aquarium

Устроенный бал и вправду прогремел на всю округу, создав вокруг себя немало шума и став причиной для рождения огромного количества новых сплетен. Но всему свойственно заканчиваться, и через несколько дней после окончания приёма, как хозяева поместья, так и их гости, вынуждены были возвращаться к своим обычным делам и разъезжаться по собственным владениям. Минги и Сонхва, хоть и приехали раньше всех остальных, но так уж получилось, что уехать им удалось самыми последними, хоть Чонхо и Сан это сделали всего на полдня раньше, а Чжухон и Уён и вовсе отбыли на второй день после бала — у них, оказывается, накопилось немало дел, пока они отсутствовали, и всё требовало их личного вмешательства. Сонхва же и Минги вынуждены были задержаться ещё на пару дней потому, что оставалось несколько нерешённых вопросов по чертежам, а ещё — Ёсан, кажется, прибёг ко всем возможным уловкам, чтобы отсрочить их отъезд, и лишь заверение в том, что вскоре они снова приедут с визитом, немного успокоило омегу, после чего был подготовлен экипаж и можно было снова возвращаться в замок. Ещё только выниривая из сновидений, Минги подумал, что вокруг было тепло и уютно, а от мягких покачиваний просыпаться хотелось и вовсе, хоть он и понимал, что скорее всего их повозка уже была близка к месту назначения. Но едва открыв глаза, альфа заметил, что за ночь многое успело поменяться, и если вчера вечером Сонхва, так же как тогда, когда они только ехали в гости к Хонджуну, спал в его объятиях, то теперь он сам лежит на чужих коленях, тогда как Сонхва задумчиво смотрит в окно со слегка приоткрытым занавесом. Руки омеги осторожно придерживали пару, очевидно, чтобы тот не умудрился свалиться во сне; на красивом лице, отчётливо читалась задумчивость. — Давно проснулся? — негромко позвал Минги, слегка поворачиваясь, чтобы им обоим было удобнее, но при этом, кажется, не собираясь покидать тёплое местечко в чужих объятиях. От звука мягкого голоса Сонхва даже не вздрогнул, словно заранее почувствовал, что пара уже не спит. — Нет, — он немного подумал, а затем прибавил, — может, час или два назад. Ты ночью, очевидно, устал спать сидя и почти отдавил мне ноги, улёгшись на них, — видя, как глаза Минги удивлённо распахнулись, омега поспешил успокоить его. — Ничего страшного! Я отлично выспался, а вот ты, судя по тому, что даже не проснулся, пока я менял нас местами, сильно устал, так ведь? — Нет, просто сморило почему-то. — Мы же спокойно могли где-то остановиться ночью и выехать лишь этим утром, — чуть задумчиво протянул омега, нахмурившись и неотрывно глядя в лицо человека перед собой. — Я ведь предлагал тебе так сделать, — поспешил напомнить собеседник их короткий разговор перед тем, как оба окончательно уснули прошлой ночью. — Нет, — с улыбкой возразил Сонхва. — Ты предложил мне остаться, а сам собирался продолжить путь. Куда ты так спешишь, Минги? Что-то ведь происходит, но ты не хочешь мне говорить, я прав? Из-за того, что разговор теперь принял более серьёзный тон, альфа всё же поднялся, оставаясь сидеть рядом. Минги, замерев, внимательно смотрит на лицо человека перед собой, стараясь понять, в какой момент он допустил ошибку и Сонхва начал о чём-то догадываться. Он планировал рассказать всё паре, но сделать это позже, когда всё уже будет улажено, и не беспокоить раньше времени, но, похоже, всё пошло совсем не так, как планировалось изначально. — Прости, я… — Это как-то связано с тем, о чём вы говорили с управляющим, прежде чем мы уехали? — внезапно задал вопрос старший. Всё это время, пока Минги спал, Сонхва прокручивал в голове диалог, свидетелем которого стал случайно больше двух недель назад. За это время многое успело произойти, но теперь, возвращаясь домой, это воспоминание вновь всплыло в памяти. К тому же в последнее время Минги и вправду стал более задумчивым, чем обычно, плюс его внезапное отсутствие перед балом… Сонхва не мог подумать о том, что брат пытается сделать что-либо ему во вред, но и оставаться в неведении было тяжело. — Я не хотел подслушивать, но… Ты можешь со мной поделиться тем, что случилось? О каком преступлении шла речь? Минги, пожалуйста, расскажи мне. Я не настолько хрупок, как ты думаешь. — Чем бы это ни было, разве я могу допустить даже крохотный шанс того, чтобы тебе причинили боль? Лицо Минги казалось растерянным и удивительно сосредоточенным в тот момент, но он не стал пытаться уйти от разговора, как этого боялся омега. Он всё также сидел рядом, словно решаясь и подбирая правильные слова. Своей рукой, что всё ещё находилась в захвате чужих горячих пальцев, Сонхва чувствовал, как те порой сжимаются чуть сильнее чем положено, выдавая беспокойство своего обладателя. — Мы нашли того, кто разбил окна в оранжерее, — голос альфы теперь тоже звучал иначе, в нём отчётливо слышалось раздражение, но оно не относилось к собеседнику, а скорее к тому человеку, о котором он говорил. — Это был один из лакеев. — Слуга? — ошарашенно переспросил Сонхва. Сам он полагал, что дело о том случае давно уже закрыто и они больше не заговорят о нём. — Он сам признался? — Нет, его сосед по комнате видел, что ночью, когда вся прислуга уже должна спать, тот вышел на некоторое время, а затем вернулся назад. — Но, — слегка нахмурился омега, — разве это доказывает то, что он выходил именно в оранжерею? — Когда его взяли под стражу, он признался в содеянном. — И как он объяснил причину своего поступка? — сам не понимая, как, но теперь Сонхва почему-то чувствовал, что может говорить о случившемся спокойно. Всё же за время, проведённое вне замка, многое успело поменяться. Минги ответил не сразу, словно подбирал правильные слова. Омега не торопил его, терпеливо дожидаясь ответа, хотя, кажется, в глубине души догадывался, какой была причина. — Как и следовало ожидать, не все спокойно приняли смену хозяина. В глазах многих я ещё слишком молод, чтобы становиться во главе рода и вести его дела, — наконец начал альфа, и теперь его голос звучал с нарочитым равнодушием. — Возможно, его кто-то на это надоумил, но больше ничего у него узнать не получилось. — Он ведь мог просто уйти, — нахмурился омега, — почему решил совершить что-то подобное? Минги вновь замолчал, что-то решая для себя, но глядя на чужое выражение лица, Сонхва почти сразу же догадался, что ещё не сказал ему младший. — Это как-то связано со мной? С нами? — в ответ Минги ничего не сказал, но этого и не требовалось — все не озвученные слова совершенно отчётливо читались в чужих глазах. — Минги, он ведь не один такой, — осторожно беря чужие пальцы, чуть тише сказал омега, глядя на то, как они переплетаются. — В глазах их всех наша связь… — омега заметил, как дрожат собственные руки, но, когда пальцы пары сжались сильнее, он почувствовал, что становится легче. Возможно, если бы этот разговор произошёл раньше, он бы согласился с мыслью скрывать всё и дальше, но теперь, после того, как столькое произошло с ними, между ними… Былого страха почти не осталось. — Я ещё разбираюсь в случившемся и всё должно выясниться прямо сегодня, — продолжил альфа. — У меня есть подозрения, что всё не так просто, но я пока не могу сказать наверняка. Поэтому и не спешил втягивать тебя во всё это, пока не выясню всё окончательно. — Он осторожно поднял ладонь Сонхва к своим губам, невесомо целуя, но не отводя взгляда. — Дай мне немного времени, и я всё выясню и расскажу тебе. А по поводу Связи… тебе не стоит об этом беспокоиться. Для меня бесконечно важно уже то, что теперь ты рядом со мной, — ещё один поцелуй, но уже в чувствительное запястье, от чего по коже пробежала беспокойная дрожь, оседая где-то в груди. — Что ты — мой. — прикосновение губ чуть выше по разгорячённой коже. — А объявление Связи — это, в сущности, пустяк, мы можем… — всё также осторожным полушёпотом по самым нервам, но Сонхва не дал ему закончить, перебивая на полуслове. — Мы не будем бежать или скрываться дальше, — он поднял твёрдый взгляд на альфу, перехватывая его руку и поднимая к собственному лицу, прижимаясь чуть покрасневшей щекой к горячей ладони. — Если ты готов, мы могли бы объявить о том, что являемся парой. — Минги поражённо замер, не зная, что сказать, и так же неверяще смотря на человека перед собой. — Знаешь… За последние полмесяца я понял, что очень завидую Ёсану, — продолжал он, — тому, насколько смелый и твёрдый в том, чего хочет. Но я… я не такой, — пухлые губы коротко поджались, словно в нерешительности, — я не смогу во всеуслышание закричать о своих чувствах. Не смогу прямо смотреть в глаза каждому, кто захочет упрекнуть меня в чём-то. Ничего этого я не смогу сделать сам. Поэтому… Мне нужен ты и твоя поддержка. Твоя смелость и уверенность в том, что дальше всё будет хорошо. Скажи, Минги, ты сможешь дать мне это? — Всё, что ты только попросишь. Сонхва не говорит больше ни слова. В этом нет необходимости. Он отнимает руку Минги от себя, но лишь затем, чтобы легко перебраться на чужие колени; руки быстро обвиваются вокруг сильной шеи, притягивая ближе и скользя вверх в волосы по затылку. Губ касается горячее дыхание. Минги не спешил шевелиться, чувствуя на себе тяжесть желанного тела, всё ещё осознавая то, что услышал только что. Всё ещё не веря. — Так ты правда… — Прости, что заставил ждать так долго. Минги не видит его улыбки. Слышит её. Ощущает на коже. Вдыхает её вместе с невероятной смесью акации и дыма, стараясь заполнить себя ими без остатка. Он ловит чужой смех своими губами, почти хмелея от его сладости, от того, как тесно и отчётливо прижимается такое любимое тело. Это дурманит. Заставляет забыть о том, что всё это время не давало отпустить себя окончательно. И так ужасно просто сдаться этому порыву. Позволить себе быть с тем, кто так притягателен. Так желаем. Сонхва послушно льнёт на каждое прикосновение. Отвечает на каждый поцелуй с не меньшей страстью, чуть потираясь о тело альфы, словно и не помня о том, к чему это может привести. Словно и сам этого хочет. А Минги… кажется, у него не осталось сил противиться этой притягательности. Старые опасения всё ещё крутятся где-то голове, но поднятая там буря слишком сильна, чтобы можно было чётко разглядеть даже самую простую мысль. Даже происходящее фиксируется как-то размыто, смазанно. Мимолётно и небрежно, как и прикосновения, что они сейчас дарят друг другу. Возможно они просто слишком долго пытались обуздать эту часть себя, но не замечали, что этот жар внутри не пропадает бесследно, постепенно накапливаясь, чтобы теперь сжечь всё вокруг себя. И каждое прикосновение — точно раскалённым железом. Разгорячённые губы на шее уже не целуют — почти оставляют краснеющие клейма, их не так много пока, но от одного их вида альфа внутри Минги практически порыкивает от довольства из-за того, что пара так отзывчива и так послушна. Взгляд Сонхва затуманен, и даже сам себе он кажется лишь податливой глиной в чужих руках. Он не может сказать, в какой момент успел потерять рассудок, но совершенно точно уверен в том, что знает, кто причина этому. Кажется, где-то совершенно в другой вселенной слышатся чьи-то голоса и оживлённый шум города — повозка нетерпеливо подскакивает на мощёной мостовой, но они не придают этому значения, ведь всё, что не является парой — просто не существует. Лишь человек в объятиях — вот единственно важное, что может быть. Сонхва нетерпеливо тянет в сторону ворот чужой рубашки, прикусывая кожу на плече альфы, стараясь заглушить собственный стон, когда руки пары, до этого беспорядочно блуждающие по пояснице, спускаются наконец ниже, забираясь за пояс брюк и ощутимо сминая ягодицы и едва разводя их в стороны. Хочется больше, хочется сильнее, но Минги до убийственного неспешен, пусть нетерпение порой и проскальзывает в его движениях, когда дразнящие слух звуки срываются с его губ после того, как острые зубы смыкаются на коже, составляя новые и новые следы, в то время, как он в очередной раз подаётся навстречу, потираясь собственным возбуждением о чужое. Сонхва понимает, что должен помочь альфе, но когда он тянет руки вниз, сжимая через плотную ткань брюк его возбуждённый член, Минги, точно в отместку за это, проникает пальцами чуть дальше, слишком легко скользя между влажных из-за возбуждения половинок, и омега лишь и может, что безвольно податься навстречу, теряя последние крупицы самообладания. Он не может представить то, что будет, когда начнётся течка, если уже сейчас от самой простой близости, которой они позволили зайти дальше, чем обычно, связно думать едва ли получается. Что же будет тогда, когда сущность возьмёт верх? Наверное, они просто растворятся друг в друге. Минги легко, словно пара на его руках практически ничего не весит, меняет их местами, укладывает Сонхва на сидение, заставляя опереться о стенку экипажа и почувствовать холод стекла за занавеской — отвлечься на это ощущение удаётся лишь на какую-то долю секунды, а уже в следующую омега вновь оказывается вовлечённым в новый поцелуй — ещё более горячий, если это возможно, глубокий, властный. Язык Минги умело двигается у него во рту, не давая возможности остаться безучастным, играясь с его собственным и вовлекая в какую-то сумасшедшую пляску. Альфа одной рукой удерживает своё тело на весу, чтобы не причинить паре дискомфорт, пальцы другой — беззастенчиво блуждают под разметавшейся в стороны рубашкой, несколько пуговиц на которой, кажется, уже отсутствуют, открывая вид на покрытую испариной кожу. Минги не сдерживает себя от того, чтобы склониться над показавшейся среди белого атласа кожей, опаляя её своим неспокойным дыханием, чертя языком бессмысленные узоры, вызывая у омеги всё новые и новые сорванные полустоны. Сонхва безотчётно подаётся навстречу, прогибаясь в спине и стараясь притянуть пару как можно ближе. Минги, расположившийся между его разведённых в стороны бёдер, кажется одновременно и лучшим наслаждением, и палачом, что лишь издевается, оттягивая и медля. Но вся идиллия разом рушится, когда экипаж плавно останавливается, а о закрытое стекло легко стучит чья-то рука. — Господин, простите, но вы велели разбудить вас, когда мы будем на месте. Смысл этих слов настигает обоих не сразу, прерывая только возобновлённый поцелуй и заставляя как-то бессильно оторваться друг от друга, смотря на человека рядом так, словно надеясь в его взгляде увидеть объяснение всего происходящего. — Но ведь… — голос Сонхва звучит сорванным полушёпотом, в попытке выровнять сбитое дыхание. — До замка ещё несколько часов ехать, разве нет? Лицо Минги разом становится виноватым, и альфа чуть прикрывает глаза, оставляя извиняющийся поцелуй в уголке зацелованных раскрасневшихся губ, всё ещё не меняя их положения и прижимаясь своим разгорячённым лбом к чужому. — Прости, — ещё один короткий поцелуй, но уже в кончик носа, после чего он чуть отстраняется, быстро отвечая что-то обеспокоенному вознице, а после вновь тихо обращается к омеге. — Я ведь говорил, что у меня сегодня есть неотложное дело. Ты сейчас поедешь в замок и подождёшь меня, хорошо? Всего пару часов, Сонхва. — Очень неотложное? — Сонхва легко ловит чужие губы своими, но поцелуй его так же нетерпелив, как раньше. И Минги понимает, что ответь он сейчас — и весь план рухнет в тартарары. — Что же ты делаешь… — вновь шепчет альфа в чужие губы, чтобы в вскоре смять их своими. Минги обещает себе, что после этого поцелуя он сразу же отправится на встречу, но выбраться из экипажа ему удаётся лишь спустя почти десяток минут, поправляя одежду прямо на ходу и надеясь, что по его лицу не особо понятно, чем он занимался ранее. По взгляду Сонхва было видно, что он явно разочарован тем, как всё обернулось и что, когда Минги вернётся, ему многое придётся объяснить. Но альфа пообещал паре, что расскажет обо всём сразу же, как только ему самому всё окончательно станет ясно. И как раз-таки выяснением ему сейчас и предстояло заняться. Удостоверившись, что экипаж благополучно направился в сторону замковой горы, Минги глубоко вдохнул, наполняя лёгкие холодным воздухом зимнего утра, чуть вздрагивая от покалывающего морозного ветра — впрочем он даже был рад этому. Предстоящая встреча явно не обещает быть лёгкой, и ему следует как можно скорее избавиться от того густого тумана, что всё ещё кружил в голове, отвлекая и мешая рассуждать здраво. Но не так просто было выбросить из мыслей образ возбуждённой пары. Его тягучий аромат и податливое тело. Пухлые губы и несдержанные стоны. Минги рассеянно тряхнул головой, отгоняя совершенно неуместные сейчас мысли. К Сонхва он скоро вернётся и обязательно извинится за то, что расстроил его в этот раз, а сейчас следовало заняться другим. Быстро пересекая улицу, молодой человек легко поймал извозчика, называя ему адрес и садясь в видавшую виды коляску, после чего сидевший на козлах старик коротко щёлкнул хлыстом и пара чёрных лошадей быстро поцокотала по широкой ровной дороге, чтобы вскоре, правда, свернуть на другую — менее чистую и опрятную, с покосившимися домишками вдоль неё и неприветливыми лицами редких прохожих. Выйдя из коляски и расплатившись, молодой альфа коротко огляделся вокруг, словно ища кого-то, а в следующее мгновение практически растворился в ещё более неприметной подворотне. Остановившись под практически нечитаемой вывеской старой, явно помнящей лучшие времена аптеки, Минги уверенно шагнул внутрь, где его уже ждали. Коротко поприветствовав присутствующих, альфа нетерпеливо спросил: — Она уже здесь?