aquarium

— Как прошла примерка? Когда омеги вышли в гостиную, там находился только Минги, читающий утренние газеты. — Следует признать, кажется, Сонхва затмит меня предстоящим вечером, даже несмотря на мой статус хозяина бала, — пожал плечами Ёсан, проходя вглубь комнаты и присаживаясь в кресло напротив альфы. — Едва ли мне это удастся, — Сонхва почувствовал, как щёки вновь предательски заалели, а, поймав на себе ещё и улыбающийся взгляд Минги, смутился ещё больше. — А где Хонджун и Юнхо? — Поспешил перевести тему омега. — Прибыли гости, и они отправились их встречать, — пояснил альфа. — Чонхо и Сан уже здесь? — предположил Сонхва. — Разве бал не завтра ночью? — Да, бал лишь завтра, но мы всё же хотели бы устроить тихий ужин в компании близких друзей, с которыми давно не виделись из-за отъезда. Чхве прибудут только к вечеру, это приехал Чжухон со своим женихом, — пояснил Ёсан, который очевидно был предупреждён о визите. Минги согласно кивнул. — Ли Чжухон? — переспросил старший омега. — Не слышал ничего о его помолвке. — Поверь мне, всё общество взбудоражено этой новостью, — Ёсан потянулся и также взял со стола одну из газет. — Помню даже на том острове, где мы жили прошлый год, было полным-полно слухов об его омеге. — А что с ним? — Сонхва всегда был далёк от светских пересудов, и это никогда ему не мешало, но в последнее время в его жизни многое изменилось, и омеге стало интересно знать больше об окружающем его мире. О Ли Чжухоне он знал не так много. Этот двадцатисемилетний альфа не был слишком публичной личностью и, насколько помнил Сонхва, не спешил обременять себя узами брака, игнорируя семейное искусство праздно жить за счёт накопленных предками капиталов, выбрав довольно редкое для своего круга увлечение — изучение законов и всего, что с этим связано. Родственники альфы, не видя ничего предосудительного в подобном увлечении наследника, против не выступали, ведь благодаря усилиям предыдущих поколений, их семья могла не заботиться вопросом финансов ещё пару-тройку столетий. Общество также снисходительно относилось к довольно необычному хобби тогда ещё юноши, но всё же считало странным факт того, что для молодого человека из столь зажиточной семьи интересны изучение законов и посещение судебных заседаний. Все смотрели на это лишь как на каприз юного избалованного наследника, и тем удивительнее для всех оказалось то, что спустя несколько лет Чжухон настолько преуспел в своём увлечении, что стал одним из самых молодых судей во всей стране — сейчас же в этой сфере он и вовсе входит в пятёрку наиболее успешных. Сонхва знал, что Хонджун — близкий друг этого альфы, как и Ёсан, семья которого имела, пускай и очень дальние, но всё же родственные связи с семьёй Ли. Но о том, что у Чжухона был омега, с которым он к тому же помолвлен, Сонхва слышал впервые. — О, я тоже помню что-то такое, — Минги сложил аккуратно газету и вернул её на поднос к прочей корреспонденции. — Чон Уён, правильно? — Чон? — переспросил Сонхва. — Та же фамилия, что и у Юнхо? — Да, но они просто однофамильцы, — пояснил альфа, и Ёсан утвердительно кивнул, после чего Минги продолжил. — К тому же, насколько я знаю, уже летом его фамилия поменяется. — А о каких слухах ты говорил? — обратился Сонхва к Ёсану. — Так, глупости, но… нет дыма без огня, правильно? — он переглянулся с Минги, и тот пожал плечами. — Как познакомились эти двое я не знаю, но семья Уёна, пускай и баснословно богата, но всё же пользуется довольно туманной репутацией, — на вопросительный взгляд Сонхва Ёсан пояснил. — Одни говорят, что они связаны с игорными и публичными домами на северо-западе, а также другими не самыми хорошими вещами. Владения их семьи находятся в довольно опасном районе, где всегда хватало преступников, но почему-то конкретно их делам ничего не мешает — поэтому все считают, что они имеют не самые честные связи, и потому их никто не трогает, но подтверждений нет — уж не знаю, насколько это правда, ведь никому не удавалось изобличить их или найти хоть какие-то доказательства. — Но если Чжухон такой приверженец правосудия, — задумчиво протянул Сонхва, — разве он бы решился связать свою жизнь с кем-то подобным? Ответ на свой вопрос он получил довольно скоро, но вовсе не от Минги и Ёсана, которые, впрочем, и сами не знали, что на него сказать. Не прошло и нескольких минут, как дверь в гостиную распахнулась и через неё вошли четверо, что-то оживлённо обсуждая. — Вот вы где! — прервался на полуслове Хонджун, заметив сидящую за столом компанию, которая тут же приподнялась чтобы поприветствовать гостей. — С Чжухоном, насколько я знаю, вы знакомы, а потому позвольте мне представить его жениха. Минги, Ёсан, это Чон Уён, младший сын своей досточтимой семьи и мой хороший друг. Уён, это Минги, молодой наследник семьи Пак и его старший брат — Сонхва. Я рассказывал тебе уже, что кроме того, что эти двое практически выросли вместе со мной, наши семьи уже давно сотрудничают во множестве вопросов. Надеюсь вы поладите. — Рад знакомству, — лучезарно улыбнулся молодой омега, явно не ожидавший такого большого количества людей, которым будет представлен. Он смущённо покраснел, неосознанно стараясь оказаться чуть ближе к своему жениху и нервно заправляя выбившуюся светлую прядь за ухо. То, как Чжухон смотрел на своего будущего супруга и тепло улыбался, стало ответом на заданный Сонхва вопрос — не нужно было глубоко копать, чтобы понять, что альфа полностью и бесповоротно влюблён в своего избранника. Едва ли какие-либо злые сплетни могли омрачить образ Уёна в его глазах. Да и стоит признаться, что уже спустя пару часов Сонхва и сам был совершенно очарован этим милым молодым человеком, как, впрочем, и все остальные. Уён, немного освоившись и познакомившись чуть ближе, будто засветился ещё ярче, смеясь своим заразительным смехом и без конца рассказывая занятные истории из жизни. Не было ничего удивительного в том, что рассудительный и всегда серьёзный, каким его знал Сонхва, Чжухон не смог сопротивляться прирождённому обаянию этого шумного и весёлого омеги — они не были истинными, но совершенно точно были созданы для того, чтобы принадлежать друг другу. Вскоре просто сидеть в гостиной всем наскучило, и Юнхо предложил пойти немного развеять скуку. На вопросительные взгляды он лишь хитро улыбнулся и велел всей компании тепло одеваться — судя по удивлённым лицам Хонджуна и Ёсана, те тоже не были в курсе планов альфы. И когда все спустились вниз, уже одетые и всё ещё заинтригованные, альфа велел идти за ним. Как оказалось, недалеко от поместья располагалось небольшое строение, предназначенное для упражнений в стрельбе. — Ты ведь говорил, что здесь будут новые конюшни, — лучезарно улыбаясь сказал Хонджун, не прекращая восторженно оглядывать помещение. Все прекрасно знали об увлечении альфы стрельбой. В одной из комнат особняка была расположена целая коллекция огнестрельного оружия, среди которого были настолько редкие экземпляры, что каждый из них стоил как приличный дом. — Оу, конюшни здесь тоже есть, — просто пожал плечами Юнхо, впрочем, не скрывая свою радость от того, что старшему альфе понравилась его затея. — Эх, теперь мы его отсюда не вытащим, — голос Ёсана прозвучал преувеличенно печально. — Главное — кормить не забывайте, — Чжухон с таким же серьёзным лицом сочувствующе похлопал омегу по плечу, и вся компания, не выдержав, громко рассмеялась. Следующие полтора часа они потратили на осмотр помещения и, когда слуги принесли заранее приготовленные пистолеты, молодые люди решили устроить что-то навроде соревнований, разбившись на пары. Никто не относился к затее серьёзно, и всему была придана форма шутки, но Ёсану, которому Хонджун наотрез отказался давать оружие, ведь подготовленные слугами пистолеты, как назло, все имели довольно сильную отдачу, что совершенно не вязалось с предписаниями доктора о «покое и отсутствии нагрузок» — поэтому омега, очевидно, переживавший за мужа не меньше чем тот за него, благоразумно согласился и взял на себя роль судьи. — Только мужьям своим не подсуживать! — подмигнул Ёсану Уён, рассматривая поданный пистолет и проверяя прицел, наводя его на расставленные перед ними цели. На одного человека отводилось по пять выстрелов, и общий результат считался от количества очков, которое пара выбила вместе. — Обещаю судить так же честно, как твой будущий супруг, — вернул улыбку Ёсан, клятвенно поднимая правую руку. — Тогда я могу быть спокоен, — весело рассмеялся Уён, поворачиваясь к своему жениху. — Чжухон-ни, тебе придётся постараться, потому что стреляю я не очень хорошо. — Я сделаю всё, что в моих силах, — шутливо поклонился Ли, откладывая оружие и подходя к омеге, который также вернул пистолет в футляр и внимательно смотрел в лицо альфы. — Но зная мастерство Хонджуна, боюсь, мы все в затруднительном положении. — Ты преувеличиваешь, — хмыкнул упомянутый мужчина, до этого что-то объяснявший сосредоточенно его выслушивающему Юнхо. — Если бы, — с деланно озабоченным видом покачал головой Чжухон, вновь обращаясь к своему жениху. — Уён-ни, надеюсь, ты не бросишь меня в случае нашего поражения? — Не спеши со своими мрачными пророчествами, — хмыкнул омега, чуть привставая на носочки, чтобы коротко поцеловать альфу в щёку. — На удачу. — Тогда у меня ещё есть шанс, — в глазах альфы вновь загорелось прежнее немое обожание, которое было адресовано одному единственному человеку. Пока продолжались шумные приготовления, Минги, помогавший Сонхва приноровиться к незнакомому оружию, негромко спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Если ты боишься проиграть из-за того, что оказался в паре со мной, и надеешься спровадить на скамью судей, как Ёсана, знай — я тебе подсуживать не буду, — не скрывая шутливого тона так же тихо ответил Сонхва, хитро прищуривая глаза и улыбаясь. — Хва, — Минги опустил голову, чуть кивая и негромко смеясь с шутки омеги. — Я ведь правда беспокоюсь о тебе. — Я знаю. И благодарен за это, — ещё тише добавил омега, и, пользуясь тем, что они находились чуть в стороне от всех остальных, осторожно сжал пальцы брата, мягко заглядывая в карамельные глаза. — Вы там строите хитрые планы? — послышался из-за спины громкий оклик Юнхо, заставляя пару вздрогнуть и отдёрнуть руки. — Даже если и так, вам не стоит знать наших гениальных стратегий, — в тон ему ответил Сонхва, легко поднимая довольно увесистый ствол и браво опуская его на своё плечо. — Ах так, — вернул жест альфа. — Ёсан, гляди в оба: кажется, битва будет ожесточённой! — Доверься мне, — омега уверено вскинул подбородок, внимательным взглядом рассматривая все три пары. — Итак, все готовы? — Объявляйте начало, ваше превосходительство, — шутовски поклонился Уён, чуть разводя руки в стороны и приседая. Проведя нехитрую жеребьёвку, определили последовательность, в которой будут выступать пары. Первыми оказались Хонджун с Юнхо, затем Минги с братом и последними должны были стрелять Чжухон с Уёном — возражений против такого порядка не последовало, и все с азартом ждали своей очереди. Как и ожидалось, из пяти выстрелов Хонджун три выпустил ровно в центр мишени и ещё два — попав в девятку, в общей сложности заработав своей паре сорок восемь очков. Юнхо, очевидно, немало проводящий вместе с мужем, также показал неплохой результат, заработав тридцать три очка. Сонхва никогда особо стрельбой не увлекался, а потому, когда настал его черёд, он не очень надеялся на слишком хороший результат. — Надеюсь, хоть две из них попадут в цель, — с сомнением проговорил омега, выходя наизготовку. — Ты снова на себя наговариваешь, — в голосе Уёна звучало неприкрытое осуждение. — Нет, — возразил ему Хонджун, весело улыбаясь, — он действительно плохой стрелок. Знаешь, когда на одном из моих дней рождения родители устроили развлечение с разными конкурсами и аттракционами, Хва заставлял Минги участвовать вместо него тогда, когда следовало что-либо метать в цель, — все присутствующие прыснули со смеху, а щёки Сонхва чуть заалели. Он не обижался на слова Хонджуна — в конце концов, тот был абсолютно прав: стрелок из него и вправду был слабоват. О празднике, который тот упомянул, сам омега почти уже забыл. По сколько им тогда было? Кажется, самому Сонхва только исполнилось тринадцать, а Минги ещё и десяти не было, но даже тогда будущий альфа отличался довольно метким глазом, в то время как Сонхва едва мог похвастаться подобной точностью. Когда пришло время обучаться стрельбе, это стало довольно серьёзным препятствием. — Но вообще-то я много упражнялся! — ради приличия решил всё же отстоять свою «задетую» честь Сонхва. Само собой, никто не воспринимал сказанное всерьёз, но атмосфера царила такая уютная и живая, что хотелось поддержать даже столь очевидную провокацию. — Да ты что, — преувеличенно серьёзно покивал головой Хонджун, за что тут же получил тычок в бок со стороны Ёсана, но от своего не отступился. — Предлагаю пари! — торжественно объявил он. — Если ты сейчас наберёшь более двадцати баллов… — альфа на секунду замолчал, кажется, выбирая «приз», — я подарю тебе его, — он указал подбородком на ещё совсем новый гладкоствольный пистолет с костяной резной рукоятью, узор на которой изображал двух изящных рыб с причудливыми плавниками и широкими хвостами, что были окружены вереницей тонких завитков, очевидно изображающих водный поток. — Если ли же ты не выполнишь это условие, — тут мужчина чуть задумался, решая, чего бы потребовать в качестве собственного выигрыша. Видя, как расплылось в хитрой улыбке чужое лицо, Сонхва сразу понял, что Хонджун придумал что-то, что ему определённо будет не по душе. — Так вот, мой драгоценный Сонхва, — торжественно объявил альфа, — в случае проигрыша я попрошу о сущем пустяке: всего лишь чтобы на приёме, который мы будем устаивать в марте, на день рождения Юнхо, в качестве подарка ты исполнил поздравительную песню. — Сонхва хорошо поёт? — заинтриговано спросил Уён. — Не… — начал было отмахиваться омега, но Хонджун опередил его. — Просто замечательно! Но из-за его застенчивости вытащить его исполнить что-то на публику почти так же тяжело, как заставить кошку переплыть озеро — много возмущений и угроза получить царапины! — альфа сделал большие глаза и, изобразив пальцами «когти», несколько раз царапнул ими воздух, заставляя всех улыбнуться. — И ничего подобного! — закатив глаза, скрестил руки на груди Сонхва. — Я лишь не люблю, когда на меня обращено много внимания! — Ты чуть скандал не закатил, когда моя тётя попросила тебя спеть под её аккомпанемент на именинах своей внучки! — не унимался Хонджун. — Мне было пятнадцать! — Но это не отменяет того… — Хонджун! — вновь вмешался Ёсан, очевидно, понимая, что эти двое вот-вот превратят дружеский спор в дуэль. — Что за ребячество? — он повернулся к Сонхва, — Ты согласен на такие ставки, Хва? — А насколько твой супруг дорожит этим пистолетом? — зеркаля улыбку друга, спросил Сонхва, уже зная, что за каждый экземпляр совей коллекции альфа готов драться до последнего, и на кону тот оказался лишь потому, что Хонджун уверен в собственном выигрыше. — Не настолько сильно, чтобы упустить возможность послушать твоё исполнение! — поспешил вмешаться Хонджун. — Ты ведь чуть драму тогда не закатил, когда решил, что его успели перекупить! — насмешливо фыркнул Чжухон, очевидно, знакомый с историей приобретения оружия, а затем прибавил, чуть меняя голос и берясь рукам за сердце, — «Почти ювелирная работа! Слоновья кость! Да такого механизма ещё во всей Европе нет!» — Ничего подобного, — с преувеличенным спокойствием отмахнулся Хонджун. — Но механизм в этом пистолете и правда куда лучше тех, что создавались раньше. Зарядить и перезарядить его можно быстрее, чем обычно, благодаря новому… — Так, Сонхва, ты согласен на пари? — поспешил спросить Ёсан, зная, что, если альфу сейчас не остановить — исход сегодняшнего соревнования так и останется неизвестен. — Только для того, чтобы доказать, что твой муж ошибается, — хмыкнул омега, поворачиваясь к цели. Не то чтобы он сильно верил в успех, просто поддался этой глупой и совершенно ребяческой уловке. Возможно, дело было в том, что в Сонхва взыграло его привычное усердие, или же дело в тех часах, что он проводил за тренировками, в те дни, когда ещё всеми силами старался заполучить похвалу старших: прозвучали пять выстрелов, и оказалось, что он выбил двадцать девять очков. Прозвучали поздравления, а Хонджун, очевидно, не ожидавший подобного поворота, послал кого-то из слуг подготовить футляр, который шёл в комплекте с проигранным пистолетом. Когда Сонхва, и сам несколько удивлённый такой своей меткости, принял выигрыш, все вновь вернулись к общему «соревнованию». Минги был более искушённый в этом деле и принёс их паре ещё сорок один балл, что давало неплохие шансы на второе место — так как за первое, очевидно, никто особо не боролся, ведь все знали, как хорош в стрельбе Хонджун, да и само «соревнование» было для компании не больше, чем просто способ провести весело время, обмениваясь шутливыми фразами и остротами. Чжухон оказался также неплохим стрелком, но в результате всё же отставал от Минги на одно очко, выбив сорок баллов. Альфа виновато улыбнулся паре, когда Уён выходил на изготовку: — Что ж, Уён-ни, вся надежда на тебя. — Итак, — омега удивительно легко провернул пистолет в пальцах, быстро вскинув руку в направлении цели. — Господин судья, — обратился он к Ёсану, — какой лучший индивидуальный результат? — Сорок восемь, господин Уён, — в тон ему официально ответил Ёсан, принимая правила игры. — И сколько мне нужно выбить, чтобы обогнать пару господина Кима? — Минимум сорок один. Но боюсь, что вам поможет только чудо, чтобы обогнать моего супруга, — в шутливом тоне проговорил Ёсан, улыбаясь Хонджуну. — А ведь вы обещали быть непредвзятым, — вздохнул Уён, возводя курок, после чего тут же прозвучал первый выстрел. Спустя несколько минут омега с улыбкой попросил находящегося рядом слугу принести мишень Ёсану. — Итак, насколько я удачлив? Все с интересом окружили слугу, державшего в руках лист с изображённой на нём мишенью, на которой ещё слегка дымились пять небольших отверстий. Два в девятке и три в десятке. — Ты ведь говорил, что стреляешь не очень хорошо, — с лукавой улыбкой протянул Юнхо после того, как все остальные поздравили пару с победой и компания направилась обратно в поместье. — Ну, среди своей семьи я действительно не самый лучший стрелок, — Уён беззаботно пожал плечами, так же мягко возвращая улыбку. Кто-то из альф завёл разговор о предстоящем торжестве, и все охотно перешли на эту тему. Супруги Чхве присоединились к общей компании лишь за несколько часов до начала ужина. Сан и Чонхо лишь неделю, как приплыли обратно, а потому им пришлось уладить немало дел по прибытии домой, из-за чего хозяева поместья не были уверены, сможет ли пара присоединиться к ним этим вечером. С Чхве Чонхо Сонхва не был знаком совершенно, как и Минги, а потому их обоих представил Хонджун, который являлся близким другом альфы — их семьи дружили уже много лет, а потому неудивительно, что двоих наследников что-то связывало. Как оказалось, Ёсан и Юнхо также уже были знакомы с Чонхо — как позже рассказал омега, они около полугода назад путешествовали на корабле, устроив себе некое подобие круиза, и в одном из портов, где останавливался корабль, на котором они плыли, Хонджун предложил навестить своих старых друзей, которыми и оказалась чета Чхве. На первый взгляд в этой паре именно Чонхо казался более зрелым и рассудительным. Сан, пусть и был альфой, как и его супруг, но создавал впечатление беззаботного, даже будто бы безрассудного молодого человека: он легко нашёл общий язык с разговорчивым Уёном, и вдвоём они, кажется, могли без проблем нашуметь на целую компанию. И лишь спустя некоторое время Сонхва узнал, что Чонхо младше своего истинного почти на четыре года — пускай ни в поведении, ни внешне ничего не могло служить доказательством этому. Но несмотря ни на этот факт, и ни на то, что оба супруга являлись альфами, было бы совершеннейшей глупостью утверждать, что эти двое не подходят друг другу. Лёгкий и шумный характер Сана казался просто идеальным дополнением для сдержанного и рассудительного Чонхо — пусть старший альфа и казался хитрым белым лисом, который юлой верится вокруг угрюмого чёрного волка, но от постороннего взгляда не могла укрыться та неуловимая связь, давно уже связывающая этих двоих. Фраза одного без запинки могла быть окончена другим. Едва начатая мысль понималась с полуслова и не требовала лишних объяснений. В каждом из их едва уловимых жестов угадывались забота и осторожная нежность. После короткого наблюдения становилось совершенно очевидно, что эти двое уже крепко прикипели друг к другу за многие годы, которые успели провести вместе, практически стали единым целым, ещё более крепким от того, что им пришлось пройти вместе. То, что часть гостей была мало знакома между собой, не стало причиной неловкости или скованности на совместном ужине. Это и вправду походило на встречу давних знакомых, как того и хотели хозяева. Сонхва, пусть и познакомился с большинством присутствующих лишь несколько часов назад, всё равно не чувствовал обычной насторожённости, которую вызывали у него малознакомые люди. Вечер прошёл словно за пару мгновений, плавно перетекая в ночь, и лишь когда стоящие в углу гостиной большие напольные часы пробили три часа, все вдруг вспомнили о том, что время вообще существует. — Что? Уже три? — удивился Уён, оглядываясь на своего жениха, словно именно он скрыл от него этот факт. — Минуты, как резвые кони, летят, посмотришь вокруг — уже близок закат, — нараспев проговорил Ёсан, который, удобно устроившись в кресле в углу, уже четырежды игнорировал намёки расположившегося неподалёку Хонджуна о том, что ему давно уже следует отдыхать. — Чьи это стихи? — спросил Сан, сидевший рядом с Чонхо на диванчике напротив. — Не помню, — пожал в ответ плечами омега, нахмурившись и глядя в потолок, словно там должен был появиться ответ на заданный ранее вопрос. — Потому что спать давно пора, — вновь едва слышно протянул Хонджун со своего места рядом с Юнхо, от чего Ёсан тяжело вздохнул и тут же изобразил на лице вселенскую печаль, точно маленького ребёнка отправляют спать, когда он этого не хочет. — Что же, моё дорогое общество, думаю, нам всем следует послушаться мудрого совета моего мужа и отправляться отдыхать, — всё же заговорил вновь Ёсан, поднимаясь со своего места. — Завтра спите подольше и набирайтесь сил — бал обещает быть выматывающим. И я не приму вас вновь в нашем доме, если увижу, что кто-то покинул его раньше полуночи. — Тогда к обеду нас не ждите, — Уён также приподнялся, осторожно давя зевок — всё же и вправду было довольно поздно. — Всем добрых снов, — сказал Минги, придерживая дверь перед Сонхва, когда они уже покидали гостиную. Привычно приняв ванную и переодевшись ко сну, Сонхва запер дверь собственной спальни и по балкону перешёл к двери, ведущей в соседнюю комнату — так у него заканчивался каждый вечер, проведённый в этом особняке: в тёплых объятиях и словах полушёпотом. — Так не хочется возвращаться домой, — едва слышно сказал омега, уже засыпая и едва ли замечая, что вслух говорит о том, о чём думалось вот уже несколько дней к ряду. — Почему? — Минги, не скрывая улыбки, пытается рассмотреть в полутьме родное лицо, но не может — всё, что ему остаётся — прижать уже почти спящего омегу чуть ближе, чувствуя, как чужие пальцы неосознанно ищут его собственные. Лишь после того, как руки Сонхва находят его, омега говорит вновь: голос его теперь звучит ещё более сонно — он уже практически спит, но почему-то пытается противиться усталости и продолжает этот диалог. — Неужели ты сам не заметил? В замке нас точно преследуют несчастья — будто там поселился злой призрак, который хочет помешать нам быть вместе. — Тебе страшно возвращаться туда? — С тобой — нет, — альфа чувствует чужой лёгкий вздох на ключицах — Сонхва едва слышно хмыкает. — Помнишь? В детстве ты обещал быть моим рыцарем. Минги рассеянно прячет улыбку в чужих волосах, чуть прикрывая глаза — сейчас Сонхва не может видеть, как на лице альфы сквозит тень раздумья, как и не знает о письмах, пришедших из замка этим утром. — Конечно помню, — наконец отвечает альфа, когда человек в его объятиях полностью проваливается в мир грёз. — И когда мы вновь вернёмся в замок, ты снова почувствуешь, что это место — твой дом. Какое бы зло там ни жило — я избавлю тебя от его влияния. Проснувшись на следующий день лишь к полудню, Сонхва с удивлением узнаёт, что Минги вынужден был отъехать из поместья ненадолго. — Он обещал, что успеет к балу, так что тебе не стоит волноваться, — от уверенного тона, с каким Ёсан говорил ему это, Сонхва почувствовал себя немного лучше, хоть беспокойство за пару никуда не делось — лишь немного поутихло. Ёсан пришёл в спальню Сонхва, когда тот уже вернулся через балкон обратно, но поймав взгляд хозяина поместья на собственной очевидно не тронутой постели, омега почувствовал, как по щекам побежал румянец — обычно, прежде чем слуги приходили убраться в выделенную ему комнату, Сонхва расправлял кровать, чтобы у тех не было поводов что-то заподозрить, но этим утром, точнее днём, он был слишком обеспокоен отсутствием Минги рядом с собой, а потому обычная утренняя рутина совершенно вылетела у него из головы. К счастью, Ёсан не собирался никак это комментировать — омега лишь тактично перешёл на другую тему: — Я прикажу принести завтрак сюда. Сегодня все проснулись в разное время, а потому посидеть вместе у нас точно не получится. Если тебе нужна будет помощь в подготовке костюма, только скажи — и тебе всё принесут. И ещё, — омега достал из кармана небольшой конверт, — Минги просил передать это. Ёсан чуть улыбнулся, заметив тень облегчения, отразившуюся на лице старшего, когда тот увидел письмо, и понимая, что тот, скорее всего, хотел бы прочитать его как можно скорее, легко нашёл себе причину оставить гостя одного. Как только за Ёсаном закрылась дверь, Сонхва сорвал печать, доставая сложенный пополам лист, совершенно не замечая, что собственные руки почти неуловимо дрожат. Кажется, он и сам не понял, как сильно испугался тому, что проснулся в полном одиночестве. Почти две недели к ряду встречал утро в ставших так быстро привычными объятиях, чувствуя себя окружённым чужим ароматом и теплом, которые точно самый прочный кокон давали полное ощущение защищённости и уюта. Но сегодня он словно вновь проснулся в том дне, после которого Минги не давал о себе знать так долго, оставляя мучиться в догадках и страхах. Но ровные точки аккуратного почерка словно разом успокаивали, заставляя в голове звучать знакомый низкий голос: «… Мне придётся отлучиться ненадолго — от управляющего пришли письма, связанные с замком, и я должен с ним встретиться, чтобы лично всё обсудить. Он ещё вчера вечером выехал, а потому, когда ты будешь читать это письмо, мы уже должны встретиться в городе N. Я обязательно успею к ночи, а потому не беспокойся и просто дождись моего возвращения. Надеюсь, что ты узнаешь меня в маске». На плотной бумаге было написано не так много, но Сонхва всё равно почувствовал, как ему разом сделалось спокойно и легко. Если Минги сказал, что вернётся к ночи — он обязательно так и сделает, омега даже не допустил мысли о том, чтобы усомниться в этом. Он верил его слову, ведь теперь понимал, как многое готов сделать истинный для него. Из-за того, что омега проснулся довольно поздно — видимо, вчерашние посиделки всё же требовали от ещё не до конца восстановившегося организма чуть больше отдыха чем обычно — остаток дня пролетел для него словно пара мгновений. Казалось, что он лишь и успел, что позавтракать и спуститься в гостиную, где были Чонхо с супругом и Уён. Само собой, все разговоры то и дело сводились к предстоящей ночи — все были воодушевлены и полны энтузиазма. Оказалось, что Чжухон так же отсутствовал в поместье, и по словам Уёна — уехал на неотложную встречу, связанную со своей работой. Подробностей омега рассказывать не стал, а все остальные понимали, что навряд ли должны интересоваться ими, потому тема довольно быстро сменилась другой. Пока они сидели в гостиной, к ним то и дело ненадолго заглядывали хозяева дома. И Хонджун, и Юнхо с Ёсаном были заняты проверкой последних деталей перед предстоящим мероприятием, а потому у них не было особо времени посидеть с друзьями, но они всё же находили несколько минут, чтобы отдохнуть и перекинуться парой-тройкой фраз. Желая не испортить себе сюрприз, никто из гостей честно не подглядывал за подготовкой главного зала, но от них всё равно не могло скрыться то, как неуловимо преображался дом: привезённые каким-то чудом живые цветы, подсвечники, новые ковры, множество тканей и позолоты. Поместье, принадлежавшее Хонджуну, и в обычные дни беззастенчиво демонстрировало статус семьи своего владельца, но к предстоящему вечеру оно, словно изящная дама, празднично нарядилось, надевая свои лучшие вещи и украшения, преображаясь и сверкая. — Именно так случилось с моей жизнью, благодаря этим двоим, — улыбаясь сказал Хонджун за ужином, после которого все должны были отправиться к себе, чтобы начать подготовку к балу. Ёсан и Юнхо, сидящие по обе стороны от него, вернули мужу улыбки. — Отличный тост, — отозвался со своего места уже успевший вернуться Чжухон, поднимая свой бокал. — За хозяев этого дома и наших друзей! Все с радостью присоединились к его словам. Совместный ужин прошёл так же легко и непринуждённо, как все прочие. Гости весело переговаривались, то и дело отвлекаясь от принесённых блюд — хоть все и понимали, что следует хорошо поужинать перед предстоящим приёмом — ведь бал затянется до раннего утра, и пусть количество блюд, которое озвучил Ёсан, было просто ужасающим, все отлично знали, что ночью не будет возможности утолить голод в случае необходимости. Приём подобного уровня — всё равно что проверка на принадлежность к аристократии и высшему обществу: не стоит забывать, что каждый шаг и движение будут проанализированы вплоть до мелочей. Поднявшись к себе в комнату, где уже лежал подготовленный для него костюм, Сонхва всеми силами старался подавить в себе растущее беспокойство. Он мог заставить себя отвлечься, находясь в шумной компании, но теперь, оставшись наедине с собой, он вновь чувствовал, как оно подбирается к нему. Минги всё ещё не вернулся. И пусть он предупреждал, что будет лишь к началу бала, омега всё равно понимал, что ему будет сложно пойти туда в полном одиночестве — ведь скорее всего брат опоздает и явится, лишь когда большинство гостей уже будет на месте. Этот бал не был первым для Сонхва, он уже давно выведен в свет и знает, как следует себя вести. Вот только после того, как почувствовал чужую поддержку, вновь оказаться один на один с этим скопищем пустых масок было почему-то страшно. Сонхва понимал всю глупость и беспочвенность этого беспокойства, но одновременно с этим осознавал, как много за последнее время стал значить для него истинный, какое важное место он так быстро занял в его жизни. Или же он всегда был там? Просто лишь теперь омега осознал, как сильно нуждался в этой поддержке. В знании того, что он не один против целого мира, что рядом всегда есть тот, кто нуждается ничуть не меньше и кто не отступит даже тогда, когда собственная вера и силы почти исчезнут. Не стоит удивляться тому, что Сонхва так просто смог принять это. Нежность и потребность в паре всегда была частью его самого, росла вместе с ним, превращаясь из тусклого побега в что-то более сильное, способное со временем победить все сомнения, страхи и упрямство, которые мешали видеть правду такой, какая она есть, мешали осознать, кто они друг для друга на самом деле. Истинные? Да, возможно. Но это слово так мало отображает из того, что их связывает. То, что между ними — куда более сложное и сильное, способное пройти через года, несмотря на все обиды и попытки противостоять ему. Это не объяснить словами. Лишь почувствовать. Время текло по одному лишь ему понятному ритму, а стрелки часов, будто играя в детскую игру, двигались лишь тогда, когда на них никто не смотрел, разом перескакивая несколько делений. Чем дальше, тем сильнее Сонхва терял ощущение реальности происходящего, и чем темнее становилось за окном, тем сильнее было желание привычно запереть дверь на ключ и пройтись по балкону в соседнюю спальню, чтобы привычно раствориться в тепле осторожных объятий. Но с наступлением вечера особняк, как и его жильцы, не собирался засыпать. Он шумел, сверкая лишь сильнее, будто чем гуще становилась ночь вокруг, тем больше иллюминации он на себя навешивал, затмевая все небесные светила и озаряя собой уже готовящуюся ко сну округу. Мало кто сможет заснуть под сегодняшней луной. Сонхва сидел перед зеркалом, рассеяно смотря на открытые флаконы с косметикой и украшениями, которые ещё не успел надеть. Он только что отослал от себя всех слуг, понимая, что должен немного посидеть в одиночестве и собраться с мыслями. Где-то внизу уже шумели первые прибывшие гости, а омега всё никак не мог заставить себя взять в руки кисть, даже чтобы просто подвести глаза. Он не понимал, что с ним происходит и почему пальцы так дрожат, а собственное отражение напоминает испуганного мальчишку, который впервые должен показаться большой публике. «Ну же! Соберись!» — пытался он подбодрить сам себя, но дрожь никуда не девалась, а кожа была бледна, словно на неё уже нанесли толстый слой пудры. От стука в дверь Сонхва едва удержал почти сорвавшийся с губ испуганный всхлип. Постаравшись взять себя в руки, омега попросил гостя войти. — Не мешаю? — из-за двери показался Чхве Сан, уже полностью одетый к балу, но ещё без маски. — Ты отлично выглядишь! — тут же прокомментировал он наряд Сонхва. — Ёсан не преувеличивал, когда сказал, что твой костюм станет одним из лучших. — Разве что только костюм, — неуверенно хмыкнул Сонхва, но увидев уже готовящийся протест на лице Сана, поспешил спросить того, что его привело. На альфе были тёмно-пурпурные брюки и такого же цвета бархатный жилет, приталенный и отлично подчёркивающий изящную талию мужчины. Чёрная, отдающая в графит рубашка красиво оттеняла чуть смуглую кожу. Наряд казался совершенно простым, но идеально сидел на фигуре альфы. Тёмные волосы были убраны назад и в сторону, а на открывшемся виске расположились несколько украшений из белого золота с вкраплением аметистов разных размеров; фиолетовые камни ярко переливались, создавая впечатление ярких звёзд на вечернем небосводе. Кроме этих заколок, на Сане были и другие украшения, видеть которые Сонхва ещё не доводилось: выполненные из того же металла, что и державшие волосы, начиная от шеи и спускаясь вниз, велись несколько рядов смежных между собой звеньев витых цепочек, между которыми были расположены, точно гирлянды цветов, несколько крупных аметистов в обрамлении замысловатых металлических фигур; ближе к талии они словно сплетались между собой, расходясь в стороны и переходя в пояс, выполненный в точно такой же технике. Глаза и губы альфы были чуть подкрашены, отчего и без того выразительные черты становились ещё острее и будто бы опаснее, усиливая ассоциацию с диким лисом. Когда Сонхва пригласил его войти, Сан радостно кивнул, закрывая за собой дверь. — Хорошо, что ты не занят, — быстро заговорил он, проходя вглубь комнаты. — Я совершенно забегался и вспомнил о них только теперь, когда все уже заняты и здесь, наверху, никого не осталось. — Что-то случилось? — Да, я потерял запонки, — альфа потянулся было к голове, собираясь привычным жестом взъерошить волосы, как делал это раньше, но пальцы его замерли в нескольких сантиметрах от ряда заколок, и Сан, смешно поморщившись, вновь опустил руки. — Чонхо сейчас внизу и ждёт меня, а я как дурак всю комнату перерыл, но, кажется, забыл эти дурацкие запонки дома. Ёсана с мужьями я сейчас отвлекать не могу, а Чжухона с Уёном вообще нигде не видно, наверное, они уже в зале. Ты весь вечер выглядел таким задумчивым, что я не хотел тебя тревожить, но, очевидно, именно ты обязан стать моим спасителем, — Сан обезоруживающе улыбнулся, от чего Сонхва и сам невольно почувствовал, как дрогнули собственные губы. — Думаю, что могу тебе помочь, — отозвался омега, поворачиваясь обратно к столу и беря одну из стоящих там шкатулок. Запонок с аметистом, которые идеально бы подошли к наряду альфы, у него не было, но что-то подходящее скорее всего найдётся. — Спасибо! Вместе они довольно быстро смогли подобрать необходимое, и Сан уже собирался выйти из комнаты, как заметил нетронутые флаконы и футляры перед омегой: — Помощь нужна? — с пониманием в голосе спросил он, и Сонхва смущённо кивнул. К удивлению омеги, Сан довольно ловко принялся за дело, даже не спрашивая его, что конкретно было запланировано для этого вечера, лишь уточнил, какая маска идёт в комплекте с костюмом и одобрительно хмыкнул, увидев футляр с вуалью. После чего с едва слышным мурлыканьем какой-то песни на неизвестный Сонхва мотив Сан принялся работать кистями и всем, что ранее было принесено слугами по приказу Ёсана — самому Сонхва в своей жизни ни разу не доводилось пользоваться косметикой, хоть когда-то мать и пыталась доказать сыну, что для омеги очень важно выглядеть хорошо. Стоит признаться, что в то время он едва ли заставлял себя мириться с этим статусом, а от подобных слов только чувствовал, как едва усевшаяся злость вспыхивает с новой силой. — Минги должен приехать прямо на бал? Вопрос Сана прозвучал неожиданно, вырывая Сонхва из воспоминаний и заставляя вернуться в реальность. — Да, он отлучился по срочному делу, но скоро должен вернуться. — Надеюсь, что он и вправду скоро прибудет, — продолжал Сан, при этом не отрываясь от своего занятия — Сонхва чувствовал лёгкую щекотку, когда широкая кисть проходилась по коже. — Ты выглядишь слишком растерянным, когда его нет рядом. Вам стоит быть осторожнее, иначе о вашей связи могут узнать те, кому знать об этом вовсе не обязательно. Сонхва замер, широко распахнув глаза. Лицо альфы находилось всего в нескольких сантиметрах от его собственного, но даже после сказанных слов оно оставалось спокойным и доброжелательным, тогда как Сонхва почувствовал, как по собственной спине пробежался холодок. Видя испуг в чужих глазах, Сан, кажется, не придал этому никакого значения, вновь чуть приподнимая подбородок омеги и возвращаясь к своему прежнему занятию. — Все, кто приехал вчера в особняк, и его хозяева — ваши друзья, и мы не хотим вам зла, а потому сохраним в тайне всё, что знаем, — он мягко улыбнулся. — Но вам стоит быть осторожнее на публике, если не хотите огласки. — Все всё знают? — всё ещё не веря в услышанное, спросил Сонхва. — Вы слишком беспечны и слишком увлечены друг другом, чтобы быть осторожными, — хмыкнул альфа, откладывая одну кисть и беря другую, приступая к глазам собеседника, от чего Сонхва почувствовал себя ещё более беззащитно. — Я об этом знал уже давно, но вот все остальные не слепые, чтобы не заметить очевидного. Когда Чонхо спросил Минги об этом напрямую, твой альфа выглядел так, словно готов был в ту же секунду броситься на моего мужа с кулаками. — Ты… знал? — Да, уже года два или около того, — видя застывший вопрос на чужом лице, Сан продолжил. — Ты ведь знаешь, что мы с твоим братом неплохо ладим. Я ещё до того случая замечал, что он очень сильно изменился, но всё никак не мог вытащить из него правду. Мне казалось, что даже таким сильным людям, как он, нужно с кем-то поделиться той тяжестью, что скрыта на сердце. Лишь позже я понял, как ошибался. Ты помнишь, как уехал к какой-то своей тётке на полгода? Как там её… — альфа на секунду замялся, почёсывая висок кончиком кисти. — Леди Кэт, — припомнил Сонхва. Он испытывал в этот момент странные смешанные чувства: с одной стороны, старую вину за то, что заставил пережить пару из-за собственного упрямства, с другой — лёгкое облегчение от того, что Минги в то время всё же был не один. — Да, кажется, она, — согласился Сан, вновь возвращаясь к своему занятию — Сонхва чувствовал, как по коже идут замысловатые завитки, начиная от левого глаза и спускаясь к щеке. — После того, как ты уехал, Минги сразу отбыл в свой охотничий домик в лесу и долгое время не желал никого видеть или с кем-то говорить. Местные слуги донесли хозяевам, что их сын сам не свой, и те забеспокоились. Пробовали достучаться до него самостоятельно, но толку с этого вышло мало — он ни с кем не хотел разговаривать. Потому они пригласили меня, якобы в гости, но едва его увидев, я понял, что это просто была их отчаянная попытка вытащить сына из затворничества. Я бы не сказал, что мы были до того случая очень близки, но… — Сан замялся, словно пытаясь подобрать слова. — Он тогда выглядел таким разбитым, словно не знающим, как ему жить дальше, запутавшимся и одновременно злым на что-то. Сонхва ловил каждое слово. Раньше он не знал о том, как Минги жил в то время, когда они оба пытались разобраться и справиться с тем, что принесла им Связь — он мог лишь догадываться о том, что брат испытывал из-за каждого его решения, но слышать это теперь, понимать, сколько ошибок совершил… Сонхва чувствовал чужую боль как свою, но не мог попросить Сана прекратить — он обязан услышать всё это, чтобы в очередной раз понять, что лишь теперь поступает правильно. Альфа тем временем продолжал свой рассказ: — Вначале он пытался сделать вид, что всё, как раньше, и у него просто плохое настроение из-за очередного слишком настырного учителя, приглашённого родителями, но поверить в это было бы совершеннейшей глупостью. Но однажды вечером, когда мы уже вернулись в замок, а ваши родители уехали на какой-то приём, Минги принёс из погребов несколько бутылок вина. Как он сказал «для хорошего настроения», хоть я и понимал, что так он просто попытался хоть ненадолго заставить себя не думать о том, что его на самом деле беспокоило. Стоит признать, что ваше вино и вправду отлично туманило мозги, — альфа хмыкнул. — Но я, в отличие от Минги, оказался более устойчив… И к тому же, не искал забвения, потому и к концу того вечера оказался более трезв. — Он рассказал всё о нас? — Да. Причём я даже не помню, как именно наш разговор свернул в ту сторону. Кажется, кто-то из нас упомянул просто вскользь твоё имя, и не прошло и пары минут, как Минги, до того момента явно бывший навеселе, сразу же словно потемнел. А когда я спросил, что случилось, он просто рассказал мне обо всём. На следующее утро он не мог вспомнить ничего из того, что было накануне, а я просто решил не обременять его лишним беспокойством или страхом о том, что я могу проболтаться. После того случая я много раз хотел заговорить с ним на эту тему, поддержать или сказать, что, если нужно, он всегда может со мной поделиться, но… — голос альфы сделался серьёзнее. — Ты для него был секретом. А ваша Связь — таинством, которое он тогда не хотел делить ни с кем. Возможно, ему тяжело было держать всё это в себе, но высказать в слух собственную слабость… признаться в бессилии что-либо сделать… для такого человека, как он, это значило бы окончательно сломаться. Но этого он позволить себе просто не мог. Он должен был стать сильным за вас обоих. Любить и верить за двоих, чтобы дать тебе время во всём разобраться. Все эти годы он ждал. И я рад, что спустя столько лет это ожидание окончено. Сан отстранился, улыбаясь и откладывая кисть, но Сонхва не спешил поворачиваться к зеркалу, ведь собственное отражение сейчас интересовало его в последнюю очередь. Слова, что он только что услышал, значили куда больше. — Я не знаю, как вы двое наконец-то пришли к этому, но надеюсь, что будете ценить то, что имеете. Сонхва, теперь, когда ты принимаешь его чувства и осознаёшь, как больно делал ему раньше… не позволяй прошлому и собственному чувству вины мешать вашему счастью. Да, ошибки уже были совершены, но для вас сейчас они — лишь то, что уже случилось и должно быть забыто. Просто помоги ему поверить в настоящее. Сан ещё раз мягко улыбнулся, слегка сжав предплечье омеги, показывая этим свою поддержку, после чего вышел из комнаты, оставив его наедине с собственными мыслями. С первого этажа уже отчётливо был слышен гул множества голосов и звонкие переливы музыкальных инструментов. Когда в дверь постучали и вежливый голос слуги сообщил Сонхва, что хозяин ищет его, омега коротко ответил, что уже спускается, поворачиваясь к столику и беря с футляра лежащую на бархате вуаль. Маски будут сняты в полночь.