Близость

Акутагаве Рюноскэ двадцать лет, и обычно ему не приходится напоминать себе, что он взрослый человек. Взрослый человек имеет право покупать что угодно и ни перед кем не оправдываться. Парень перед ним берёт упаковку презервативов со стойки, не глядя, и уверенно устремляется к кассе. — Тц. Дело не в том, что он не знает, что выбрать. Нет, Рюноскэ подошёл к делу ответственно, изучил все доступные сайты, ознакомился с мнениями на форумах, сопоставил, обдумал и выписал подходящие варианты в столбик на голубой стикер, который сейчас нервно комкает в кармане. Раздражает. Рюноскэ знает: он может ничего не покупать сегодня. Он, наверное, даже может ничего из этого никогда не покупать вообще — глупый неуверенный тигр не будет настаивать и не потребует никаких объяснений. Объяснение он додумает в своей пушистой голове самостоятельно. В этом объяснении, возможно, будет слово «недостоин» или ещё какая-нибудь подобная тупость. Флаконы и тюбики с лубрикантами выстроились перед ним ровными рядами — бело-розовые, чёрно-фиолетовые, с роскошными золотыми бабочками и совершенно невинными логотипами. Рюноскэ втягивает носом сухой, немного химический воздух супермаркета. Дело не в боли и не в гордости. — Вот эта, советую, малыш, про-ве-ре-на, — язвительно мурлычет в ухо до отвращения знакомый голос. Дело в необратимости некоторых решений. Рука в чёрной перчатке берёт с полки розовый тюбик, а вторая небрежно обнимает Рюноскэ за плечи. Острый подбородок Чуи упирается прямо в ключицу Акутагавы, поля шляпы касаются щеки. — Не думаю, что нуждаюсь в твоих советах, — холодно говорит Рюноскэ, дёргает плечом вверх и выпрямляется. Этого ещё не хватало. Он выхватывает тюбик из рук Накахары и ставит на полку. Ровные ряды смещаются. — Какой ты неблагодарный, Акутагава, — смеётся Чуя, и смех этот Рюноскэ совершенно не нравится. — Когда же наш малыш научится слушать мудрые советы? — Ты не тот, кто может меня так называть, — Рюноскэ резко поворачивается к нему. — И не тот, чьи советы меня интересуют. Портовая мафия не дерётся друг с другом — это правило Акутагава нарушать не собирается, но позволяет себе представить на мгновение, как было бы приятно подхватить Чую поперёк талии, спутать конечности расёмоном и швырнуть — прямо на стойку со злополучной смазкой. Чтобы тюбики разлетелись по полу с грохотом. — Какая жалость, — говорит Чуя с этой своей раздражающей улыбкой. — А ведь я всего лишь хочу помочь твоей личной жизни. Но если ты не собираешься слушать мои советы, может быть, послушаешь мнение босса? И ни хрена эта встреча не случайна, думает Рюноскэ. Он подозревал, что рано или поздно что-то подобное случится, но не предполагал, что так скоро. Может быть, ему стоило решаться скорее, а не тянуть. Что именно знает Чуя, и знает ли что-нибудь, или всё это пустой трёп и совпадение, а не прицельные намёки? — Это приглашение? — уточняет он. — Прямо сейчас? — Не хочу мешать твоим планам на вечер, — Чуя картинно поправляет шляпу. — Но да, малыш Акутагава. И это всё-таки захвати, вдруг пригодится. Он разворачивается на каблуках, взлетают полы плаща, рыжий волнистый хвост метёт по лопаткам. Рюноскэ смотрит ему в спину — вот сюда между лопаток можно было бы вонзить шип из расёмона, приподнять тело над полом, а потом дёрнуть, вытаскивая позвоночник. Он лезет за телефоном и находит нужный номер. «Сегодня я буду поздно. Не жди». А потом подхватывает с полки розовый тюбик и упаковку презервативов и решительно несёт на кассу.