i can't stop me

Они не знают, что я была мертва. Они не знают, что существует Ад. Они не знают про Короля Ада, статистику ненависти и любви, про Дастина и его ужасный костюм. — Девушка, с вами всё хорошо? Медсестра отошла на пару шагов назад и глаза Мунбёль сразу же сфокусировались. — Да, всё хорошо, — еле как улыбнулась Мунбёль и медсестра опять подошла ближе к измерительным приборам. Честно, Мунбёль готова завопить. Если бы в Аду ложь считали грехом, как и в человеческом мире, то ей бы, возможно, стало чуть стыднее врать о её состоянии. — Вам тут не скучно? — видимо, закончив с записями, спросила медсестра и также мило улыбнулась. — Есть радио, включить? — и, не дожидаясь ответа, девушка нажала на кнопку. «Я думаю, я видел дьявола этим утром» — именно эта песня начинает играть первой и Мунбёль утыкается лицом в подушку. — Если что, зовите, — перед припевом медсестра уходит из палаты и Мунбёль начинает стонать, когда слышит из колонок: «Я буду лучшим человеком сегодня». Очень воодушевляюще для больницы. Проснувшись вчера после нескольких часов сна, врачи удивились, когда увидели то, с какой скоростью восстанавливается здоровье Мунбёль. Кто-то даже назвал это божьим проступком и Мунбёль расхохоталась прямо на осмотре. После этого её оставили одну в палате, чтобы психика тоже вернулась в нужное русло. И вот, теперь она здесь, сидит на краю кровати в одноместной палате и пытается дотянуться до радио, чтобы выключить наконец-то эту нудятину, но песня прерывается. «…А теперь, внимание, репортаж возле больницы района Онгдон,» — сердце Мунбёль забилось чуть быстрее, а руки слегка онемели, как и всё тело, ведь это именно та больница, в которой она сейчас. Из любопытства она продолжает вслушиваться: «Вчера здесь чуть не убили главную подозреваемую в деле по страховым выплатам, компания уже всё подтвердила и…» Стук в дверь оказался громче, чем голос репортёра, и Мунбёль чуть не свалилась с койки, перед тем, как сказать «Войдите», но радио так и не выключила. Щёлкнул замок и дверь отворилась, впуская свежий воздух из коридора и человека вместе с ним. Светло-коричневый костюм, галстук и зажим для него, на котором были выгравированы слова «Джей Групс», и Мунбёль сразу понимает, что всё для неё оборачивается не лучшим образом. — Кан, — Мунбёль медленно наклонила голову, приветствуя. — Мун, — мужчина сделал в ответ тоже самое и закрыл дверь сзади. «…Врачи сказали, что она сейчас в хорошем состоянии…» — продолжал говорить репортёр и у Мунбёль чуть не сработал рвотный рефлекс, когда она это услышала. — Какого хрена? — спрашивает Мунбёль, понимая, почему пришёл её коллега. Она начинает нервничать и чуть привстаёт на кровати, чтобы дышать было легче, но почему-то не получается. — Господин Джей лично просил придти, — Кан сделал пару шагов в сторону Бёль и попытался найти глазами стул. — И доложить о просьбе. «…Теперь она ответит за своё…» — По поводу… — Да я уже поняла, — перебила его Мунбёль и услышала сверху сожалеющий вздох. — Что за бред называть это просьбой, когда вы уже прессе доложили, что это мой косяк?! — Если за все убытки понесёшь ответственность ты, то штраф будет не такой большой, — продолжает убеждать её мужчина, — и срок будет маленький… — Срок?! — вскрикнула Мунбёль. Сейчас она и правда готова расплакаться, хотя даже в Аду не проронила и слезинки по поводу своей смерти. — Четыре года, но у Мистера Джея есть связи, так что, вероятно, что уже через полгода ты выйдешь по условке, — всё это время он не смотрел в глаза Бёль, только и искал ими за что зацепиться. Такие люди как Кан Мунбёль всегда особо не нравились. Глаза зеркало души, так в чём причина их прятать? «…Родственники жертв падения самолёта так и не поняли, куда делись их страховые выплаты, ведь компенсации они так и не получили. Джей Групс опровергли свою вину…» — Я всё равно не согласна… — А ещё ты получишь компенсацию, равную твоей зарплате за семь лет, — быстро добавил Кан, и отскочил, пока Мунбёль не пустила в ход руки. От такого заявления Мунбёль присела на край кровати. В комнате прохладно, но пот на лбу проявлялся, будто она опять в аду. Вот только там во второй раз она бы не хотела оказаться, хоть за такой малый промежуток времени прониклась к Дастину. Нужно принять свою судьбу. Хоть она и паршивая. — Полгода, говоришь? Вот так её кирпичики и обрушились, заодно разрушив и фундамент.

***

Работать она всегда любила, даже подработка в университете радовала Мунбёль, пока остальные студенты не могли найти и часик для сна. Поэтому, получив после окончания учёбы место в такой компании, как «Джей Групс», она была рада насладиться не только рабочим процессом, но и деньгами. Её коллеги, которые деньги любили намного больше, чем работать, нежели Мунбёль, часто шутили, что если добавить в название их фирмы букву «Л», то тогда всё встаёт на свои места. Рассмеявшись от такого воспоминания, Мунбёль со слезами некоторой грусти на глазах осматривает свою камеру. В ней тихо, даже аппарат, который всё-таки ей оказался нужен, уже не пищит, а противный уличный свет сбивает с толку. Её никто не навещал, так сказал охранник, хотя Мунбёль даже не спрашивала. Последнее, что она хочет, так это казаться жалкой в глазах человека, который думает, что она сидит в тюрьме по заслугам. Вот так она и оказалась в тюрьме, а Бог, видимо, прогуливает свою работу, ведь Мунбёль иначе никак не может объяснить сложившуюся ситуацию. За все эти полгода, что Мунбёль пробыла в камере, на удивление, было спокойно, а будь у неё возможность смотреть фильмы на проекторе, так вообще сказка. Тактику проживания в такой среде она поняла быстро, так же быстро она обозначила себе роль среди заключённых — ничего не знаю, никого не знаю, а если на неё конкретно вспыхивали, ведь спокойные люди бесят намного сильнее бунтарей, то она им попросту не отвечала в бою, получая свои удары — так она и получила своё условное освобождение. Были, конечно, сложности, но в основном они заключались в том, чем она будет питаться, ведь, Мунбёль была уверена, что видела, как одна из поварих подсыпала в общую кастрюлю еду из чашек для кормёжки собак. Голодный желудок Мунбёль оказался не так привередлив после одного дня без еды. Форма была не такая живописная как в фильмах, что слегка разочаровало, но, с другой стороны, она в тюрьме, так что серая форма не главная её проблема. Дружбу водить она не пыталась и не хотела, несмотря на то, как Мунбёль было одиноко. Ей было бы обидно, если бы не деньги, которые капали ей на счёт каждый день, достигая к её освобождению несколько миллиардов вон. В конце концов, Мунбёль пришла к выводу, что отсидеть не страшно, страшно — ненависть всех людей, даже если Мунбёль самолично не виновата в падении того самолёта. Хотя, она может представить то, как это смотрится со стороны: люди отдавали деньги на страховку, пытаясь защитить свою жизнь, а, якобы, Мунбёль их прикарманила. Ну, как бы то ни было, Мунбёль надеется, что вся лёгкость пребывания в тюрьме была благодаря Господину Джею, иначе она была бы не против побывать там ещё раз, особенно, когда спустя полгода она вышла и толпа журналистов обрушилась на бедную Мун. Чувство свободы улетучилось очень быстро, так же быстро, как и мужчина с микрофоном налетел на Мунбёль. — Мисс Мун, вы так и продолжите работать в Джей Групс? — вырываясь вперёд, прокричал низкий парень в очках. — А как вы будете справляться со своими задачами? Собираетесь обмануть ещё несколько тысяч людей? — быстро проговорила девушка в костюме, попытавшись сунуть микрофон прямо в лицо Мунбёль, не давая ей дойти до нужной машины. — А как вы будете справляться со всей ненавистью? Честно, Мунбёль сейчас пытается так хорошо запомнить их лица, чтобы в Аду эти журналисты также охренели, как и Мунбёль полгода назад. Но самого главного человека она уж точно забывать не будет, владелец компании Джей не должен узнать, что такое покой после смерти. Прорываясь сквозь толпу, Мунбёль почти сразу обнаружила нужный автомобиль. Жёлтая машина очень уж сильно выбивалась из общего колорита, словно яркая точка на фоне всего этого серого мира, вот только человек внутри неё был таким же серым. Бёль быстро открыла дверь, залезла на переднее сиденье своего маленького Ниссана, чуть поёжилась и с силой толкнула в плечо Кана, чтобы тот жал на газ, пока жадные до информации журналисты не возимели наглость залезть следом за Бёль. — Какого хрена, Кан? — глядя прямо на дорогу, пока машина выезжала с тюремной территории, спросила Мунбёль. — Ты всегда будешь меня это спрашивать? — с улыбкой посмотрел он на Мунбёль вправо, но та только сжала челюсть, перебирая пальцы. — Понял, — улыбка покинула его лицо и взгляд вернулся на дорогу, на которой потихоньку появлялось всё больше машин. — У тебя истёк срок действия прав. — Чёрт, — протянула Мунбёль, потирая переносицу. — А ещё какие новости? Коллега повернул руль, заезжая на шоссе, и задумался. — Оставшиеся деньги должны уже завтра поступить на твой счёт, — он сжал губы, а Мунбёль от облегчения откинулась на спинку сиденья. — Но, проблема в том, что тебе нужно будет кое-что сделать, чтобы твоё условное освобождение стало полноценной свободой. И тебе лучше согласиться. — И что же? — она медленно повернула к нему голову, уже понимая, насколько же ей будет безразлично на всё, что произойдет позже. Главное, что она теперь свободна. — Ферма, — после сказанного он тихо кашлянул. — Ферма? Что? — Нет, погоди, — он выставил правую руку, попросив Мунбёль помолчать, пока левая продолжала управлять автомобилем. — Для суда и общественности ты должна показать, что человек-то ты неплохой. Как бы то ни было, полгода это мало, а так ты им покажешь, что… — Это я поняла, — дабы её коллега заткнулся, Мунбёль закрыла рот Кана рукой, — почему ферма? — Ну, — освободив свой рот, он наклонился ближе к левому окну, чтобы его больше не прерывали, — там, например, работает родственница одной из жертв крушения самолёта, у которого была страховка Джей Групс, — неловко улыбнувшись, Кан с опаской посмотрел на Бёль. — Ёбаный-ты-блять-пиздец-су— — Да не переживай ты так! — притворно отсмеявшись, он опять посмотрел вправо и на всякий случай заблокировал двери. — Там же будут коровы, свиньи и луга, которых ты так любишь! — Там будет человек, родственник которого недавно умер! — выкрикнув, Мунбёль ещё сильнее вжалась в сиденье. — А проблему с выплатой денег вы перекинули на меня… Природу она правда не ненавидит, но уж точно не любит, так что она не понимает, у чему Кан сказал это. Вообще, Мунбёль много что любит, помимо работы: людей, еду, играть в Симс до ночи и своих друзей, про которых ничего не слышала лет восемь. Но уж точно не коров и свиней. Но теперь то ей придётся полюбить и коров, и кур, которые смешно выпрыгивают, приветствуя Мунбёль, целые гектары посевов и запачканную девушку в панаме и резиновых сапогах, которая улыбается так широко, будто вовсе не винит Мунбёль, в отличии от других людей. Такси отъезжает, видимо, таксист больше не выносил такое количество чистого воздуха, и оставляет маленький чемодан в ногах у Мунбёль. Она, решив не спешить, оставляет все вещи у дороги и плетётся сквозь прохладную траву к калитке. — Привет, — кричит из далека девушка, снимает панаму и протягивает руку, несмотря на то, что Мунбёль до неё идти ещё метров десять. — Меня зовут Ким Ёнсон! Спасибо, что приехала помочь! И она настолько мило улыбается, что Мунбёль уже хочет убежать куда-нибудь в лес от собственной неловкости и вины, благо не далеко.