 — старт! Эта команда была всем, в чём Синдзи нуждался, чтобы полностью сосредоточиться на предстоящем бое — с этого момента всё должно было пойти иначе. Третий Ангел, покачнувшись, остановился, вперившись в мальчика пустыми глазницами своей маски. Оно и не удивительно — плоть Лилит, из которой состоял Евангелион, делала его похожим на Прародителя Ангелов, но отсутствие «плода жизни» — органа S2, служившего Ангелам в качестве неиссякаемого источника энергии, — явно сбивало «Сакиила» с толку. Синдзи воспользовался этим временным ступором своего противника, чтобы мысленным приказом активировать тепловизоры, позволявшие ему наблюдать за окружающим миром в инфракрасном цвете — это не только значительно облегчало ориентирование в практически полной темноте, но и отмечало красноватым цветом всё, что изучало тепло. Ангел в инфракрасном свете выглядел… странно, если не сказать иначе, потому что у него, по-видимому, полностью отсутствовала температурная регуляция. Его ядро на тепловизоре было окрашено белым цветом практически полностью — из-за колоссального количества тепла, порождаемого органом S2 в процессе выделения энергии, — тогда как остальное тело лишь ненамного превышало температуру окружающей среды. Синдзи, однако, на это не жаловался, ибо так третий Ангел, по крайней мере, не мешал ему наблюдать за множеством красных огоньков в городе перед ним, большинство из которых были гражданскими, оставшимися на поверхности. Теми, кто, потенциально, мог пострадать. Судя по имевшимся следам разрушений, третий Ангел вышел на эту улицу с восточной стороны, прямо от линии побережья; наиболее густонаселённый гражданский сектор располагался теперь прямо у него за спиной. Очевидно, когда в его прошлой жизни Ева-01 впала в состояние «берсерка», она отшвырнула Ангела прямиком туда — неудивительно, в таком состоянии Евангелион только и умел, что бездумно бросаться вперёд. К сожалению, отступление тоже было не вариантом, поскольку прямо за Синдзи располагалась шахта, ведущая прямо в ГеоФронт, куда Ангел, по-видимому, и направлялся. Итак, вперёд и назад он двигаться не мог, оставалось лишь две возможности — утащить третьего Ангела в сторону или прикончить его на месте. Поэтому, недолго думая, Синдзи мысленно приказал правому пилону открыться, без особых колебаний вытащил из разъёма прогрессивный нож, а затем мягко, словно кошка, бросился прямо на Ангела.

***

Несмотря на то, что Гендо Икари, молча сидевший со сложенными перед лицом руками и наблюдавший за разворачивавшейся битвой, всем своим видом излучал уверенность, в глубине души он был далеко не так спокоен, каким пытался казаться. Ещё во время первой своей встречи с сыном в ангаре Модуля-01 он почувствовал, как контроль незаметно, но весьма ощутимо ускользал из его пальцев. Поведение Третьего Дитя не просто не согласовывалось ни с одним из психологических отчётов, но было прямо противоположно им всем. Уже тогда Командующему NERV-Япония стало до боли очевидно, что события больше не протекали по запланированному им сценарию, и единственной причиной, по которой он вообще согласился продолжать следовать плану, было простое отсутствие времени придумать какую-либо иную альтернативу — уж точно не с третьим Ангелом, не прекращавшим атаковать ГеоФронт. Какая-то малая его часть ещё питала надежду на то, что, несмотря на то, что он был вопиющим образом дезинформирован, тот факт, что характер Синдзи в корне не соответствовал ожиданиям Гендо, не повлияет на его планы. В конечном итоге, независимо от того, боялся его сын или ненавидел, он по-прежнему впервые в своей жизни видел Евангелион и уж точно понятия не имел о том, как им управлять, не говоря уже о том, чтобы драться. В конце концов у Юи просто не будет иного выбора, кроме как вмешаться лично, и именно на это он, в конечном итоге, поставил решительно всё, в том числе и будущее человечества, независимо от того, насколько рискованным мог быть такой шаг. Однако сейчас, хотя фигура Командующего Икари и была по-прежнему неподвижна, внутри он буквально клокотал от ярости, быстро понимая, что он, по-видимому, был введён в заблуждение значительно больше, чем он до этого момента подозревал. Ирония была в том, что совершенно ничего не предвещало беды, вплоть до того момента, пока Евангелион не достиг катапульты и не начал подниматься на поверхность — тогда-то и начались первые странности. — Эм, семпай… — в голосе лейтенанта Ибуки отчётливо чувствовалась неуверенность, — Согласно показаниям MAGI, пилот… только что активировал тепловизоры? Доктор Акаги, наблюдавшая в это время за энергоснабжением Модуля-01, развернулась к подопечной и в удивлении приподняла бровь. — Но… Мы же его даже с системой управления не познакомили! — она покачала головой, мигом оказавшись за спиной лейтенанта и впившись взглядом в строчки поступающих данных, — Откуда он вообще знает, как… Злость Гендо Икари на то, что ему столь внаглую лгали, тут же сменилась пробирающей до костей паникой — если Третье Дитя был в состоянии самостоятельно управиться с Евангелионом хоть немного, весь его план можно было смело выбрасывать в утиль. Странности, однако, на этом не закончились. — Капитан! — воскликнул лейтенант Хьюга, — Пилот получил доступ к прогрессивному ножу! Ева-01 устанавливает АТ-поле! — Что?! — воскликнула теперь уже Кацураги, также бросившись к консолям, показатели на которых буквально сошли с ума. На большом экране персонал NERV мог наблюдать, как закованный в броню гигант, пилотируемый мальчиком, который, по идее, якобы никогда прежде не управлял ничем подобным, вооружился прогрессивным ножом и, не дожидаясь каких-либо указаний из командного центра, самостоятельно ринулся в атаку. Третий Ангел, очевидно, не ожидал того, что на него вдруг ни с того, ни с сего набросится гигант размером с него самого, и оказался не в силах удержаться на ногах. Модуль-01, не теряя времени, тут же прижал его к земле и замахнулся ножом, готовясь нанести удар. Однако в тот самый момент, когда клинок должен был пронзить ангельскую плоть, на его пути внезапно встала стена из мерцающих оранжевых шестиугольников — Ангел перевёл своё АТ-поле в режим защиты. Евангелион, отбросив нож в сторону, вцепился в подрагивающее поле пальцами, как будто стремился разорвать его на куски, однако в этот момент третий Ангел успел выставить свою лапу вперёд — и красный энергетический луч в ту же секунду врезался в грудь Модуля-01, отбросив его назад так, что тот едва снова не провалился в шахту. В этот момент Гендо Икари очень чётко уяснил для себя одну-единственную вещь — доктор Пейдж не просто будет уволена; она исчезнет без следа, чтобы никогда больше не быть найденной. Потому что скрыть владение профессиональной военной подготовкой было невозможно, и у его сына она определённо была — больше того, он, Гендо, об этом не знал. И означало это, в свою очередь, что дезинформация выходила за рамки простой халатности, а была самым настоящим предательством. А с предателями у Командующего NERV-Япония всегда был очень короткий разговор.

***

Мисато Кацураги прикусила губу едва ли не до крови, судорожно пытаясь сообразить, что ей теперь делать. У неё, конечно, с самого начала были подозрения, что грядущая битва с третьим Ангелом пойдёт не по плану, уже только по той причине, что сам этот план казался ей сущим бредом (впрочем, Командующий, естественно, её мнением по этому вопросу не интересовался). Не говоря уже о том, что, как бы ей ни нравился Третье Дитя, она чувствовала, что было в нём что-то не то, даже если она и не могла выразить это словами. Но то, во что, в конечном итоге превратилось первое сражение за судьбу человечества, она, при всём её опыте, предвидеть не могла совершенно. Худшим из всего, что в данный момент происходило, было то, что её подчинённые, очевидно, ожидали, что она будет командовать боем, однако Мисато не имела ни малейшего понятия, какие, чёрт возьми, приказы она сейчас должна отдавать! По идее, они на пару с Рицуко сейчас должны были обучать Синдзи основам управления Евангелионом и надеяться, что он успеет достаточно в нём освоиться до того момента, когда Ангел не придёт в себя от столь неожиданно возникшего перед ним препятствия и не начнёт атаку первым. Однако в этом, судя по тому, что она наблюдала сейчас на большом экране, необходимости определённо не было, поскольку пилот, каким-то невероятным образом, вполне неплохо справлялся и без её указаний. Она сощурила глаза, когда Ева-01 бросилась в атаку. Будучи офицером и, к тому же, ветераном Третьей мировой, она знала, как сражается новичок и как дерётся тот, у кого в этом есть хоть какой-то опыт. И действия Синдзи, с какой стороны ни посмотри на них, не были каким-то импульсивным поступком — мальчик действовал уверенно, и судя даже по тому, как он держал прогрессивный нож, определённо знал, что именно он делал… что, по всем законам логики, должно было быть невозможно. Да, он был немного неуклюжим и слегка «сыроватым», но наличие военной подготовки нельзя было не заметить, несмотря на то, что в психологических отчётах института MARDUK об этом не было сказано ни слова. В тот миг, когда Ангел, наконец, уличил возможность и выстрелил в Еву-01 из своего энергетического оружия, почти отправив ту обратно в шахту, Мисато против воли схватилась рукою за висевший на её шее крестик, молясь про себя, чтобы с Синдзи всё было в порядке — при таком высоком уровне синхронизации он ощущал бы боль от ранения так же хорошо, как если бы Ангел выстрелил в его собственное тело. Однако, к её огромному удивлению, буквально в следующую же секунду Евангелион вновь оказался на ногах и, не мешкая ни секунды, вновь бросился на третьего Ангела. Тому, очевидно, пришлось слегка ослабить своё АТ-поле, чтобы совершить выстрел, и Третье Дитя воспользовался этим, вцепившись Ангелу в руку. С экрана, естественно, не доносилось ни звука, однако Мисато видела, как крепко сжались фиолетовые пальцы, как подалась под сокрушающим напором чужеродная плоть, как деформировалась и изогнулась конечность Ангела, и могла практически слышать, как затрещали ломавшиеся под такой хваткой кости. Однако Евангелион ещё не закончил — внезапно он дёрнул повреждённую лапу Ангела на себя и схватился пальцами за костяной вырост на запястье, после чего… просто… вырвал кость с мясом. Мисато даже не заметила, как лица сотрудников NERV слегка побледнели, а Майя даже прикрыла ладонью рот, когда в воздух взметнулись ошмётки плоти, а на улицу хлынули потоки инопланетной крови из открытой раны. Она была слишком потрясена тем, что видела — но не самим действием, а жестокостью расправы. Третий Ангел дёрнулся и даже отступил на пару шагов назад, когда Евангелион перехватил вырванную кость заострённым концом вперёд, словно импровизированный кинжал, а затем, подобрав с земли прогрессивный нож, вновь ринулся в атаку. На сей раз у Ангела засверкали глаза, и в следующую секунду в Еву-01 полетел ещё один луч, но Синдзи даже и не думал замедляться — его марш-бросок остановила лишь вновь возникшая перед ним стена из мерцавших оранжевых шестиугольников, но на сей раз мальчик даже не стал колебаться. Вонзив нож и кость в одну и ту же точку, он просто… порвал ангельское АТ-поле в клочья, как если бы оно было бумагой. — АТ-поле Евы-01 нейтрализует поле Ангела! — воскликнула Майя, которая всё ещё была немного бледной. — Чёрт возьми, нет, он просто раскромсал его на куски… — прошептала Рицуко со смесью благоговения и ужаса. АТ-поле, лопнув, рассыпалось оранжевыми искрами, и, прежде чем Ангел даже успел среагировать, Евангелион полоснул по нему ножом, рассекая его от плеча до рёбер, раскроив надвое старую, повреждённую голову. Глаза Ангела вновь засветились, и вновь он нанёс удар по Евангелиону, но тот даже не дёрнулся, продолжая наносить удар за ударом, чередуя кость и нож, не обращая внимания на энергетические лучи, сыпавшиеся на его тело. И именно это — то, как пилот вот так спокойно принимал выстрел за выстрелом, напугало Мисато по-настоящему. Потому что она уже видела подобное, давным-давно, ещё во время её кампании в Бразилии. Людей, потерявших во время Второго удара всё, погрязшие в чувстве вины, считавшие, что их близкие погибли по их вине, что они не справились, не смогли защитить их… Таких людей всегда было легче всего опознать по тому, как они воевали — безрассудно, почти самоубийственно, не щадя ни себя, ни своих людей, а уж о враге и речи не шло. Они спокойно переносили ранение за ранением, как будто сознательно рвались в самое пекло, туда, где почти не было шансов остаться в живых, потому что так оно и было — они сражались не для того, чтобы победить, они сражались для того, чтобы погибнуть. И тот факт, что мальчик, с которым она познакомилась меньше суток назад, мальчик, смотревший на неё с таким теплом в глазах, которого она довольно давно уже ни от кого не видела, мальчик, предупредивший её о N2-бомбе, мальчик, которого она отправила на смерть… то, что этот самый мальчик воевал как самый настоящий смертник, что-то сломало внутри капитана Кацураги. Она и сама ещё не совсем понимала, что именно это было, но в одном была твёрдо уверена — она уже никогда не сможет относиться к Третьему Дитя по-прежнему. Третий Ангел, между тем, уже лишился обеих рук и в буквальном смысле истекал кровью. Евангелион стоял над ним с видом победителя, его фиолетово-зелёная броня была забрызгана красным, и воздел над головой руки с костью и ножом в кулаках, готовясь добить противника. Ангел, должно быть, в последний раз поднял свой птицеподобный череп, глазницы которого засветились белым светом, стремясь нанести своему врагу последний удар перед смертью, но Ева-01 оказалась быстрее — одним быстрым движением кость и нож пронзили кроваво-красное, кипящее ядро, которое мгновенно покрылось трещинами, а затем вдруг засветилось ярким, белоснежным светом. А затем раздался яркий взрыв, и большой экран в командном центре NERV на миг не показывал ничего, кроме чистейшей белизны, пока наконец, по мере того, как огонь угасал, персонал мостика мог наблюдать вздымавшийся над городом гигантский крест, целиком состоящий из кроваво-красного пламени, и разноцветную радугу, раскинувшуюся над ним. — Цель… Цель уничтожена, — сказал Макото Хьюга, и голос его показался невероятно громким в оглушающей тишине. Не было ни приветственных криков, ни аплодисментов — ничего. Мисато в этот момент и сама не понимала себя; почему месть, которой она так ждала все эти годы, сейчас вдруг казалась такой пустой? Почему ей вдруг показалось, что это не с Третьим Дитя было что-то не так, а с ней самой, да и со всеми вокруг? И почему вместо радости от свершившегося правосудия она чувствовала себя противно, гадко, как будто все они только что свершили нечто в корне неправильное, а может быть, и постыдное?