Это не фанфик

— Закройся, ублюдок! — Антош, давай поспокойнее, — мягкий голос мужчины, стоявшего оперевшись на стену, прозвучал, заглушая недовольное пыхтение парня. — Этот ёбанный чемодан меня доконает! — Антон отчаянно пнул неподдающийся его воле предмет, мгновенно пожалев о содеянном. Брюнет под жалостное ойканье в два шага преодолел расстояние до студента, который, морщась от боли, уселся на пол, потирая ушибленный мизинчик. Арсений поднял с пола голубой нарукавник, выпавший из перевернувшегося чемодана, и с неподдельным интересом уставился на него. — Это что? — он откинул чёрную крышку, достав идентичное надувное приспособление, и с непониманием покосился на парня. — Нарукавники, — шатен даже о боли забыл от возмущения, что кто-то посмел бесцеремонно залезть в его чемодан. — Вижу, что нарукавники. Почему они надутые? — ему удалось извлечь ещё и спасательный круг. — Ты дурак? — Чего сразу дурак-то? Надутые, потому что я не сдул, — обиженно пробубнил парень себе под нос. — У тебя не чемодан, а пачка чипсов. Тоже восемьдесят процентов воздух занимает, — усмехнулся Арсений, открыв клапан на спасательном круге, начиная его постепенно сдавливать. — А чего матрас надувной не сложил? Не поместился что ли? — он уже в открытую подстёбывал малолетнего гения, хоть в глубине души и скреблись кошки от подступающей тревоги в связи с близкой разлукой. — Сейчас я надуюсь — офигеешь, — не угроза, обычное предупреждение, прозвучавшее сквозь зубы, в довесок к презрительному взгляду. Попов уже собирался ответить, как его машина, стоящая возле общежития, засигналила, предупреждая о попытке взлома. — Что за нафиг?.. Он выглянул в окно, где, переминаясь с ноги на ногу, стоял Позов с огромным красным чемоданом. Парень, по всей видимости, решил загрузить его в багажник, не дожидаясь владельца машины, или специально таким образом решил выманить нерасторопных попутчиков из дома. — Переодевайся, я пока загружу ваши чемоданы, — он наскоро закинул сдутые нарукавники и круг, сумев застегнуть чемодан, с которым Антон провозился не менее получаса. — Ждём внизу, — быстрыми шагами он вышел за дверь, захлопнув её за собой. Антон остался наедине со своими мыслями, которые решили, что это отличный повод, чтобы устроить вечеринку, метаясь, кружась, путаясь друг в друге и в самих себе. Состояние критическое, но на лице как ни странно улыбка. Хотелось плакать, смеяться и кричать одновременно. Это всё ошибка, пауза — лишь отсрочка, жалкая попытка избежать решения: оставить всё как есть или же разорвать, пока не стало слишком больно. — Да всё же нормально было, что началось-то? — простонал Антон, свалившись на кровать, закрывая лицо руками. — Если я не думаю обычно, то надо не думать до конца! Всё хорошо, всё нормально, просто отпуск, просто перерыв, — из груди вырвался крик отчаяния, и Шастун сполз с кровати на пол, пытаясь разобраться в собственных чувствах.

***

Пока Попов загружал второй чемодан в багажник машины, к ним вышел Антон, который, казалось, светился от предвкушения заслуженного отдыха. — Ну что, Шаст, прощайся с общагой. Ты, конечно, в ней и так редко появлялся, однако сейчас у тебя даже возможности не будет её увидеть, — Дима похлопал парня по плечу, с улыбкой взглянув на старенькое, но по-особому атмосферное здание. — Прощай… Дорога до аэропорта выдалась напряжённой: все трое молчали, думая каждый о своём и ни о чём одновременно. Лишь чемоданы, изредка подпрыгивая на кочках, издавали глухие звуки, разбивая тишину и стоящие в багажнике пустые банки. Антон собирался пошутить, что хоть где-то они у Арсения есть, но не решился: атмосфера не та. Биолог был готов подстебать парнишку тем, что в его фанфик зачем-то добавили стекла, но промолчал. Дима хотел сказать, что аэропорт в другой стороне, но не стал тревожить водителя: слишком страшно было прерывать молчание.

***

— Про учёбу, балбесы, не забудьте! — мужчина в шутку погрозил обоим кулаком. — Пока, Дим, позаботься об Антоне, — он пожал студенту руку, поймав с ним зрительный контакт. — Антон… Голос заглушило неразборчивое объявление, обрекающее на расставание. Дальше брюнет не мог пройти, а время неумолимо мчалось вперёд, угрожая опозданием на самолёт. Мужчина сжал кулаки и зажмурился, делая шаг навстречу к Шастуну и припадая своими губами к его. Дима ошарашенно уставился на них, но быстро отвернулся от смущения. — Арс, тут люди, — нехотя отстраняясь от желанных губ, прошептал шатен. Он улыбнулся вновь, но к уголкам глаз уже подступали слёзы. — Плевать я хотел на них, — он нежно взял парня за предплечья. — Я буду скучать по тебе и твоим шуткам. Хорошего отдыха, Тош… Дима, прервав идиллию, схватил Шастуна за руку и затащил в растущую очередь в зоне контроля. В происходящее дальше Антон не вникал: он доверил мороку Диме и послушно следовал за ним хвостиком до самой посадки. В самолёте друзья почти сразу заснули и проспали бы с удовольствием весь полёт, если бы не одно «НО». Дети. Они кричали посменно в течение часа, заставляя всех пассажиров завидовать глухим. Когда наконец воцарилась тишина и можно было вздохнуть с облегчением, кричать начал Шастун. — Любовь — прекрасное чувство, оно не должно создавать монстров! Вот поэтому я по мужикам! — Потерпи ещё чуть-чуть, — Дима сочувственно посмотрел на друга, чьё кресло дёргалось из-за того, что его пинал непоседливый мальчишка. — Через два часа прилетим. Не стоит называть детей монстрами и орать о своей ориентации, если ты не хочешь, чтобы нас прямо тут ушатали. — Меня ушатывают уже час! — парень развернулся и злобно зыркнул на обидчика и его маму, сидящую в телефоне с наушниками. — Дамочка, утихомирьте своего ножного боксёра! — повышая голос, потребовал он, из-за чего мать вздрогнула и молча кивнула. — Не кричи! — Дима одернул ворчуна за рукав кофты. — А то что?! Вновь заголосил ребёнок, которого выдернули из сна два великовозрастных дитя. Антон виновато прикусил губу, опустив голову вниз. — Это… — ответил товарищ, закрывая лицо руками.

***

По прибытии они поймали такси и поехали по адресу, который указал Дима. Только спустя полчаса утомительной дороги Антон понял, что он понятия не имеет, куда его везут, а голодный урчащий желудок утверждал, что неважно куда, главное как скоро. — У меня есть бутерброды с языком, покушай немного, — Дима залез в сумку и извлёк из неё компактно запакованную в фольгу еду. — Я такое не люблю, — он презрительно скорчился, отодвигая двумя пальцами руку помощи. — Боже, Шаст, ты не пробовал, — стоило шатену распаковать перекус, как второй нахмурился ещё сильнее, словно маленький ребёнок, которого мама заставляет скушать хоть что-нибудь полезное. — Я обижусь, — обезоруживающий, нечестный, но действенный шантаж. Парень выхватил бутерброд и пару секунд смотрел на язык, будто стараясь прожечь в нём дыру. — Слушай, после сегодняшнего прощания в аэропорту тебе точно должно зайти, — Дима столкнулся с непонимающим взглядом Шастуна и пояснил: — Я имею ввиду языком больше в твоём рту, языком меньше — не особо ведь принципиально. Парень густо покраснел, а Дима залился тихим смехом. В глубине души юноша гордился, когда друг умудрялся ловко его подстебнуть, ведь этот дар он унаследовал от самого Антона, но от неловкости гордость, к сожалению, не избавляла. Чтобы отвести тему в более мелкое русло он протянул один из бутеров Диме со словами: «Прикуси язычок, язва завидующая», — и сам на свой страх и риск попробовал любезно предоставленное ему лакомство. — М-м-м, на вкус как обычное мясо, — протянул Антон, вызвав на лице товарища улыбку. — Но мясо я не люблю, — он убрал надкусанный бутерброд обратно в фольгу и вернул его в сумку. Остаток пути Антон задалбывал Диму и водителя постоянными вопросами по типу: «Мы уже приехали?», «Скоро уже?», «Половину пути проехали?», «А половину половины?» Низкорослый вновь почувствовал себя мамочкой и про себя отметил, что его Антошка сохранил ту детскую непосредственность, которой так не хватает многим людям. «Да он долбится в задницу, но на фоне по-любому идут мультики», — размышлял он, когда водитель остановился у знакомого двухэтажного дома. Покинув машину, парни направились к дому. Дима остановился у белого крыльца, где лежал чёрный коврик с надписью «you’re welcome» и, приподняв его, ловко извлёк маленький ключик. В то время как Антон с интересом анализировал обстановку, Дима любезно пропустил его внутрь дома. Внутри было просторно, стены выложены белым кирпичом, ламинат с причудливыми пятнами сверкал чистотой, в доме витала атмосфера комфорта. — Куда мы попали? — парень прошёлся вдоль коридора, который разветвлялся на кухню и комнату для гостей. — Это дом моей тёти. Она со своим мужем уехала на отдых, вот и разрешила воспользоваться их скромным домишкой, — Дима по-хозяйски улёгся на кожаный диван и включил телевизор, где показывали новости. — Они уехали на отдых из Сочи? — шатен устроился рядом на диване, отобрав пульт. — Не спрашивай… Дом оставался в их полном распоряжении на ближайшие десять дней, поэтому, не теряя времени, парни организовали себе выпивку и закуску к ней. Вечера обещали быть весёлыми и душевными, утра — наполненными минералкой, а дни — брызгами волн. Размышления о проблемах наконец-то могли отойти на второй план, ведь у Антона была возможность сбегать от них на своих длинных ногах в сторону пляжа с тёплым белым песком. Сказка, а не жизнь. Сказка, а не фанфик.

***

Днём ребята нашли место, где практически не было назойливых туристов, ведь морское дно выстилали острые камушки. Пекло на улице дало пинок нерасторопным парням, заставив погрузиться в солёную воду. Каждый раз они отплывали всё дальше от берега, чтобы лишний раз не касаться дна. Они брызгались водой, громко смеялись и топили друг друга, а когда наступало время вылезать — громко матерились, шагая по скользким, обросшим илом камням. Незаметно стемнело, и поднялся ветерок. Друзья побрели к дому, накинув на плечи полотенца и громко обсуждая при этом дальнейший план. Антон за весь день ни разу не упоминал Арсения, что сильно радовало Диму. Он уже давно не видел друга таким счастливым, да и в целом он его давно не видел. Позов уже ловил себя на мысли, что он ревнует Антона к Арсению, однако быстро одергивал себя. Раньше он видел улыбку и смех товарища постоянно, его глупые шуточки, всесокрушающую неаккуратность — всё это было только для него, а он не привык делиться.

***

— Димон, ты не ахуел ли часом? После долгого дня парни валялись на большой кровати, расположившись вольтом. Антон неспешно потягивал пиво, презрительно осматривая товарища-заучку. — Как можно заниматься учёбой на отдыхе? Я вот даже на учёбе ей не занимаюсь. Учись, пока жив, — он протянул охлаждённую банку Диме. — В смысле у меня учись не учиться, — пояснил Шастун, — ну ты понял. — Тох, — Позов всё же сделал глоток, наслаждаясь вкусом свободы. — Я очень рад, что мы выбрались с тобой вдвоём, но у нас экзамен через неделю, а я не хочу вылететь из универа. И тут Антон понял, что он ничего не понял. На учебу парень забил ещё в начальной школе, когда его обвинили в списывании. После этого он стал прокачивать навыки скатывания, благодаря чему сдал ОГЭ, а в последствии и ЕГЭ хотя бы на проходной балл. И как-то не учёл тот факт, что после школы придётся пахать без вечных подталкиваний со стороны родителей или учителей. — Жесть какая. Я выучил сто вопросов из ста пятидесяти, обленился полностью… — Ну вот я примерно также. А по какому предмету экзамен? Разумеется, по закону подлости экзамен предстоял по биологии, а от Арсения пощады ждать не стоило. Антон не раз заводил шарманку про то, что он заслужил автомат, но каждый раз его жестоко обламывали. Пришлось учиться. Реально учиться. Антон, находясь в прекрасном городе Сочи, просыпался утром и открывал список вопросов. Да, на списке подготовка заканчивалась, но ведь это уже что-то! Летели дни, отдых подходил к концу. Диме быстро надоело море, песок, который залезал во все труднодоступные места, жаркое солнце и ноющий, словно кошка, которой хотелось кота, Антон. Он уже на второй день стал видеть во всём и во всех Арсения, поэтому, как бы их диалог не начинался, исход был очевиден. — Поехали на банане покатаемся, может, хоть там ты перестанешь думать о банане своего паренька, — не выдержал Дмитрий, оборвав монолог Антона на полуслове. — Да мы даже не спали с ним, — шатен быстро понял, что он рискует, поэтому кивнул и пошёл надевать плавки. Кататься на банане оказалось куда веселее, чем могло показаться на первый взгляд. Брызги воды и ветерок охлаждали разгорячённые тела, а сам банан пару раз перевернулся вместе с ребятами, скинув их в чистейшую голубую воду, которая, как ни странно, оказалась тёплой. — Цвет такой насыщенный, прямо как глаза у Арсения… — задумчиво произнёс Антон, забираясь обратно на резиновый борт. — Да ты заебал! — Позов без зазрения совести скинул друга в воду и крикнул водителю, чтобы он поскорее ехал. — А ты поплавай, такие как ты не тонут. — Прекрасные? Я знаю, им тоже нарукавники и жилет мешают.

***

Наконец-то настал долгожданный день отлёта. Антона уже не волновали кричащие дети и отсутствие подготовки к экзамену. Он просто хотел увидеть Арсения. Увидеть, обнять и никогда больше не отпускать. Дима побесился и смирился, оставив парня с его влюбленностью в покое.

***

Арсений в течение этой недели пережил несколько стадий. Сначала он грустил, затем его отпустило, ведь в гости приехал Серёжа. Они многое успели обсудить: Серёжа с восторгом рассказывал про фанфики и даже посоветовал прочитать Арсению некоторые из них. Потом он сообщил, что паренёк хоть и шизик, но их ситуация правда достойна нахождения на фикбуке, и даже пообещал написать такую историю, как появится время и станет известен конец. После ухода друга Попов выпил пару рюмочек водки и приступил к проверке тестов, чтобы отвлечься. С каждым днём грусть заползала всё глубже в его душу, заполоняя собой весь разум. Дни летели и были абсолютно идентичны. Попов с трепетом ждал дня встречи и остерегался того, что для Антона всё это лишь игра.

***

Раздалась трель телефонного звонка. Антон, лёжа в кровати, потянулся и ошарашенно уставился на телефон. Экзамен начался час назад, а значит, он проспал. Всю ночь Шастун провёл за усердной подготовкой и даже сам не понял как отрубился. Парень собрался за десять минут и, вызвав такси, помчался в институт, надеясь, что его пощадят. Ещё десять минут, и он стучит в кабинет. Сердце тоже стучит где-то в районе пяток. Как же страшно, как же волнительно… — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — прошептал парень, чтобы дрожь в голосе не так отчётливо выдавала его состояние. — Здравствуйте, Шастун, Вы, как и всегда, опоздали, — мужчина манерно поправил очки, окинув парня нечитаемым взглядом. — Виноват, я просто… — Тяните билет, — он постучал указкой по краю стола, на котором красовались злополучные бумажки. Антону ничего не оставалось, кроме как подойти и выполнить просьбу. Он около минуты прожигал билет взглядом. Не повезло. — Номер, Шастун! — не выдержал мужчина, чьи нервы сдавали из-за нерадивых студентов, пришедших на экзамен по приколу. — Восемь, девятьсот восемьдесят два… — начал диктовать Шастун и, услышав сдавленный стон Арсения, с хитрой улыбкой догадался: — А, не мой? Попов взял парня за запястье, развернув его так, чтобы можно было разглядеть билет. Ему достался билет номер пятнадцать, а он, как показывала практика, давался студентам с большим трудом. Антон слегка опешил: слишком давно он не чувствовал этого тепла от обычных прикосновений. Мужчина ободряюще сжал его руку сильнее, а затем отпустил с кратким: «У Вас полчаса на подготовку». Шастун сел за парту и пару раз пробежался по билету. Он содержал в себе всего два вопроса. И у Антона был всего один ответ на оба из них: «Не ебу!» Аудитория пустела: кто-то выходил с улыбкой на лице, кто-то плакал из-за провала, а кто-то дрожал, сидя перед биологом и отвечая на его дополнительные вопросы, чтобы выбить оценку. Когда последний студент отстрелялся и покинул аудиторию, мужчина закрыл за ним дверь. — Ну что, Антош, время, — вальяжной походкой он подошёл к своему столу и вновь взял указку в руку. На ватных ногах парень поплёлся к садюге, по которому он безумно соскучился за эту неделю, и плюхнулся на стул. — А чего ты сел-то сразу? Обнимашек не будет? — с улыбкой поинтересовался мужчина, раскрывая руки. Шастун сразу же подскочил с места и прижался к Арсеньевской груди, слушая, как бешено бьётся у него сердце. Мужчина сильно вжал юношу в себя, впиваясь пальцами в лопатки, а подбородком — в кудрявую макушку. Антон даже расслабился, но биолог отстранился от него и кивнул на билет. — Ну я про малярию могу рассказать то, что это когда комар укусил и человек умер, — всеми силами пытался выкрутиться Антон. — Мне нужен полный жизненный цикл малярийного плазмодия, Тош. — Ну всё начинается на момент рождения, а заканчивается смертью… — он прикусил губу и поднял на преподавателя виноватый взгляд. — Бля, Арс, прости, я выучу, правда. — Да расслабься ты, я тебе ещё утром автоматом четвёрку влепил, — довольная усмешка появилась на его лице, а в уголках глаз образовались маленькие морщинки. — Я скучал, — голос ровный, тихий, с лёгкой хрипотцой. Мужчина опёрся бедром на столик, скрестив руки на груди, и подмигнул удивлённому парню. — Я тоже, Арс, — поднявшись со стула, мальчишка вновь заключил преподавателя в крепкие объятия, а на глазах появились слёзы. — Какая же ты садюга: за день стольких до слёз довёл! — Антош, я расскажу тебе кое-что, — голубоглазый с трудом освободил свою руку и приподнял подбородок парня так, чтобы он смотрел ему в глаза. — Пока тебя не было я наконец-то осознал, что ты больше, чем просто опыт. Я не имею тенденции привязываться к людям, но с твоим отъездом из моей жизни пропали все яркие краски. — Правда?.. — Антон, ты до ужаса чудаковатый, придурковатый, неуклюжий, а твои эти заскоки насчёт фанфиков… — Эй, ну ты мастер делать комплименты, — усмехнулся парень, несильно стукнув кулачком по плечу брюнета. — Я это к тому, что ты не такой, как все нормальные люди, — продолжил свою мысль романтик, пытающийся нормально донести суть. — Да понял я уже, что я ходячий пиздец! — Антон, — пауза, чтобы Шастун замолк и прислушался, — мне и не нужен нормальный. Я, кажется, действительно основательно влюбился второй раз в жизни, — Арсений отстранил шатена от себя и за плечо подвёл того к парте, чтобы он на неё присел, а сам встал напротив. — Второй? — Шастун с непониманием покосился на него. Как второй, если он точно говорил, что не любил раньше? — Как в человека — первый, а в целом да, второй. — Воу, ты что, зоофил?.. — мужчина лишь ухмыльнулся на такое предположение. — Ладно, у каждого свои тараканы, — как иронично. Преподаватель в полной тишине вытащил из-за парты стул и поставил его рядом с собой. Сначала он скинул с себя пиджак, аккуратно повесив его на деревянную спинку, затем ослабил галстук и отправил его туда же. Когда всё так же без слов он принялся расстёгивать белоснежную рубашку, Антон с широко распахнутыми глазами оценивал обстановку и пытался понять, что, чёрт возьми, происходит в голове у этого человека. — Арс, если ты видишь во мне котика или собаку сутулую, это ещё не повод меня насиловать. Я пока не готов… — Боже, Антон, какого ты обо мне мнения? — Попов рассмеялся, хоть и пытался до этого соблюдать загадочное выражение лица. — А вот такого. Видишь, я не такой уж белый и пушистый, если ты понимаешь о чем я. — Так, заканчивай показывать коготки — кастрирую, — он стянул с себя рубашку, впервые обнажив торс перед парнем. Антон с восторгом приоткрыл рот и аккуратно прикоснулся к рельефному произведению искусства, однако его рука была перехвачена. Арсений повернул руку запястьем кверху, и Антону открылась картина с многочисленными шрамами. — Да ну нафиг, Арс… — получается, Арсений действительно не хотел показывать запястья, потому что боялся, что правда вскроется? — Как видишь, я дурак, — самокритично, однако. — Я резался по молодости, когда из моей жизни ушла любовь. — Антон нежно провёл пальцем по белым полосам, с сожалением разглядывая каждую из них. — Думаю, ты знаешь, что влюблённый готов на всё ради любви. Вот я и влюбился, но не в человека, а в театр. Когда распалась наша группа, я долго искал себя в других коллективах, но той искры уже не было. Я пошёл работать по образованию, преподавателем. По началу было хреново, потом привык. — А ведь тогда в машине ты рассказывал о выступлениях с таким трепетом и восторгом, — прошептал юноша, взглянув в глаза Арсения. — Неужели когда я уехал, ты испытал то же самое, как от развала группы? — Испытал. Я люблю тебя. Наконец-то я могу это сказать. Шастун зажал своими ногами бёдра Арсения, притягивая того ближе, а сам буквально повис на нём, обнимая, улыбаясь и плача. — Я тоже люблю тебя. Тебя, а не твой образ. В Сочи мне всё напоминало о тебе. Я точно готов принять тебя, пусть даже и занудой, — мужчина отметил про себя, что и сам Антон тот ещё мастер комплиментов, но говорить ничего не стал. Вместо тысяч слов хватило одного жаркого поцелуя. На этот раз он не был отчаянным, как тогда в аэропорту, напротив — здесь страсть смешалась с дикой любовью, теплом и привязанностью. — Арсюш, а ради меня ты иногда сможешь включать того самого требовательного преподавателя? — оторвавшись от родных губ, прошептал студент, с вызовом глядя в синие глаза. — Конечно. У тебя незачёт, бездельник, — строго произнёс старший, нахмурив брови, и под недовольное «ну эй!» вновь затянул возмущённого парня в поцелуй, покусывая губы.

***

Всё наконец-то наладилось. Антон перестал думать, что он находится в фанфике — теперь он точно знал это. Арсений без стеснения расхаживал перед парнем с обнаженным торсом и с восторгом подмечал, как загораются глаза его возлюбленного. Вскоре после экзамена Антон с хитрой улыбкой схватил Попова за руку и повёл по дворам, ничего не говоря. Они дошли до странного подвальчика, надпись на котором гласила: «Школа импровизации «CRAZY». Теперь в жизни Арсения и Антона будет не только любимый человек, но и любимое дело, но это уже совсем другая история.