18:46

      — Ну, что скажете? Тест пройден? — Дамиано налил еще ксу-ксу.       — Ставлю вам пять с минусом, — я с прищуром взглянула на него.       — Не понял, — итальянец громко поставил бутылку на пол. Видимо, слишком громко, потому что после звона стекла о паркет, он тут же поджал губы и переставил тару на журнальный столик.       — Ну, несколько раз вы сбивались, синьор Дамиано, — я выпрямила спину и сдвинула брови. — Плохо подготовились.       — Синьор Давид, — итальянец ущипнул меня за плечо. — Коза.       Мы выпили. Я чувствовала, как алкоголь снова начал меня раскрепощать. Но мысль о возможном пении продолжала неприятно сдавливать грудь.       — Итак, твоя очередь, — напомнил Дамиано, проведя рукой по моему колену.       — Ты бросишь меня, как только услышишь мои вопли, — я бессильно упала на спиной на прохладный пол.       — Да, хороший повод, спасибо. Как раз искал его все это время, — итальянец недовольно сжал губы.       Я хихикнула.       — Давай, хорош ломаться, — Дамиано легонько тряс мою ногу.       С одной стороны, я понимала — в этом нет ничего такого: просто спеть одну песню. Никто не умрет и в квартире не выбьет стекла. Но я все еще не могла переступить через чувство стыда, которое пожирало меня изнутри и, сколько себя помню, мешало быть собой.       Я молча разглядывала потолок, анализируя себя. К реальности меня вернул голос Дамиано. Он тихонько напевал знакомые слова. Совсем тихо, но достаточно для того, чтобы вызвать нашествие мурашек.       — I feel so unsure, as I take your hand and lead you to the dance floor…* — его голос звучал невероятно чувственно.       Я поднялась на руках и посмотрела на него. Он мило покачивался из стороны в сторону, а голос набирал силу.       — As the music dies, something in your eyes, — Дамиано протянул ко раскрытые ладони. — Calls to mind a silver screen, and all its sad good-byes. — А затем прижал их к груди и набрал воздуха. — I'm never gonna dance again…       — Guilty feet have got no rhythm, — тихонько присоединилась я, осторожно подбирая под себя колени. — Though it's easy to pretend…       Дамиано расплылся в улыбке и взял мою руку.       — I know you're not a fool, — Дамиано подвинулся ближе, не отводя взгляда. — Should've known better than to cheat a friend, And waste the chance that I'd been given, — он наклонился и коснулся носом моего.       — So I'm never gonna dance again, The way I danced with you, — а я в ответ, нежно, его теплых губ.       Сильные руки обхватили мое лицо, а поцелуй углубился. Я провела ладонью по горячему торсу в сторону спины и придвинулась еще ближе. Обжигающими касаниями Дамиано медленно опускался все ниже, уже нащупывая застежку платья. Когда молния поддалась, по спине пробежал разряд. Будто чувствуя это, итальянец издал тихий рык и резко подхватил меня на руки. Наши языки продолжали страстный танец, пока он опускал меня на мягкие простыни. Всё шло к еще одному незабываемому моменту в моем путешествии.

***

      Я укуталась в одеяло, и, уткнувшись носом в разгоряченный торс, украшенный татуировками, прокручивала в голове произошедшее пару мгновений ранее. Сердце приятно восстанавливало ритм, а душа напевала только ей одной известную песню.       — Включай свой плейлист. Ты меня заинтриговала своим Rammstein. Хочу послушать, что слушают русские девушки-программисты, — губы Дамиано коснулись моего лба.       Пока я тянулась за телефоном с кровати, итальянец слегка шлепнул меня.       — Так это была замануха, — возвращаясь на кровать я щипнула его, на что получила прекрасный вид на язык итальянца.       Я включила свой плейлист и расположилась рядом. Музыка наполнила тихое помещение. Я прикрыла глаза, растворяясь в знакомых мелодиях.       — Нет русских песен? — внезапно спросил Дамиано после получаса прослушивания. — Вообще?       — Я почти не слушаю ничего русского.       — Занятно, — Дамиано пальцами крутил мою прядку волос.       Я лежала, слушая музыку и биение его сердца. Самое прекрасное сочетание звуков, которое мне доводилось когда-либо слышать. Палец обводил татуировку на красивой итальянской ключице, которая подчеркивала ее остроту. Медленно, я перевела палец на шею, аккуратно проведя ногтем по кадыку и поднялась к точеному лицу. Очертила его шершавую от щетины челюсть, нежные губы, прекрасный нос, острые скулы, красивый лоб. Я пыталась запомнить каждый его изгиб, каждую морщинку. Его карие глаза изучали меня, а мягкая ладонь легла на щеку.       — Мне хорошо с тобой. Просто невероятно хорошо, — тихо проговорил Дамиано. Я молча улыбнулась, разглядывая янтарные отблески.       — Что скрывают эти глаза? — прошептала я, не отводя от него взгляда.       — Они скрывают постоянно волнующегося мальчишку, который боится, что никогда не сможет быть по-настоящему счастлив, — все также тихо ответил он.       — Почему же этот мальчишка думает, что никогда не сможет быть до конца счастлив? — мой палец продолжал гладить нежное лицо.       — Этому мальчишке двадцать два, а ему иногда кажется, что он пережил уже слишком много плохого, из-за чего иногда становится сложно верить в хорошее, — он аккуратно поцеловал мою макушку. — А что скрывают твои глаза?       — Год боли, неуверенность в себе и недоверчивость, — я отвела взгляд.       — Что произошло?       — Очень грустное и болезненное расставание с человеком, который был мне очень дорог. Предательство, к которому никто и никогда не бывает готов, — уткнувшись обратно в теплый торс, я старалась скрыть подкатившую грусть.       — Я не предам, — он зарылся носом в мои волосы. — Обещаю. — Изрисованная грудь равномерно вздымалась.       В памяти снова всплыл прошедший год. Сколько боли и разочарования он принес. Первая любовь. И так хотелось верить, что она навсегда. Три года радости и грусти вместе. Тяжелый груз отношений на расстоянии все-таки раздавил нас тогда. Или только его…       В последний год было особенно сложно. Мы много ссорились, а каждый его или мой отъезд заканчивался слезами. Каждый раз казалось, что мы видимся в последний раз. И год назад эта мысль оказалась правдой. Он уехал, так никогда и не вернувшись. Всё время после сдавливало грудь, мешая дышать и заставляя сердце биться тяжелее. Спасали только работа и игры. Но моменты наедине с собой были просто невыносимы. Почти год я засыпала со слезами на глазах. Я слишком сильно привязываюсь к людям, которые меня окружают. И слишком тяжело с ними прощаюсь. Так было всегда, но в этот раз — невыносимо тяжело.       Когда мы познакомились мне было восемнадцать, а ему девятнадцать. Почти с первой фразы онлайн во время игры я влюбилась в этого наглого парня. Шли недели, мы сближались. Через месяц общения, он приехал. Никогда не забуду чувства, когда я впервые увидела его. Бабочки порхали в животе и казалось, что я порхала вместе с ними. Мы влюбились, как дети. Мы и были детьми.       Шли месяца, он не мог часто приезжать из-за денег. Мы держались. Каждый день созванивались в скайпе и делали что-то вместе: играли, смотрели фильмы, просто общались. Он был самым важным человеком в моей жизни. Той самой частью паззла, которую каждый пытается найти.       Что-то изменилось, когда пошел третий год. Наверное, усталость от негативных эмоций. Устали и он, и я. Мы ссорились по любой мелочи. Но также быстро мирились. У меня не оставалось незакрытых вопросов после этих ссор. Как оказалось, у него они копились. Постепенно этот снежный ком задавил его. Я не виню его. Я виню только себя. Под горькие воспоминания я, незаметно для себя, заснула. На груди мужчины, к которому теперь тоже привязалась, и которого так не хотелось покидать.