Auto racing.

                  — Закажешь что-нибудь? — убрав чемодан с прохода к стене, шатен плечом к ней прислоняется, обращаясь к Антону. — А я пока в душ схожу, если не против.       Арсений сменные вещи достаёт из чемодана и в смежной комнате скрывается на добрых полчаса, смывая с себя усталость этого дня. В Москве вечер, а здесь уже полночь почти.       Шастун стягивает с себя наконец кофту, складывает её пару раз и оставляет на краю подлокотнике кресла.       Огромное, панорамное окно на блестящий город. Тут даже не обязательно включать свет, итак видно всё просторное пространство комнаты.       — Ты рис ешь? — коротко спрашивает уже будучи в нужном приложении для заказа.       Только ему поступает ответ, так сразу выбирает что-то по наитию, избавляя лишь себя от злосчастного зерна.       Уже будучи в пижаме стал заканчивать с разбором вещей, которые ему пригодятся в работе и после уселся в кресло за телефоном.       Проходит ещё с десяток минут, когда выходит Арсений из душа с шлейфом чистого тела. Полуголого, чистого тела.       Организм выспался и в сон не клонит даже после горячего душа.       Комнату наполняет гель для душа с запахом мятной свежести — арсов любимый. Он волосы влажные вытирает, проходя мимо Антона в сторону открытого балкона, по пути захватывая сигареты.       — Не против, если я тут покурю? — мужчина оборачивается к зеленоглазому уже рядом с балконом, почему-то решив спросить об этом. — Вдруг ты не переносишь, когда курят в помещении.       Шаст пропускает усталый выдох, крутя на пальце кудрявую прядь своих волос и кивает на вопрос. — Я с тобой. — мужчина приподнимается с места и встаёт рядом. В руках оказывается своя пачка парламента, откуда он ловко выуживает двумя пальцами ядовитую палочку и подносит ту к губам.       От прохладного порыва ветра Арсений слегка ёжится — кожа становится «гусиной», покрываясь мурашками. Но на чистом упрямстве мужчина остается на балконе, закуривает последним газом в зажигалке сигарету и выдыхает дым после долгой затяжки.       Мокрым затылком упирается в стену за спиной, наблюдая за яркими огнями в домах напротив и вспышками фар от проезжающих мимо авто. Токио не спит. Наверное, ни один город в такое время ещё не спит. А в Москве — час пик. Все возвращаются домой с работы.       Работа… Вот, чёрт. Арс вспоминает, как еще в аэропорту отписался Матвиенко, что долетел нормально. Умолчал о своём приступе, потому что знать тому не обязательно. Но зато сообщил, что сегодня же разгребёт хотя бы половину из писем на почте с пометкой «СРОЧНО!».       Придётся теперь просмотреть их.       А у Антона зажигалки как оказалось… не оказалось… Нигде. Только в памяти отпечаток, что он мог её посеять ещё в такси.       — Блять… — шипит Антон и обращает внимание на затылок Арсения. Бежать в магазин на первом этаже слишком запарно. И Попов вроде не жадина по своей сути. — Дай, пожалуйста, зажигалку.       Голубоглазый чуть растерянно на голос Антона оборачивается, а затем взгляд на вторую ладонь опускает, в которой зажал закончившуюся зажигалку. Снова смотрит на Шастуна, вздохнув.       — Она закончилась. — зачем-то трясёт ею, будто бы от этого появится газ. — Нужно завтра купить… Sorry. Может, у кого-то в соседнем номере есть?       Он с сожалением глядит на Антона, раздумывая, где можно взять «огонёк». Может, кто-то из команды курит? Они ж должны быть где-то здесь, наверное. И вряд ли спят.       Но Антону было совершенно лень куда-то тащится и искать возможность прикурить у незнакомых ему людей.       — Обойдусь без такой роскоши.       А Арсений немного тупенький. А может потерянный. Мог бы поделиться «огоньком» со своей сигареты. Но Антон наглеть не стал и лишь глубоко вздохнул, оставляя сигарету и пачку на столике с ажурной лампой у кресла.       Его встречает стол с едой. С которой он справляется за беседой с командой. Никто не спит, все как на иголках.       Антону объясняют подробно характеристику трассы в этом году. И то, что в этот раз с ним на поле битвы выйдет один из мировых лидеров.       Сам Шастун не отстаёт, точнее сказать, что, когда из Иокогамы узнали о его предстоящем появлении в их стране, где молодой гонщик собирается занять чужое место — этому не был рад никто из автогоночной, околомафиозной группировки. Особенно сам О́су.

***

Пару дней назад.

      В оттенках красного и синего прятался Осу, нервно разгуливающий по своим апартаментам для заседаний. Не хватает только белого в его стенах, ведь так бы могло вполне сойти за ироничный стёб русского производства.       Мужчина обгонял средние года на десяток, но выглядел солидно, хоть и исключительно благодаря деньгам: дорогая, фирменная одежда; вместо парфюмерии отовсюду благовония; несколько операций по подтяжке лица и много красивых женщин в коротком кимоно на фоне. Так сказать, отвлекающий манёвр. С ним Антон не был знаком лично. И ему ещё придётся столкнуться с пылким нравом соперника.       — Мы можем пригласить его на личную встречу и за определённую сумму договориться.       — Насколько велика вероятность, что этот русский согласится? Мы не знаем уровень его меркантильности.       — Деньги могут остаться как запасной вариант.       — Ты серьёзно считаешь, что беседы помогут избавиться от потенциального победителя в этом сезоне? Ты награды его видел?! — действительно неравнодушно воскликнул гонщик на своего помощника.       — Сэр, я…       — Я не хочу больше разбираться с этим! Сделай всё, но в рамках разумного без потери репутации, но чтобы я не видел нос его дряхлой BMW рядом с собой! / Вообще-то, она как раз таки очень собрана и молода! Зря вы так, Осу.       Но вопрос конкуренции решить по итогу не удалось. Они опоздали и уважаемый О. Цуно был разъярён не на шутку: а вдруг молодой россиянин, если не затмит потенциального хозяина автоспорта, то обязательно получит второе в тройке? Так и недалеко до краха. Откуда им знать, что в голове Шастуна и какие у него планы?       Выходит, зеленоглазый пацифист заставил занервничать всех. Но чем ему это обернётся?

***

      У Арсения даже после небольшого ужина сна ни в одном глазу. Он забирается в кресло с ногами, оставляя единственным источником света бра на стене, и позволяет себе уткнуться в экран ноутбука, подключившись к местному вай-фаю, пароль от которого благополучно был найден на журнальном столике.       «Вконтакте» мигает десятком сообщений, но Попов открывает лишь диалог с Матвиенко, который почему-то не спит. А через несколько минут называет причину.       Снова Маша. И снова скандал. Иногда Сергею кажется, что жизненный принцип этой девушки — «Я хочу побить посуду. Я хочу, а значит — буду». Иного объяснения он найти не может. И сейчас мужчина позволил себе воспользоваться отсутствием Арса и пожить в его квартире, пока девушка не успокоится.

Арсений Попов:

«Можешь заодно починить смеситель в ванной?»

02:13

Сергей Матвиенко:

«Я тебе что, муж на час?»

02:17

«Ладно, починю завтра. Мне ж ещё тут жить»

02:18

«Вы надолго там?»

Арсений Попов:

«Не знаю ещё. Позже напишу дату возвращения»

«И я на почту тебе отправил ещё парочку писем, на которые готов ответить согласием»

02:19

      Арсений дальше занят просмотром информации о предстоящей гонке в Токио и изучением списка участников, чьи победы внушают в голубоглазого невольное уважение.       Он ещё шерстит по сайтам, читает про наиболее заинтересовавших его гонщиков. Иногда почему-то бросает взгляды на спящего Антона, когда в статьях встречается имя Шастуна, и в один момент ловит себя на мысли, что занят бессовестным рассматриванием чужого лица.       Гонщик спит всего в двух метрах от Попова и у того не настолько ещё плохое зрение, чтобы отсюда ничего не увидеть. А потому умиротворенное лицо Шастуна у Арса вызывает необъяснимое желание прикоснуться.       — Пиздец. — шатен моргает и трясёт головой, пытаясь отогнать наваждение.       Ещё раз бросив быстрый взгляд на соседа по номеру и, как бы это не звучало, постели, Арсений утыкается в ноутбук. Лучше уж поискать развлечения для себя и глянуть, в какие места стоит сходить.       «А то мало ли. Вдруг реально прикоснусь, а этот бешеный въебëт.»       Попов решает лечь спать уже под утро. Часы дружелюбно показывают четыре часа утра, когда голубоглазый наконец устраивается в удобную позу, в которой способен уснуть.       И ему кажется, что проходит всего несколько секунд, как где-то в стороне трезвонит противный телефон.       И уже 6:10 и первым пробуждается телефон Антона со звонком, а мужчина нехотя вслед с ним.       Широкое стекло было закрыто занавесами бордового цвета. Их плотность не пропускала столько солнечного света, чтобы раздражать сбитого режимом мужчину.       Но тонкие лучи всё же чуть-чуть попадали в комнату, согревая его светлую кожу ног, что торчали из-под одеяла.       Как его вырубило ночью Шаст не помнит и по всей видимости, спал он крепко, так что мирное посапывание с левого уха его по мере пробуждения, медленно вводит в замешательство.       У организма шум от вибрации вызывает протест — просыпаться после двух часов сна Арсений ещё не готов, а потому лишь прячет своë лицо между подушкой и…       Сердце пропускает удар, когда до шатена доходит — он кого-то обнимает. И почему, блять, «кого-то», если с ним в одной кровати может находиться только один человек?

Антон, мать его, Шастун.

      Арс старается не шевелиться, чтобы не выдать своего пробуждения и не получить удар в челюсть за подобное распускание рук, а потому даже дышит через раз. Чем, наверное, благополучно себя и палит. Изменившееся дыхание всегда сдаёт с потрохами.       Мозг быстро анализирует ситуацию, обрисовывая, что нога Арсения бессовестно лежит на чужом бедре, а рука поперек шастуновского живота, не позволяла всë время во сне им отлипнуть друг от друга.       И когда внезапная и определëнно охуевшая от подобного расклада «подушка» шевелится, шатен готов дëрнуться в сторону, потому что по лицу получить не хочется.       Однако вместо этого голубоглазый актëр выпадает в осадок, когда ему кажется, что Антон вдыхает запах его волос. Возможно, мужчина просто свихнулся, но…                                                 «Блять, блять, бля-ять.»       Утренний подъём впервые за тридцать лет насыщён чувством конкретного такого ахуя.       Шастун замер, и изнутри в том числе, настолько сильно, что успел уловить смену частоты вдохов со стороны Арсения, как только сам пошевелился.       Арсений совершенно точно сознательно сейчас продолжает стискивать огромное тело Антона.       Он слышит биение чужого сердца, но не своего. Кажется. Оно ускоряется и зеленоглазый чувствует напряжение, но желает их обоих от него избавить. Потому со всем своим актёрским непринуждением смотрит на «спящего». Бегает глазами по чёрной, вкуснопахнущей макушке и осторожно размокнув наконец руки, которые его заковали, медленно, практически бережно касаясь ноги Арсения, сдвигает ту с себя, будто бы пытаясь не разбудить.       Потрясающий актёр. Ему бы с Поповым за Оскар побороться.              Гонщик выбирается из объятий Арсения, что до сих пор пошевелиться не может то ли от стыда, что обнимал другого мужчину, который гетеро — Ирина же показатель, ага — то ли от неспособности сейчас придумать адекватное объяснение.       Шаст быстро ретируется в ванную, оставив после себя на кровати и подушке тёплый след с мягким ароматом остатков парфюма.       Благо, не забыл про телефон, иначе бы точно настойчивость Макарова р а з б у д и л а спящую красавицу.       — Я через тридцать минут буду на месте… — старается говорить как можно тише, мало ли.       — Завтра сборы в семь вечера. Будет дождь.       — Давай потом, дай мне собраться…       Дальше Шаст бесшумно и быстро одевается, захватывает ключи с телефоном и свои сигареты и также максимально по-сталкерски уходит без намёка на шум. Сейчас Антону нужно на тренировку. Но Попов обязательно должен будет придти на само соревнование, чтобы поддержать пострадавшего от объятия интроверта-Антона.       Второй номер шумно выдыхает только когда гонщик в душе скрывается. Арсений глаза открывает и на вторую подушку взгляд бросает, борясь с собой и подсознательно жалея о потере источника тепла. А затем плюëт на всë и утыкается носом в чужую подушку, пропахшую антоновым парфюмом.       Шастун с кем-то говорит по телефону. Собирается и выходит из номера, стараясь, по всей видимости, не шуметь, а Арсений прислушивается к чужим шагам и вообще не двигается. Только обнимает ту самую подушку, пряча в ней лицо от утренних лучей, и проваливается снова в дрëму.              Будильник Арсения срабатывает через несколько часов. Но вставать не хочется и мужчина валяется ещё какое-то время в постели, чекая социальные сети. А затем забирается в инсту и первым же делом высвечиваются новые токийские посты от команды Антона, на которую Попов вчера подписался, потому что они вроде как нашли общий язык.       Арсений пишет Шастуну в директ, надеясь, что тот прочтëт сообщение, и уходит в ванную комнату.

Арсений Попов:

«Мне приехать?»

11:19