50 оттенков вишнёвого

«С чего ты взял, что я по парням?» — пишет Тэхён чуть ли не после суток затишья, и Чимин, бедняга, чуть не роняет телефон из рук. Намджун вчера вернулся под вечер, совершенно пришибленный и словно пьяный, ничего толком не говорил, кроме пространного «кажется, он выучил моё имя, и даже разрешил посидеть в его комнате». Чимин, конечно, пальцем у виска крутить не стал — он всё же хороший друг, — но и напомнить об обещании так и не решился. И тут — на тебе. «Я так и не решил. Просто надеюсь, что у меня есть шанс», — врёт он, потому что будь Тэхён натуралом, Намджун бы обязательно предупредил. Значит, как минимум, би. «Вообще-то, у меня девушка есть». «Врешь?», — скорее, лелея собственные надежды, чем всерьёз подозревая, тут же спрашивает Чимин и нервно хмурится. Через несколько минут Тэхён пишет «вру», и не добавляет эмоджи. Чимину становится очень грустно. «Хорошо, — пишет он решительно, — не свидание, просто встреча? Пожалуйста, я с ума схожу. Место — на твой выбор. Я угощаю, чем захочешь». Наверное, Судьба решает всё же над Чимином смилостивиться, потому что Тэхён отвечает почти сразу и опять разноцветно, с тигрёнком и вишенкой: «Ок, Пак Чимин-шши. Через час на Хондэ, я ужасно хочу суп с клёцками и тофу с кимчи. Есть там одно место, где готовят просто шикарно». Чимин к эмоциональным качелям привык, но сейчас он почти физически чувствует, как из-под лопаток вырываются огромные крылья оглушительного воодушевления. «Кажется, я знаю это место. В любом случае, у четвёртого выхода из метро, через час». — Ким Намджун! Что мне надеть? Срочно! Код красный! Отвлекись ты от своей селёдки тушёной во имя спасения друга! Намджун на истошный крик тут же появляется, и тихо смеётся в кулак. — Свидание? — Для меня — да. Через час! Что мне надеть, а? — Ну не тот ужасный официальный костюм, который ты купил в прошлом месяце. — Бля, это понятно. — И не пытайся выглядеть в его стиле, он не оценит. Но он очень любит всё модненькое, поэтому расчехляй свой Луи Виттон. И — мой тебе совет — надень кроссовки с платформой, точно будешь чувствовать себя увереннее. Чимин к подколам по поводу роста относится максимально спокойно, поэтому просто благодарно кивает, ведь сам точно бы не сообразил. Зато, соображает, что с цветами к парню в общественном месте, тем более на не_свидание иди не стоит, поэтому, махнув рукой на благоразумие, заказывает букет с доставкой на дом этим же вечером. Тэхён одет, как модель с обложки: лёгкие сандалии, кюлоты и рваная во всех местах футболка на нём смотрятся просто великолепно. Чимин заставляет себя улыбнуться хоть сколько-то спокойно, когда машет рукой в приветствии. — Ты выглядишь просто потрясающе, Тэ. Всё тот же жест «виктори», улыбка, кокетливое подмигивание. Тонкий тёплый запах парфюма. Едва заметные стрелки на глазах. Мамочка дорогая, Чимин вылетает за пределы солнечной системы. — Тебе идёт этот цвет, — как бы между делом замечает Тэхён, едва заметно коснувшись пальцами (чёрный лак на ногтях чуть облуплен с кончиков) рукава пыльно-розовой футболки. — Мы идём есть? — Конечно, ты же голодный. — Как волчара голодный. Тэхён опять смеётся, тонкая серебристая цепочка на его шее поблёскивает отражением огней витрин, пока они идут к маленькому ресторанчику домашней еды. Чимин забывает смотреть под ноги, и пару раз нелепо спотыкается, чем веселит своего спутника, вызывая его густой, бархатистый, сочный смех. А потом Тэхён ест. О, нет, нет во всех земных языках слова, способного описать это восхитительное действо. Он ест так, словно нет на земле выше наслаждения: шипит, стонет, облизывает пальцы, жарко дышит, потому что слишком острое, кусает губы в предвкушении нового кусочка… Чимин на это всё смотрит, забывая моргать, и в голову невольно лезут мысли о том, а как же тогда он сексом занимается?.. Боже-Боже, лучше бы о таком не думать: штаны широкие и слишком тонкие, чтобы скрыть последствия. — Никогда не думал, что можно сексуально есть, — замечает Чимин охрипшим голосом, опрокидывая в себя стопку соджу. — Я весь довольно сексуальный, — парирует Тэхён и лезет к Чимину в тарелку, бессовестно и беззастенчиво отбирая кусочек мяса. — Я в курсе. — Ты встречаешься с кем-нибудь? — Я уже отвечал: кто знает? Тянет, подлец, нервы. Но Чимин деморализован на сто из возможных десяти, поэтому не соображает возмутиться столь негуманному поведению. — Ну и чем ты занимаешься? — сочно и вкусно чавкая интересуется Тэхён. — Танцую. Преподаю в одной небольшой студии. На досуге учусь рисовать, хочу быть татуировщиком. — О, ого, правда? Круто! — Но я пока на людях не рисовал. — Можешь потренироваться на Чонгуке, он у нас падок до этого, точно не будет против. Кажется, у него ещё кое-где осталась чистая кожа. Чимину страшно хочется сказать об этом самом Чонгуке что-нибудь грубое, но он напоминает себе о сказанном Намджуном, и только мило улыбается: — Было бы здорово. — Только надо согласовать эскиз с Хосоком. Он с виду солнышко… Нет, он и есть солнышко, но, знаешь ли, ему на это всё потом смотреть, так что, думаю, его это касается. — Забавно. Они давно вместе? — Два, что ли, года? Примерно так. Он ещё в школу ходил, когда умудрился добиться руки и сердца, и всего остального тоже. Они, прикинь, даже не ссорились ни разу. Прям не парочка, а какой-то комикс про счастливую жизнь. — Звучит так, словно ты не совсем одобряешь подобное. — Просто не верю, что так бывает. Тэхён говорит легко, не отвлекаясь от еды, но Чимин вдруг сердцем чувствует, что тут у него особо тонкое и ранимое место, и надо быть поосторожнее. — И правда, поверить сложно. — Значит, танцы, татуировки… всё? — Коллекционирую фигурки. У меня есть коллекционный Гандам, лимитка, отвалил за него, кажется, почти штуку баксов. Он, чёрт побери, такой красивый, ты б видел! У Тэхёна расширяются глаза, настолько, что он делается похожим на персонажа аниме. Он так и замирает с поднесёнными ко рту палочками, и просто пялится. — Штука баксов за ф и г у р к у? Серьёзно? — Он очень красивый, — веско уговаривает Чимин, и не понимает, пора ли смутиться. В первую очередь потому не понимает, что Тэхён выглядит слишком потрясающе сейчас. — Ты смотришь аниме? Не то, чтобы это было больным местом, но Чимин всё равно загорается и даже расправляет плечи, храбро глядя в запредельно красивые глаза. — Это не просто «аниме», Тэ. Это Гандам. Понимаешь? Это классика. Тэхён молчит несколько тягучих секунд, а потом кладёт свои палочки обратно в тарелку, и смеётся долго-долго, весело и так легко, что Чимин, вместо того, чтобы оскорбиться, чувствует гордость. — Кажется, — мягко вытирая набежавшие на глаза слёзы, выдыхает Тэхён, — ты наглухо ёбнутый. — А ты — смертельно красивый. И мне не кажется. — Чёрт, я никогда не встречал взрослых парней, которые так легко признаются в том, что смотрят аниме, пусть даже и классику. Но! Тысяча баксов! У меня гитара дешевле! Да у нас с Гуки на двоих все гитары дешевле! Ты очень богатый? — Нет, Тэ, просто распределяю ресурсы и умею копить. — Ешь пустой рамён месяц, зато даришь мне невероятные букеты цветов? Типа того? — Типа того. Но рамён у меня не пустой, не волнуйся. Если что, меня Джун подкармливает. — Близко дружите? — Ну… по крайней мере настолько, чтобы снимать квартиру на двоих. — О, это звучит здорово. — А ты? — А я — что? — Ну, дружишь со своими? Тэхён возвращается к поглощению остатков еды, просит тётушку принести ещё что-то, а потом легко пожимает плечами. Кажется, отвечать не сразу — это у него в привычке. — Ну, с Юнги-хёном, например, дружить довольно затруднительно — он всё время спит и ужасно много ворчит. Даже удивительно, что такой весёлый и активный человек, как Джуни-хён в нём нашёл… — Цитируя всё того же Джуна, «он такой махонький, что у меня болит сердце». — А, ну это да, что есть, то есть. Карманный дед. А что до остальных… С Гуки дружу, да. С ним легко и всегда весело, хоть он и малой. А Хоби-хён… ну ты его видел, с ним невозможно не. Он о нас заботится. — Звучит здорово. — А ты, кстати, обещал научить меня танцевать. Или пошутил? Чимин даже не скрывает, что сглатывает. Потому что грозящие муки кажутся ему буквально манной небесной. — Не пошутил, конечно. Дам тебе сколько хочешь уроков. — Сколько берёшь? — Перестань. — Ну вот уж. Любая работа должна быть оплачена. И не смотри на меня так — деньгами! Никаких «свидание за урок», я — не валюта и не товар. — Я и не думал так, помилуй Бог. Хорошо, тогда… десятка за полтора часа. — Десять тысяч? — Десять тысяч. — Хмм… А сколько ты берёшь с простых смертных? Чимин думает вдруг, что врать и притворяться рядом с этим парнем — опасно для жизни, поэтому отвечает честно: — Пятьдесят за индивидуалку, двадцать пять за групповое. — А мне — десять? — А тебе — десять. Тэхён сверлит внимательным взглядом, но снова отвлекается на принесённую еду, и блаженно стонет от предвкушения. Сколько в него, интересно, может вместиться?.. — Ладно, хрен с тобой, десять, так десять. У меня завтра выходной. — Блин, у меня завтра график забит с утра до вечера… Семь классов подряд. Тэхён заметно киснет и даже капризно дёргает верхней губой — явно не любит, когда получается не по его. Поэтому Чимин моментально находит возможное решение: — Только если ты согласишься на половину одиннадцатого. То есть, закончим к полуночи. Но до твоего дома от студии минут пятнадцать на такси. — Хмм… спать — для слабаков… Но, с другой стороны, я буду весь день нежиться в постели, пока ты будешь пахать в поте лица… Договорились. Чимин чуть не брякает «пришли мне фотку», но вовремя прикусывает язык. Весь ужас в том, что Ким Тэхён (двадцать один год, Козерог) прекрасно понимает, что Чимин на него запал по самое не балуйся, и тянет из него жилы, нервы мотает совершенно сознательно и, кажется, с удовольствием. — Я скину тебе адрес в сообщения. Надень что-нибудь удобное, обувь не нужна. И подбери музыку, которая тебе нравится. — Мне нравится моя. Чимин мысленно впечатывает ладонь в лоб. — Ну… У меня есть пара идей на ту песню, которую ты пел в конце. Прости, но под остальное ты и так восхитительно скачешь, очень органично. — Мы в пятницу играем на фестивале в Инчхоне. Приедешь послушать? Там много классных команд будет, и… — Приеду, конечно. Но остальные меня не беспокоят, я буду смотреть только на тебя. Тэхён улыбается так довольно и так сыто, что Чимин ставит себе пятёрку за правильный ответ. — Пошли гулять? — вдруг говорит Тэхён, вытирая руки влажной салфеткой. — Мне нельзя столько жрать, нужно хоть немного калорий потратить. Давай, плати, как обещал, и пошли. И опять улыбается — почти ласково, очень ребячливо, так, словно только что не вёл себя, как воплощение агрессивного соблазна. Чимин дуреет окончательно. Но послушно платит по счёту, и позволяет себе открыть перед Тэхёном дверь. — Хочу велик, — говорит Тэхён, когда они выходят к набережной, где на удивление не слишком много народа. — Крутой велик с кучей скоростей. Вот же жизнь, да? Сначала у тебя нихрена нет денег, а потом деньги уже вроде как есть, но нет ни сил, ни времени, ни места для велика… — Можно взять велики в аренду и угнать куда-нибудь в парк, а то и вовсе за город, на весь день, — предлагает Чимин и буквально тлеет от едва терпимого желания взять за руку. — Устать, как собаке, и, возможно даже решить, что к чёрту этот велосипед. — Звучит неплохо. А ты шаришь, Пак Чимин! Чимин шутливо отдаёт честь, но взгляда — восхищённого и, наверняка, совершенно дебильного, не отводит. Потому что не смотреть на воплощение человеческой красоты — просто невозможно. — Если захочешь, составлю тебе компанию. Однажды. Когда-нибудь. — Однажды, — эхом повторяет Тэхён, и добавляет уже коронное: — Кто знает… Чимин бережно собирает в грудной клетке новые и новые знания: Тэхён обожает вкусную еду, перебивать, задавать странные вопросы… Явно очень любит себя, а ещё — он просто мастерски смеётся. Искренне и так восхитительно хорошо, что у Чимина крыша едет. И да, он однозначно по парням. Как минимум — на половину. Это понятно по обрывкам мыслей, оговоркам (скорее всего — продуманным и стратегически выверенным), и Чимин желает себе много-много сил. — Можно тебя проводить? В этот раз Тэхён соглашается сразу. В такси сонно разваливается, кое-как уместив длиннющие стройные ноги (Чимин пялится на косточку на щиколотке, и хочет плакать), но продолжает смеяться, требуя новых и новых развлечений. А потом встаёт у дверей в высокое здание (кажется, живёт он на одиннадцатом этаже), и вдруг хмурится: — Никаких поцелуев. Это было не свидание. — Хорошо, — приходится принять своё поражение, и даже отступить на полшага. — Никаких поцелуев сегодня. — Спасибо за вечер. Было очень весело. — Было отлично. До завтра? — Скинь мне адрес в директ. И номер карты — у меня нет налички. — Хорошо, Тэ. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Хорошо доберись. Чимин опять стоит немного под дверями, а потом делает глубокий вдох, и решает пройтись. Чтобы хоть немного успокоиться. Затыкает уши наушниками, но никакая музыка не ложится на душу, и он решает, что надо найти ту песню, под которую завтра нужно поставить танец. Кое-как припомнив название группы, Чимин отправляется на штурм ютуба, поэтому не сразу замечает оповещение о новом сообщении в инстаграм. Сначала он видит фотку, содержание которой понимает не сразу, а под ней — три точки, обозначающих, что Тэхён набирает сообщение. «Ненавижу их иногда», пишет он, и Чимин присматривается к фотографии. На ней оказывается заваленный шмотками диван, а ещё — парочка, явно слишком занятая друг другом, в которой Чимин узнаёт Хосока и Чонгука. Картина выглядит вполне мило: целуются люди, вполне, к слову, пристойно. «Мешают спать?» «Лижутся, где припрёт, а я — смотри на это великолепие. Не люблю счастливых людей». И много-много эмоджи: возмущённых, грустных, а в конце — смеющихся до слёз. Чимину делается не по себе. Кажется, с Тэхёном не будет легко, совсем не будет. И, самое глупое, что в голове не появляется ни единого варианта, что можно ответить, кроме дурацкого «просто попробуй сам стать счастливым, например, со мной». Но вымучивать ответ не приходится, потому что следующим сообщением приходит набор цифр и короткое «сейчас же». Чимин забивает номер в память телефона с нежным «зая», набирает, переключив звук на наушники, и взволнованно кусает губу. — Видео включи, — требует голос Тэхёна, да так строго, что Чимин не осмеливается спорить. Из окошка видеосвязи Тэхён смотрит на него растеряно. — У тебя совесть есть? — Что… Тэ, я… что я натворил? Лицо Тэ сменяется невнятным розово-белым пятном, и только теперь Чимин вспоминает, что заказывал букет. — Это вообще что?! — Это… ну… пионы? Тебе не нравится? Но я же не знаю, какие… — Нравится, — обрывает Тэхён и опять смотрит в камеру. — Лицо своё покажи. Я хочу тебе в глаза посмотреть. — Ты… сердишься? — Чимин послушно смотрит в камеру провинившимся щенком, и Тэхён даже так просверливает его взглядом до самого нутра. — Сам не пойму, — наконец, выдыхает он, и вся строгость слетает с него в один миг. — Просто понять не могу, зачем ты всё это делаешь. Не врать. Не юлить. Не оправдываться. Рисковать. — Ну… может, я пытаюсь за тобой ухаживать? — Я не девчонка. — О, безусловно, Тэ, ты не девчонка. Ты — самый невероятно красивый, безмерно потрясающий, изумительный парень во всей вселенной. Клянусь, я не встречал никого, кто был бы хотя бы на одну сотую таким, как ты. Мне просто показалось, что тебе идут цветы, и поэтому подарил. Я не хотел тебя обидеть, и… — Тьфу ты, — опять обрывает Тэхён, хотя слушает внимательно. Судя по изображению, он ложится на кровать и поднимает руку с телефоном перед лицом. — Бла-бла-бла. Дорам насмотрелся, Ромео? — Я в тебя влюблён по уши. — Твою мать… Тэхён выглядит и правда расстроенным, или очень озадаченным, а ещё — недоверчивым и напряжённым. Чимин, бедняга, ужасно хочет зажмуриться и отмотать всё назад. Но Тэ же хотел смотреть ему в глаза, так что приходится терпеть. — Нельзя влюбиться в человека за два дня. В голове откуда-то всплывает давно прочитанная статья, и Чимин говорит очень осторожно: — Наукой доказано, что для того, чтобы влюбиться, человеку нужно меньше секунды. — А… а, это. Ты об этом, — Тэхён, кажется, всё понимает, но, совершенно точно неправильно. — Так называй вещи своими именами: ты меня хочешь. И усмехается, так разочарованно, что хоть волком вой. — Хочу, как тебя не хотеть? Но… — Скучно. — Нет-нет, Тэ, зай, нет. Всё не так. Давай ты спустишься, и мы поговорим? Я сейчас вернусь к твоему дому… — Нет уж, я уже лёг. Устал. — Тэхён, пожалуйста… Я не… чёрт возьми, если ты решил, что меня только секс интересует, ты заблуждаешься! Я уже понял, что к тебе так просто не подступиться, но я не собираюсь сдаваться, так что… — Мне нравятся цветы. Но больше всего я люблю гортензии. Синие. — Вот как… я запомнил. — Ну и зря. Не траться. Ладно, всё, Ромео, бывай. До завтра. И обрывает связь так резко, что Чимин не успевает и звук издать. Кажется, он всё испортил. Кажется, у Тэхёна в голове каша и чёрт те что, и отношения его явно не интересуют, и это так грустно и так паршиво, что Намджуну сегодня точно придётся отвлечься от грёз о маленькой мыши, и выслушивать нытьё друга. Впрочем… Пак Чимин был бы не Пак Чимин, если бы так просто сдался. «Хорошо отдыхай, — пишет он непослушными пальцами, и опять достаёт сигареты. — И не злись на меня, пожалуйста». Вместо ответа (которого Чимин и не ждёт), Тэхён присылает фотку, на которой пионовое море, и он сам, показывающий в камеру гордый фак. И кажется, ещё не всё потеряно.