Blue Eyes Tell

Я тянусь за твоей рукой, Только твоя теплота в силах Расплавить моё холодное сердце, Которое я все это время прятал внутри. Каждый раз, когда я вспоминаю того, Кто бросил меня одного, Появляется чувство, Что во мне живет только темнота. Станет ли мне лучше? В порядке ли я? Я говорю с собой в зеркале, А затем слышу эхо смеха, Раздающегося в моих ушах. Пока ты со мной, Каждая часть моего прошлого, Превращается в часть моего будущего. Пожалуйста, держи меня крепче этой ночью, Настоящего меня, Которого я еще никому не показывал И нигде не могу отпустить на волю… (Слова песни Taemin — Under My Skin) — Мила… Кхм… Тэцухико… — медленно подошел к замершему Тэхену Юнги. — Ты можешь остаться у меня. — Не сегодня. Пойду прогуляюсь. — стеклянными глазами Тэцу посмотрел на Юнги и двинул вперед, оставшись наедине с разъедающими его мыслями. Но… — Детям нельзя гулять одними темной ночью. — шагая рядом с ним отозвался хен. Сзади них плелся Чонгук, переваривая произошедшее и все больше понимая, что Чимин совершил огромную ошибку. — Свалили оба! — заорал посреди пустой улицы Тэцу. — Я ясно сказал, что хочу побыть один. Я не нуждаюсь в вашей компании. Казалось, будто он едва сдерживает хранившееся все это время слезы где-то в глубине своей души, но не собирался их выпускать наружу, умело контролируя. Юнги с Чонгуком позволили ему уйти, остановившись, прекрасно понимая, что такое, когда ты хочешь побыть один. — Но Чимин запретил оставлять его одного… — шепот Чонгука разбивал эту ночь. — Иди домой, я пойду следом. — решительно произнес Юнги, похлопав Чонгука по плечу, — Напиши Чимину, как-то мне не очень нравится вся эта ситуация… — покачал головой Юнги, хмыкнув напоследок.

***

Казалось, будто жаркий асфальт готов был провалиться в преисподнюю, так яростно Тэцу выбивал кедами каждый свой шаг, вкладывая всю раздирающую злобу. Не так Чимин должен был узнать об этом, совершенно не так. А Юнги и вовсе не должен был этого знать. Тэцу толком не знал куда ведет его тело, бесцельно блуждая по ночному городу в поисках какого-либо бара. — Блять, даже сигареты нет! — проклинал эту ночь Тэцу и себя за бросание такой успокаивающей, по его мнению, вредной привычки. — Прости, я не курю, а то бы предложил… — раздался тихий знакомый голос позади. Тэцу мысленно завыл про себя, теперь понимая, что все это время за ним следовал Юнги хен. — Я же просил оставить меня в покое… — потерев переносицу и зажмурив глаза, зашипел Тэцу, одергивая черную футболку. Холодало. — Мне просто захотелось пройтись перед сном. — непринужденно объяснился Юнги. — А может быть пойти в местный паб за углом. Не составишь мне компанию? — Юнги-кун, а ты не думаешь, что мне, как ученику, не положено ходить по таким заведениям? — поднял на него свои ореховые глаза Тэхен. — С хера ли ты стал таким правильным? — хрипло засмеялся Юнги. Тэ лишь молча кивнул, все еще пытаясь унять бушующий ураган внутри него. Самое удивительное для него самого, что под теплым взглядом Юнги хена, Тэцу потихоньку оттаивал и расслаблялся, чувствуя себя в безопасности. Правда, после случая с Намджуном, автоматом включалось проклятое подозрение ко всему, и он снова окутывал себя невидимой защитной оболочкой, не желая подпускать к себе ближе. Дойдя до небольшого скромного токийского паба, где было всем на всех плевать, что Юнги было весьма на руку, парни заняли места у барной стойки, занимая высокие стулья, об которые, словно колокольчик, билась длинная цепь на тэхеновых черных джинсовых шортах. Не спрашивая угрюмого Тэцу, Юнги заказал бутыль вискаря, чтобы скрасить эту ночь, подливая больше младшему, чтобы тот выкинул ненужный мусор из своей башки. Спустя полчаса, почувствовав на себе пристальный взгляд старшего, Тэхен решился все-таки на откровенные признания. — Юнги, мне было пятнадцать… — начал Тэ, взволнованно уставившись в темные опьяняющие глаза старшего, внимательно следившие за ним. — Ты можешь ничего не рассказывать, Тэ… — остановил тягучим голос Юнги, заставив на миг застыть, приоткрыв свои сухие губы, слегка смоченные напитком. Слова хёна обескуражили Тэ, ведь всем всегда была так интересна чужая личная жизнь, особенно неудавшаяся. — Если быть честным, я не хотел, чтобы ты это знал, но раз уж так получилось, то выслушай меня. — алкоголь постепенно расслаблял Тэ, но в то же время сохранял ясность ума. — Я никого никогда не любил, первый курс старшей школы, а Наму был тогда на втором. Я всегда ко всему относился и отношусь серьезно и мне было совсем не до отношений, поэтому все попытки ко мне подкатить я пресекал… — смотря в пустоту и вертя в руках широкий стакан, продолжал Тэ, ощущая легкие касания длинных пальцев Мина на своей шее. — С Наму мы вскоре подружились… Я и не подозревал, что он может быть таким обходительным, таким чутким, заботливым, он постепенно, слой за слоем, обнажал мою душу, будто раздевал меня догола, ощущал каждую перемену моего настроения. Где-то в глубине моего сознания, я чувствовал, что что-то не так, мы были просто друзьями, и он так ловко пересекал эту грань, здесь не было места флирту, все по-серьезному, как я люблю. — Тэ внезапно замолчал, переведя острый взгляд горьких воспоминаний на старшего, не сводившего с него темных уверенных глаз, в которых плескалось золото вискаря. — Что-то я разболтался… — зачесав рукой растрепавшиеся волосы, нахмурился Тэ. — В конце концов, ему просто была интересна моя недоступность, а когда он понял, что я полюбил его и готов был на все… Так безрассудно с моей стороны… — Тэхен закрыл лицо рукой, стыдясь собственных чувств. — Он меня кинул, хотел рассказать всем в школе, но я пригрозил ему своим отцом… Немного по-детски… Но… — Я знаю, кто твой отец… — прошептал Юнги. — И хочу полюбопытствовать, почему ты не попросил его стереть этот болезненный отрезок воспоминаний… — Юнги-кун… — взгляд Тэхена был настолько колючим, что пробивал насквозь, но заставлял Юнги пододвинуться ближе, подставляясь под эти иглы. — Я считаю это нецелесообразным. Если бы не эти обстоятельства, не эта боль, не эти воспоминания… Я бы не стал тем, кем я являюсь… Но если тебе не нравится эта часть моего прошлого… Юнги внезапно прижал свой палец к губам Тэхена, заставляя заткнуться. — Мне плевать, что было в прошлом. Важно, то, что сейчас. — Юнги притянул Тэхена за затылок и прижался к нему лбом, всматриваясь в блестящие опьяненные глаза Тэ, ресницы которых незаметно подрагивали от такой близости. — У меня есть к тебе деловое предложение. Тэцу не смел отвести глаза, осоловело уставившись в расширенные зрачки хёна. Его притягивало как магнитом и от этого становилось страшно. После Намджуна разум Тэцу впервые разрешил чувствам взять вверх над ним. — Я больше не могу, я хочу тебя. — прошептал Юнги Тэхену в губы. Зрачки Тэхена мгновенно увеличились, а дыхание участилось. Это звучало настолько безумно и в тоже время заманчиво. — Ты меня бесишь, Юнги-кун. — прошипел Тэ, не отводя возбужденных глаз. — И от этого я хочу тебя еще больше. — продолжал нажимать на его затылок старший, гипнотизируя. — Ты меня бесишь… — повторился Тэцу, практически касаясь губ старшего — И это так заводит. — близость Юнги вперемешку с виски туманила разум. — Любить слишком больно, отношения не для меня… — пытаясь взять себя в руки, шептал Тэ, почувствовав руку старшего на своем бедре и попытался отодвинуться, проваливаясь в пучину влекущей страсти, но Юнги не пускал. — Я разве предлагаю тебе отношения? Любовь? Мне сейчас это также ни к чему. — продолжал Юнги, водя губами по терпким от алкоголя губам младшего. — Я знаю, что ты не нуждаешься в деньгах, но… я сделаю, все что ты захочешь, куплю что ты захочешь, убью, кого ты захочешь… Я буду твоей защитой. Дыхание Тэхена сбивалось и крупная дрожь била его обмякшее разомлевшее тело. Вкрадчивый голос обволакивал, пристальный взгляд не выпускал. Юнги обладал потрясающей силой убеждения. — Никаких отношений, правильно я понял? — опустился со стула Тэхен, разрывая зрительный контакт и медленно направляясь к выходу. Его жестко трепало от такого напористого и прямолинейного хена, глаза заволокла пелена вожделения. Он не ожидал, что Юнги так быстро возьмет все в свои руки, обходя глупый флирт. Юнги, заплатив с помощью смартфона, также неспешно покидал это унылое, но весьма уютное заведение. — Никаких… — подойдя к вышедшему Тэхену, Юнги обнял его со спины, прижимая к себе, вдыхая приятный аромат кожи младшего. — Я звоню, ты приезжаешь, мы доставляем друг другу удовольствие и занимаемся дальше своими будничными делами. По твоему желанию мы можем гулять, ходить по барам, я буду тебе личным психологом, готовить любимые блюда, все, что ты захочешь. И главный пункт нашей сделки — не влюбляемся, его категорически нельзя нарушать. — А красная комната будет? — усмехнулся Тэ, представив на мгновение бдсмные прибамбасы, вспомнив один знаменитый фильм. — Не люблю красный цвет. — сморщил нос Юнги, скривившись. — И как мне тебя называть? Дед Юнги? — тихо засмеялся Тэцу, пока Юнги незаметно вызывал такси до ближайшего лав отеля. — Называй как хочешь… — облизнул его шею Юнги, сменив тэхеновский смех на тихий ласковый стон. — Ты не против лав отеля? — Нет, но почему я? — вдруг поинтересовался Тэцу, ощущая нарастающее возбуждение, до сих пор пытаясь трезво мыслить, отвлекаясь на возбужденный орган, стесняющий шорты. — Ты единственный, кто напрочь сносит мне крышу. Не думай о плохом, я не хочу сломать тебя, мне нравится твой твердый, холодный характер, хочется согреть, смягчить… — Лепить из меня как из пластилина, да? — невесело прогудел Тэ. — Знаешь, из глины получаются выдающиеся произведения искусства… И не смей думать об этом в негативном ключе. — Могу звать тебя Пигмалионом тогда? — А ты будешь моей Галатеей? — Попахивает ванилью… — скривился Тэ от таких сравнений. — Зато я знаю наверняка, что ты не глупый и знаешь греческую мифологию. — Тогда надо добавить еще один пункт — не ебать мозги, раз уж мы с тобой такие умные, аники-сан… — бархатистым голосом протянул Тэхен, исполняя заветное желание Юнги называть его уважительно. (Аники-сан — старший брат, яп.яз)

***

— Очень занимательно… — оглядывался по сторонам Тэцу, осматривая синевато-зеркальный номер лав отеля, увешанный гирляндами, сверкающими голубыми огоньками, превращая огромную белую кровать в ледяную глыбу, словно айсберг посреди комнаты. И повсюду зеркала… — Я смотрю, ты еще тот извращуга… — ехидничал Тэ, собираясь принять душ. — Все для моей любимой Снежной Королевы. Ее ледяные покои. — засмеялся Юнги, опережая Тэцу и закрывая за собой дверь душевой. — Йа! — стукнул по двери Тэцу и усмехнувшись рыкнул, — Мог бы и дать мне первому помыться. — Мы можем сделать это вместе. И старших надо уважать. — пробубнил сквозь шум льющейся воды Юнги. — С таким извращенцем как ты? Да никогда в жизни… — бархатно засмеялся Тэ, снимая с себя одежду и разглядывая себя в калейдоскопе огромных зеркал. Тяжело сглотнув, он на секунду представил, как они занимаются с Юнги любовью, глядя в эти зеркала. От этих мыслей слегка закружилась голова, и Тэцу продолжил разглядывать номер, отвлекаясь от пошлых мыслей. Прозрачный шкафчик с презервативами, смазка… — Ничего себе сервис! — восхитился Тэцу. — Обижаешь, я выбираю только самые лучшие лав отели в Токио. — дверь открылась, и обнаженный мускулистый парень предстал перед Тэцу с полотенцем на голове. Равнодушие украшало лицо Тэцу, но внутри бушевали непреодолимые чувства уложить Юнги на постель и целовать…целовать…целовать… — Теперь моя очередь в душ… — прошел мимо в одних трусах Тэцу, случайно задев рукой задницу Юнги. — Милашка, ты даже ничего не скажешь? — искренне удивился Юнги, улыбаясь одними глазами. — Ничего такая фигура… — произнес Тэ, закрывая дверь в душевую. — Ну да, от тебя дождешься комплиментов, я и забыл… То же мне Эльза… — пробубнил Юнги, расправляя постель и доставая презервативы со смазкой. — Фу, ванильная смазка, шоколадная, карамельная… Ненавижу сладкое… — бормотал себе под нос Юнги, пока не услышал низкий голос самурая. — Там была ягодная, бери… — обыденно подсказал Тэцу. — Эй, Тэцухико, тебя вообще не смущает ничего? Как будто тебя каждый день привозят в лав отель… — недоумевал Юнги, наблюдая за невозмутимым спокойствием младшего. Все его любовники до этого нервно тряслись перед сексом с ним, отчего приходилось вечно брать всё в свои руки. — Только Чонгуку не говори и Чимину… — быстро приняв душ, вышел Тэцу, стряхивая воду с длинных волос, попадая каплями Мину в глаза. — Аккуратнее, парень. — шикнул Юнги, осматривая не менее мускулистое тело Тэцу, остановив взгляд на красивом вздымающимся члене младшего, который уже был наготове. — Ты меня поражаешь… — изумился увиденному Юнги, закусив губу. Плюхнувшись на кровать и приняв позу Данаи с картины Тициана, Тэцу будничным тоном предупредил старшего: — Только я плохо растянулся, давно никого не было… После Намджуна… — на последнем слове голос Тэцу слегка дрогнул, выдавая спрятанную боль. Медленно подходя к кровати, Юнги лукаво улыбнулся и кинул в него ягодную смазку с ультратонким презервативом. — Нахера растягивался то? Ты будешь сверху. — договорил Юнги, припадая к вставшему члену Тэцу, вбирая его своими красивыми небольшими губами, отчего тело Тэцухико предательски прошибло мелкой дрожью, разбивая напускное спокойствие и равнодушие. — Я смотрю, чья-та ледяная корка начинает подтаивать… — помогая рукой, подначивал Юнги, сверкая вожделенным взглядом. — Не дождешься, то же мне Анна, сестрица Эльзы… — потянулся к Юнги Тэцухико, лишая себя прекрасного минета. — Давай уже тогда, не тяни… — смаковал губы Тэхена старший, натягивая на него презерватив. — А растянуть тебя? — двигая пальчиками в разные стороны перед лицом Юнги, Кимура пронзал старшего манящим взглядом. — Прости, дорогой, я часто играю сам с собой с помощью различных игрушек… — Тэцу в изумлении поднял бровь и лизнул нижнюю губу… — А потом дрочу на тебя… — хохотнул Юнги, хватая Тэхена за ягодицы. — Ну ты старый извращенец, вот так ходи к тебе в гости… Мысленно уже давно оттрахал меня, да? — не унимался Тэцу, пока Юнги водил пальчиком между его ягодиц. — Естественно… Только трахал меня ты. — замурлыкал Юнги, когда Тэцу начал делать тоже самое, проскальзывая пальцем внутрь. — Господи, я сейчас кончу тупо от того, что наконец-то я нашел того, кто не боится меня и делает всё без моих указаний… Хоть отдохну от учебы и от работы, где я вечно главный… — шептал тяжело дышащему парню на ухо старший. — Я смотрю любишь молодых мальчиков… — язвил Кимура, укладывая Мина на живот и разводя его ноги в стороны. — А что взять со старперов, у которых даже хер нормально не стоит?! — возмущенно пробубнил Юнги, немного грустно вздохнув. — Да и дело даже не в возрасте, а в характере. — Устал быть главным по жизни? — начинал понимать старшего Тэцу, тем самым застав врасплох Юнги быстрой догадкой. Отношения и соулмейтство сейчас Мину ни к чему. — Да, поэтому давай-ка главным сегодня побудешь ты… — низко прошептал Юнги, вскоре почувствовав Тэхена в себе. — О да-а-а… А ты оказывается не такой уж и холодный, как я думал… Толчки усиливались, но стоны Тэцу были еле слышны, будто все это время он сдерживался, прикрывая глаза, неспешно двигаясь внутри Юнги. — И давно ты запер все свои чувства огромным замком, что даже сейчас не даешь себе почувствовать всю прелесть секса? — решил осведомиться Юнги, толкаясь Киму навстречу, тяжело дыша и глухо постанывая… Почувствовав вздымающуюся грудь Тэхена на своей спине, Юнги обдало горячим дыханием и густой голос младшего зашелестел: — После Намджуна я потерял способность что-либо ощущать, последний раз я плакал тогда, когда он ушел, я понял, что мне так легче, не привыкать ни к кому, ничего не чувствовать… — И ты так просто позволил мне затащить тебя в постель? — прислушивался к всхлипывающему Тэхену старший. — Придется признать, что я также представлял тебя в своих влажных фантазиях… — бархатистым голосом прохрипел Тэцу. — Ну давай, побудь девочкой из аниме, постони, покричи… — засмеялся Юнги, подначивая Тэхена, заставляя вбиваться его сильнее, показывая свое недовольство. — Yorifukaku, yorimuzukashiku, yorihayaku (Глубже, жёстче, сильнее на яп.яз) — Ах, Юнги-кун! — захрипел Тэхен, обнимая Мина, двигая тазом быстрее, сходя с ума от повелительного тона Юнги. — Так, Тэцухико, молодец… — зарычал Юнги, зарываясь лицом в подушку от накатывающего удовольствия, почувствовав на своем истекающем чувствительном члене длинные грубые пальцы Тэхена. Черные пряди волос нежно касались тела Юнги, заставляя извиваться в руках младшего как змея. — Давай, Тэцу, вот так, разозлись, злись на Намджуна, злись на то, что он кинул тебя, что он забрал у тебя Чимина, давай! Тэцу яростно надрачивал член Юнги, другой рукой хватаясь за его плечо, выгибая старшего на себя, позволяя себе рычать, стонать как ему хочется. — А теперь посмотри вокруг, смотри как ты меня трахаешь, полюбуйся… — замурлыкал Юнги, сотрясаясь от подступающего оргазма, заставляя Тэхена мощно кончить от завораживающего вида их тел, отражающихся в зеркальном лабиринте номера и неприлично притягивающего голоса, принадлежащего кузену Чон Чонгука. Следом за ним кончил Юнги, пачкая спермой белоснежные простыни, обмякая на кровати. Прижимающийся к его спине Тэцу пытался поскорее выровнять дыхание, лишь бы Юнги-кун не услышал громкое биение его сердца. Положив голову на подушку, Тэ старался даже не смотреть в глаза старшему… Но… Ловко перевернувшись, Мин застал его врасплох внезапным поцелуем, внимательно вглядываясь в светло-карие задумчивые глаза юноши. «Только не влюбляйся…» — повторяли они про себя как мантру. «Не влюбляйся… Любовь приносит лишь боль и разочарования…» — думал каждый из них. «Не сейчас…» — Повторим? — оторвавшись от увлекательного поцелуя, спросил Тэцу, облизывая свои губы. — Номер наш до утра… — благоговейно обвел взглядом его лицо Мин Юнги и горячо прошептал, — Только теперь я буду главным… — Как скажешь, сэнсэй. — не скрывая самодовольной улыбки, согласился Ким, уводя старшего в глубокий желанный поцелуй. «Не влюбляйся в его душу…» — промелькнуло в голове у Тэцу… «Но кто сказал, что нельзя влюбляться в его тело?»