Это не фанфик

— «Каждый из нас творец своей истории», — Антон задумчиво почесал свой острый подбородок. — Хорошо звучит. Я обязательно вставлю эту цитату в свой фанфик. — А давай. Тебе помочь написать его? Могу подкинуть пару идей. — Стой, ты сейчас серьезно? — Антон с недоверием уставился на друга. — Ты хочешь помочь мне, — Он резко вознёс руку, указывая указательным пальцем себе в грудь. — С написанием фанфика?! — Да. Почему бы и нет? Я между прочим тот ещё романтик и поэт. Антон продолжал с прищуром оглядывать своего собеседника, будто видел его впервые в жизни. И пусть предложение друга было странным, а Шастун просто не мог не ожидать подвоха, всё же в глазах его загорелись яркие искорки. Искорки желания, надежды и интереса. — Ну чего ты завис? Записывай, диктую. — Дмитрий ухмыльнулся и начал вести свой монолог, периодически останавливаясь, чтобы товарищ успел записать каждое его слово. — «Каждый из нас творец своей истории», - рассуждал юный парень, а блять, подожди. — Дима ударил себя по лбу. — С первого же предложения косяк. Парень не может быть не юным, убери это слово нафиг. Так, кхм, — Он потёр подбородок и продолжил: — Сделав сие логическое заключение, он открыл душу своему педагогу, рассказав про романтическое влечение к его персоне. Чего ему это стоило? Юноше пришлось признаться самому себе, другу и собственному преподавателю в ориентации. Это было невероятно сложно, в его душе разгорелось пламя противоречий, ведь мозг кричал: «Придурок, у вас ничего не выйдет», а сердце шептало: «А вдруг», - вселяя надежду в одинокую, когда-то разбитую душу. Это именно тот исключительный случай, когда шёпот был громче крика, а любовь сильнее разума… — Нифига себе, Димас, да у тебя талант! — Восторженно отозвался зеленоглазый, вызвав на лице товарища искреннюю улыбку. — Это я только начал! Дальше такое… — Парень многозначительно подмигнул другу, после чего вздохнув продолжил. — Антон с надеждой в глазах смотрел в голубые бездонные очи напротив, ожидая увидеть в них хоть чуточку тепла, но всё, на что он наткнулся, - это холодный, огромный айсберг, который собирался потопить корабль под названием «Вера». — Да, эй. Не было такого! — Обиженно буркнул Шастун, нахмурив при этом брови. Однако Дима одарил его взглядом, в котором так и читалось агрессивное: «сначала дослушай!» и Антон, поджав губы кивнул. — Так, о чём я говорил? Вот пидорас, сбил меня. — Друзья обменялись не особо культурными жестами. — А, вспомнил. «Но вы же тоже любите меня!» - обречённо простонал Антон, будто взгляд собеседника резал его без ножа. — Чего? Я до первого свидания не стону! — В его лицо тут же прилетела подушка. — Ай, дурак. — Слушай, я тут историю так-то развиваю. В oбщем…В глазах напротив мелькнул огонёк. Арсений Сергеевич оскалился, предупреждая об опасности, но тут же гнев сменился на милость, и он сказал: «Ты прав, нам нужно поговорить. Приходи сегодня в кафе, там всё обсудим: ». Ещё долгое время Дима описывал погоду за окном, душевные метания и переживания обоих персонажей, их одежду и настроение. И только тогда, когда Антон начал засыпать от потока скучной информации, кареглазый перешёл к сути. — Всё, всё, не спи. Они уже в кафе давно! — Когда Антон встрепенулся, парень продолжил рассказ. — «Антош, давай прогуляемся? Здешняя атмосфера сильно давит на меня, мне хочется сказать тебе кое-что слишком личное.», Голубоглазый брюнет придвинулся к юноше так близко, что у того спёрло дыхание, а зрачки предательски расширились, выдавая всю симпатию к собеседнику. Антон ответил согласием, и совсем скоро они оказались одни на безлюдной, тёмной набережной, которую освещали лишь редкие фонари. «Антон, мальчик мой. Я давно заметил, что выделяю тебя и твою роль в своей жизни. Ты и вправду мне нравишься, это глупо отрицать.» — Только попробуй сказать сраное: «но мы не можем быть вместе:», и я тебя закопаю! — предупредил Шастун. — «Арсений Сергеевич, это же просто сказка! Я так вас люблю, Арсений Сергеевич, я так…так…». Прежде, чем юноша успел закончить свою мысль, педагог подхватил его на руки, заботливо усадив на широкую каменную ограду, которая отделяла дорогу от реки. «Антош, я тоже люблю тебя.» — Боже, да!!! — Восторженно взвизгнул Шастун, захлопав в ладоши от восхищения. — «Но любовь нужно убить, Антон. Такие романы ни до чего хорошего не доводят. У нас огромная разница в возрасте, да мне даже по закону нельзя быть с тобой…» Арсений взглянул в зелёные глаза, которые уже наполнились слезами, и, поджав губы, виновато и очень грустно протянул «прости». — Нет, меняй. Дима, меняй, блять! — в сердцах вскрикнул разочарованный Тоша. — «Вы серьезно считаете, что заставить страдать меня и себя лучше, чем хотя бы попытаться создать тёплые и такие нужные нам отношения?» Антон злился, он с силой ударил по каменной оградке на которой сидел, после чего его запястье заныло от боли. Арсений сжал в своей ладони пострадавшую бледную кисть своего студента и, притянув к губам, нежно поцеловал. «Я бы никогда не заставил тебя страдать, Антош. Но любовь должна умереть, пойми». Антон с вымученным видом опустил свой взгляд на их скреплённые запястья и тихо прошептал: «Я буду страдать, если мы хотя бы не попробуем: », - на что преподаватель усмехнулся, добавив тихое «не будешь.» на вопросительный взгляд парня биолог ответил спокойным тоном: «Ты и есть моя любовь, Антош, а она…» — Преподаватель с огромной силой толкнул юношу в грудь, из-за чего тот, сдавленно вскрикнув, полетел вниз, падая в объятия тёмной, глубокой реки. «Должна умереть: » - закончил свою мысль Арсений Сергеевич, смотря на расплывающуюся лужицу крови ещё живого, но уже не борющегося за жизнь Антона. Айсберг в глазах педагога всё же потопил корабль под названием «Вера», а владелец айсберга проделал то же самое с юношей, чьё горячее сердце уже почти не билось… — Нихуя себе, блять! Ты чё, придурок? Пошёл ты…пошёл ты, Дима! — Антон ударил друга по бедру, из-за чего послышался вскрик боли вперемешку со смехом. — Да это же просто фанфик. Чего ты бесишься? — Какой же это фанфик? Это пиздец! Я думал будет романтика, может доля юмора, а ты стеклом меня огрел! Как мне теперь с Арсюшей встречаться? — Ой, точно. У тебя встреча с ним через полтора часа, собираться пора. И это, будь на связи, а то мало ли что. — Позов вновь многозначительно улыбнулся, за что снова получил по бедру. Следующие сорок минут до выхода парень выбирал подходящую одежду, носясь по комнате и недовольно ворча себе что-то под нос. Дима же с интересом наблюдал за тем, как его друг на полном серьезе покрыл комод матом за то, что тот куда-то дел его любимые джинсы. По итогу Шастун психанул и нацепил свою нежно-фиолетовую толстовку с новыми узкими джинсами. Он медленно прошёлся вдоль комнаты, напоминая своим видом пингвина, который небрежно переваливается с ноги на ногу. — Забавно, твоя толстовка такая же помятая, как ты на утро после пьянки. А джинсы, Шаст, ты в них ходить не можешь, как плавать будешь? — Диму явно забавляла данная ситуация. Он уже перестал воспринимать всё в серьез и просто начал играть по правилам Антона, ожидая, к чему это приведёт. Шастун же настроения друга не разделял, он схватил куртку и вышел из дома громко хлопнув при этом дверью. Дима даже не успел сказать важную вещь, поэтому быстро написал Шасту, что остаётся с ночёвкой у Кати, на что Антон никак не среагировал.

***

Когда парень дошёл до назначенного места, его настроение упало ещё сильнее. Неожиданно и неприятно пошёл мокрый снег, который так и норовил атаковать лицо бедолаги, поэтому в ресторан завалился злой снежный человек, а никак не добродушный, слегка поехавший студент, которого ждал биолог. — Шастун, чучело эдакое. Почему пешком шёл? Написал бы, я бы тебя подвёз. — Арсений, сорвавшись с места, принялся отряхивать юношу от снега, после чего помог ему расстегнуть замок, ведь Антону из-за покрасневших и окоченевших рук справиться с данной задачей было крайне проблематично. — Всё в порядке, я не замёрз. — Отмахнутся студент, случайно задев запястье преподавателя своей мертвенно-холодной рукой. — С ума сошёл! Шастун, весь мокрый и холодный, будто в проруби искупался, ужас. — Арсений словил на себе удивлённо-испуганный взгляд Антона, но решил это никак не комментировать. Он лишь вздохнул и, смягчившись, добавил: — Присаживайся, Антош. Только сейчас парень в полной мере смог насладиться внешним видом Арсения Сергеевича. Его тёмные волосы были слегка небрежно уложены, на теле красовался всё тот же классический костюм, который Антон успел рассмотреть на учёбе. На правой руке были надеты часы, обрамлённые золотой рамкой, что придавало образу мужчины большую солидность. Лицо же биолога было сейчас будто недосягаемо, ведь юноша боялся поднять взгляд и встретиться с тем самым айсбергом в голубых уставших глазах. — Антон, ты садиться будешь? — А, да… — Парень слегка присел, из-за чего почувствовал огромное натяжение в области бёдер. — Нет. Я не хочу сидеть. Я устал сидеть, Арсений Сергеевич. Педагог свёл брови к переносице, ведь заявление юноши показалось ему странным. Но что ещё следовало ожидать от встречи с Шастуном? — Антон, я немного не понял. Кушать ты тоже собираешься стоя? — Нет, конечно нет. — Зеленоглазый предпринял ещё одну жалкую попытку приземлиться на стул и не передавить при этом кровоток в ногах. Вышло так себе, поэтому он лишь вздохнул и тихо добавил: — Я не буду есть, не голоден. — Тогда, что мы забыли в кафе? Антош, я уже заказал нам чай и пару десертов. Дело в том, что ты не готов говорить, ведь так? — Арсений взволнованно уставился на Антона, после чего тот неуклюже плюхнулся на стул, выпрямив ноги под столом. Его глаза расширились, а на лице образовалась наигранная улыбка. — Всё хорошо. Я готов, Арсений Сергеевич. Узкие джинсы, которые к тому же стали влажными из-за снега, обтянули ноги бедолаги ещё сильнее, сжимая их с такой силой, что те начали онемевать. Однако парень старался не подать виду, что что-то не так, ведь сейчас решалась их с Арсением Сергеевичем судьба, а ради их «долго и счастливо» можно немного и потерпеть. Биолог сразу понял, что что-то не так, но решил тактично промолчать, списав все странности на волнение. Вскоре принесли медовые пирожные, украшенные листьями мяты и шоколадной стружкой, и шоколадное Брауни, посыпанное сахарной пудрой с красивой клубничкой поверх. Будь Антон в менее затруднительном положении, он бы тут же накинулся на эту прелесть, сейчас же он лишь вымученно улыбнулся и пару раз хлопнул своими длинными ресницами, смотря на преподавателя. — Вы знаете, я ничего из этого не ем. — Соврал парень, которому не понравился ничего не понимающий взгляд биолога. — Что значит «ничего»? Меня не устраивает такой ответ, Шастун. — Вам не нравится слово «ничего»? Я могу заменить его на противоположное по смыслу, если вам так хочется. — Антон оперся на руки и поднялся из-за стола. — Я всё из этого не ем, Арсений Сергеевич. — Он вышел из-за стола, растирая затёкшие конечности. — Да что происходит? Антон, что за комедию ты ломаешь? Я собирался с тобой серьезно поговорить. — Пойдёмте прогуляемся? Здешняя атмосфера слишком сильно давит на меня… — Парня передёрнуло от воспоминаний. Он мысленно проклял Позова и его дурацкую фантазию. — Какой прогуляемся? Ты весь мокрый, простынешь ещё. Сиди, грейся. А лучше давай я отвезу тебя домой, чтобы ты мог переодеться в сухую одежду. — Арсений тоже поднялся на ноги и решительно начал натягивать на себя куртку. «Это определенно худшее свидание: », — С обидой подумал шатен, заставив себя с силой схватить мужчину за запястье и притянуть ближе к себе. Тот уставился на юношу с нескрываемым удивлением, но вырываться не стал. — Арсений Сергеевич, простите за всё. Моя одежда уже не мокрая и мне совсем не холодно. Мы обязаны с вами погулять, всё обсудить и принять взрослое, взвешенное решение. — Хорошо. Но если ты себе отморозишь яйчишки, потом не жалуйся. — Биолог хмыкнул в ответ на смущенную моську собеседника. — И мне очень интересно, с чем связано то, что ты сидеть нормально не можешь. Не то чтобы меня это касается, просто сам пойми, что я могу себе надумать. — То ли улыбка, то ли ухмылка отразилась на лице мужчины, ведь смотреть на то, как краснеет паренёк, было крайне забавно. — Да нет, Арсений Сергеевич. Я просто надел изначально узкие джинсы, а сюда пришёл, так они ещё сильнее давить стали. — С нервной усмешкой ответил студент. — Ой, нет, не подумайте. Не то чтобы я увидел вас, и они стали давить…просто, блин. — Намокли и сели? — Улыбнувшись, догадался мужчина. — Намокли и сели. — Кивнув, отозвался Антон. — Ладно, пойдём, здесь набережная недалеко, в целом можно там прогуляться. — Не-не-не, не надо набережную, Арсений Сергеевич. — Парень вновь нервно усмехнулся, а по спине его пробежались мурашки. — Там ведь ветрено. Погнали лучше на заброшку. Тут недалеко есть одна, я часто на её крыше тусуюсь. Да, конечно банально, но и жизнь наша в фанфике проходит. — Чёрт с тобой, Антон. Если ты хочешь, то пойдём. Но я не очень понимаю, о какой заброшке идёт речь и почему мы не можем обсудить всё здесь… — Да тут недалеко, буквально пятьсот метров через лес пройти и мы на месте. Меня всегда туда тянуло, спокойное, атмосферное место. — Объяснил Антон, мечтательно улыбнувшись. Он намеренно проигнорировал последний вопрос, ведь сам не знал ответ на него. — Всегда тянуло, говоришь? Ты только что описал местонахождение заброшенной псих-больницы. Это ли не знак? — Преподаватель улыбнулся, но тут же взял себя в руки, вспомнив, что им предстоит тяжелый разговор. Они молча вышли из ресторана, так и не прикоснувшись к уже оплаченной еде. Дорога до назначенного места была тихой, но не неловкой, ведь каждый был погружён в собственные мысли. К вечеру снег уже не шёл, но лежал на земле тонким слоем, забавно хрустя под ногами. — Не страшно? — Спросил Арсений, остановившись возле огромного, ветхого здания. — Ну вы же не маньяк? — В шутку поинтересовался юноша, даже не надеясь на какой-либо ответ, однако преподаватель загадочно улыбнулся. — Антош, я маньяк? Это ты меня затащил в безлюдное место поздним вечером. — Усмехнулся биолог, после чего сжал запястье Антона, но тут же отпустил, сделав шаг в сторону. Парня это расстроило, но виду он не подал. — Тем более ты, судя по всему, имеешь на меня виды. — Вновь воцарила тишина, и Антон невольно загляделся на устрашающее, но такое притягательное место. Перед ними находилось большое здание, окруженное целым лесом репейника, крапивы и дикой конопли. От штукатурки здесь остались одни следы, крыша давно уж проржавела, а старые и дряхлые ступени покрылись мхом и толстым слоем грязи. От дремучего леса этот дом отделял лишь высокий серый забор, из которого местами торчали ржавые и кривые гвозди, обращённые остриём вверх. Этот серый забор и здание придавали месту какой-то унылый и печальный вид, из-за которого становиться действительно тяжело на душе. Вид у этого места, скажем прямо, крайне печальный. — А вы разве не имеете на меня виды, Арсений Сергеевич? Разве то, что мы сейчас здесь с вами, не означает, что всё взаимно? — Антон решительно шагнул в сторону огромной дыры в заборе, намереваясь пробраться к самому зданию. — Нет, Антош, не имею. Я никогда не любил и никогда не привязывался к людям. Я не хочу давать тебе ложные надежды, не хочу делать больно, просто пойми, что мы никогда не будем вместе. — Мы будем вместе, Арсений Сергеевич, хотя бы потому, что так решил автор фанфика. — Шастун казалось совсем не расстроен из-за слов мужчины, ведь он ожидал чего-то подобного, пусть и надеялся на лучшее. — Какой ещё автор фанфика? Антон, может нам стоит найти чуть менее заброшенную псих-больницу? — Арсений сам не заметил, как следуя за Антоном поднялся на крышу, с которой открывался вид на тёмные макушки хвойных деревьев. — Каждый автор своей истории, Арсений Сергеевич. И в моей планируется хеппи энд в виде наших с вами отношений. — Шастун был совершенно спокоен, он медленно лёг на каменный выступ на крыше. Лёг, потому что сесть попросту не мог. Но тут же встал, ведь Арсений Сергеевич чуть ли не силой заставил его подняться с холодного материала. — Антош, а что, если вдруг моя история не совпадает с твоей? Понимаешь, в моём хеппи энде нет места маленьким, вредным студентам, с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения. — Арсений положил свою руку на плечо зеленоглазого и, посмотрев в глаза, медленно и чётко произнёс: — Я не боюсь вступить со студентом в романтические отношения, были бы только чувства. — Больно. Антону очень больно. — Ты не особенный, но меня пугает твоё поведение, Тош. Пойми, я не могу с тобой возиться, ты взрослый парень и сам должен понимать, что в обществе является позволительным, а что нет. — Вы ведь сами меня отшлепали тогда. Сами сказали, что будете моим папой…Разве это не значит, что какие-то чувства у вас точно есть? — Антон почувствовал, как к горлу подступает комок. Было обидно и крайне неприятно. Не взаимная любовь - это, пожалуй, худшее, что есть в этой жизни. Сейчас казалось, что было бы лучше, если бы она была взаимной, и биолог бы сбросил парня с крыши, чтобы тот не страдал из-за невозможности их отношений. — Прости, я дурак, я не должен был этого делать. Но ты меня так взбесил в тот день, вспоминаю, и рука так и тянется повторить. — Брюнет усмехнулся. — Знаете, тогда было не так больно, как сейчас. — Антон медленно отстранился от мужчины. — Я вас понял, больше не буду беспокоить, видимо…это всё же не фанфик, Арсений Сергеевич. — Тош, ты весь дрожишь. — Капитан очевидность просто. — Замёрз всё-таки, убить тебя мало. Выперся в минус пять во влажной одежде, ещё и я тебя послушал. — Педагог недовольно покачал головой, подтолкнув при этом шатена к выходу. — Возвращаемся, я тебя довезу, и это не обсуждается. — Мне не холодно, это выплеск негативный эмоций наружу. Мы только пришли, никуда не надо уходить. — Что в фразе: «это не обсуждается» тебе не понятно? Антон, не заставляй меня применять силу. — Преподаватель нахмурился, показывая, что ему не до шуток. — Силу…Это как же? Опять отшлепаете? А давайте. Мне в прошлый раз даже понравилось. — Шастун с вызовом глянул на своего преподавателя, понимая, что он этого не сделает, однако Арсений двинулся на него вполне себе уверено. — Ну, знаешь. — Арсений схватил Антона одной рукой за талию, другой за запястье и перекинул длинное, но худое тело через плечо. — Сам напросился. Он спустился с лестницы и, не обращая внимания на брыкающееся тело, продолжил свой путь через хвойный лес. — Почему вы так со мной носитесь, если ничего не чувствуете? — Не унимался парень. — Как это ничего? Антон, я же тебя позвал, так что сейчас я чувствую ответственность. — Арсений Сергеевич, ну может мы хотя бы попробуем? Ведь как говорится: «Не попробуем…» — Не попробуем. — Отрезал мужчина, тяжело вздохнув. Дальнейший путь до машины, а потом и до дома был абсолютно ужасен. По радио в машине играло что-то лирическое, из-за чего Шастун лишь чудом не расплакался. На душе всё ещё скребли кошки, которых Антон мечтал успокоить алкоголем. — Что дома делать будешь? Тебя Дима ждёт?— Послышался голос биолога, который был обеспокоен состоянием парня. — Греться буду. Дима у девушки ночует, он часто стал у неё задерживаться, видимо, номер комнаты путает. У нас ведь восьмая, а у неё восемнадцатая. Забавная всё же штука - взаимная любовь, везде о ней слышу, а найти не могу. — Юноша усмехнулся. — Спасибо, что подвезли, до свидания. — Он выскочил из машины и зашёл в свою родную общагу.

***

Полчаса - ровно столько понадобилось Арсению, чтобы сдаться под натиском совести и вернуться к общежитию Антона. Почему-то было больно осознавать, что мужчина разбил сердце столь весёлого парня. И у самого в душе что-то щемило, странное, невиданное до этого чувство накрыло его с ног до головы. «Если это любовь, то почему её ещё не запретили?! Она же похуже наркотиков разум туманит: », Арсений поднялся на второй этаж и позвонил в звонок восьмой квартиры. За дверью послышались тихие шаги, и знакомый голос заплетающимся языком поинтересовался:, кто его беспокоит. — Антон, это Арсений Сергеевич. — А почему у меня ваш номер не отображается? У вас новая симка? — Алкоголик малолетний, понятно, как ты греешься. Мы через дверь разговариваем. Открывай! — Сами вы алкоголик, Арсений Сергеевич, я по двери ни с кем не разговариваю. Ну я себя понимаю, любовь зла, полюбишь и алкаша — Дополнил Антон. — Это да…