Auto racing.

      Изрядно потрудиться — качественно отдохнуть. Только загвоздка в том, что недели для этого не особо хватило, судя по завешанным тёмной пеленой глазам Шастуна, сидящего в недрах моторхоума.       Старый, добрый, и — главное — верный наставник, — Макаров Илья. Он уже прошерстил по всем контактам из телефонной книги и интернету, чтобы обустроить Шастуну максимально комфортную обстановку в его комнате бокса. В этот раз противник не дал ему даже перед разминкой спокойно остаться в душевной гармонии. Вида молодой чемпион хоть и не подавал, но изнутри он был напряжён действительно сильно. И Макар это чувствовал нутром. Проклятый Шура, решивший вывезти этот заезд за счёт того, что собьёт с толку Антона психологическим давлением. Но хера с два. Он снова первый с огромным отрывом.

«…мама всегда говорила, что это крайне опасно…»

— Да плевать мне, что говорит мама, оставьте меня без ваших нудных причитаний, хватит.

      На этом общение с, итак не особо верующими в своего талантливого сына, родителями прекратилось совсем. От них не было ни капли поддержки, так что потеря совсем ничтожна. И переживать тут не о чем.       Оставались рядом все года Илья и Рустам, первый — гоночный инженер, второй работает несколько лет лучшим механиком с огромной командой, они-то и следят за машиной Антона. Каждому члену технической и руководящей части важна уже заполученная и тем более предстоящая победа этого парня. Они все переживают также много, одинаково прилагают необъятные усилия и всегда плечом к плечу.

      ***

      Спустя несколько недель безвылазных тренировок в зале.

      Сейчас Антон наслаждался показом мод по телевизору. Ему нравилось следить за эстетикой. Конечно же, она у него была своя: стройные ноги, бледная кожа, чёрные, словно уголь волосы и красивые, статные мышцы мужского тела.       Рядом ошивался лучший друг — опять трындел по телефону. Недалеко ушёл от охотящейся на мёд пчелы, которая жужжит и жужжит в поиске того самого сладкого цветочка.       — Ты можешь… помолчать? — Шастун выдыхает. Даже у него в доме нет покоя. Его голова запрокидывается на подлокотник, а взгляд устремляется вперёд, когда тот слышит приближение возмущённого голоса к гостиной.       Мужчина с отросшей бородой хмурится, и в то же мгновение в Антона летит, слава богу, не стул, но флакон из-под парфюма тоже вещь, намеренная его если не убить, то как минимум покалечить. Псих.       Илья готов шкуру с себя содрать, только чтобы условия располагали, а Шастун полностью на расслабоне. Хотя всё донельзя правильно: Макаров нанялся сам, а у Антона заслуженный отдых. Но характер помощника взрывоопасный.       — Ты как с дуба упал, видимо, всё ещё не прошло, да? — подаёт максимально измученный голос Илья.       — Я же тебе сказал, переживать не о чем.       Макаров нервно вздыхает, когда садится рядом, в кожаное кресло. Мужчина был на серьёзных нервяках, потому что наслышан о будущем составе участников. Хотя и Антон сам должен был его знать, но, кажется, ему как всегда по-барабану.       Также крупногабаритный друг Антона понимал с опаской, что есть кое-кто, кто вылез из своего тухлого прошлого с готовностью. Почему только Макар помнит? А может быть, здесь он просто накрутил?..             «Лежит себе на кожаном диване и спокойно свой горький морс попивает, гнида зеленоглазая», — думает Илья, глядя на вытянутую фигуру, колено которой не особо взволнованно покачивалось на весу у края мебели.       — Поделись, а.             — Что?                   — Спокойствием.       Казалось бы, кто кого должен приободрять и быть рационально настроен на победу?