Auto racing.

      «Насильно мил не будешь»       Но у Антона на этот счёт своё мнение. Ему через силу приходится собраться духом и не развешивать эмоции на распорядок дня.       Несмотря на терпкость сегодняшнего утра и тёплые руки ожившего идеала красоты Антону удаётся провести надлежащую проверку внутренностей машины.       Будучи в экипировке перед выездом на малознакомую трассу, Антон решает проверить сообщения в телефоне. В директ ему стучится arseniyspopov. Очнулся принц.

Арсений Попов:

Мне приехать?

11:19

Антон Шастун:

Если ты хочешь

11:38

      Телефон остаётся во внутреннем кармане белого костюма. Папочка седлает BMW.       Пока здешние, богатенькие мистеры и дамы занимаются где-то в своих арендованных шатрах, — Антон практически с жадностью изучает это покрытие, эти секции с изветвлениями, меряет специально поставленным, пластмассовым задом стенки, оставляя расстояние размером с волосок, чему радуется Илья с остальными.       — Скоро подоспеют Нидерланды, — эти серьёзные типы третий год тащат эту гонку на втором месте.       Если честно, вся эта напыщенность и зазнайство уже заранее надоели Шастуну. Не впервые сталкивается, но всё никак не поймёт: а нахуя?       Вывернув руль, он зажимает ручник, чтобы со шквалом дыма пробуксовать боком нужный изгиб дороги. Ловко тянет резину по гладкой поверхности, без зазоринки быстро разворачивает руль в противоположную сторону и заканчивает кудрявым заносом данный элемент уже за гаражом.       Антон выходит из машины с тяжестью на плечах, но умело игнорирует это, как и резкий порыв боли в спине. В боксе его ждёт кружка тёплого чая и серый плед со зведочками. Хотя второе остаётся без внимания, из-за того, что мужчина отвлекается на пересмотр заезда на наличие заусенец, дабы если что подкорректировать.

            «Если ты хочешь… Если ты хочешь…»

      У Попова после выхода из душа настроение хреновое. Он зацепил цепочку с самолëтиком, которую вместо браслета использует, и та порвалась. Кулон едва не смыло в слив, благо, мужчина во время заметил, успев перехватить его. И не привыкший верить в приметы, Арсений сейчас почему-то начинает загоняться мыслями о том, что это что-то значит.       Он снова такси заказывает и едет по адресу, что увидел в отметке геолокации в сторис у одного из членов команды. Водитель поначалу пытался что-то расспрашивать, но Арс в японском силëн так же, как и в старославянском. То есть никак. И очень скоро таксист это понимает. Прибавляет звук на какой-то рок-композиции и доезжает молча, лишь благодарно улыбнувшись напоследок.       А у Арсения новая цель. Найти команду Шастуна и получить-таки пропуск на территорию боксов, потому что у него опять с этим проблемы. Звонить Шасту не хочется, мало ли, чем тот сейчас занят. Может, машину на трассе проверяет после перевозки из другой страны. А тут Попов со своим «Антошенька, меня к тебе не пускают».       Вот и вертится Арсений около входа, пока не замечает большую команду, что в их сторону направляется. И причём столь уверенно, что охранник даже пропуск не требует, лишь почтительно склоняет голову, не поднимая взгляд. И непонятно, чем голубоглазый россиянин думает, когда сливается с толпой азиатов и проходит мимо поста охраны, держась подальше от вредного мужчины в униформе.       Дальше всë легче — заглядывая в каждый бокс, Попов на английском извинения бросает, даже не чувствуя за собой вину.       — Там русский дух, там Русью пахнет. — бормочет себе под нос, когда очередная дверь оказывается не той. Захлопывает её за собой, а потом разворачивается и идëт дальше. — Нихрена эта Русь не пахнет…       Вслед за чаем нужно покурить. Как только в руке Антона оказывается пачка парламента, Илья хмурится, для себя подмечая эту деталь, как не самую приятную. Шастун хоть и в форме, но пагубная привычка может обернуться катастрофой. Но вот заставить гонщика бросить своё плацебо спустя столько лет — задача сложная.       В стенах светлого бокса стоял гул разговоров вперемешку со звоном металла и частой бранью мужчин, обрамляя атмосферу в максимальное напряжение.       За дверью кто-то неожиданно оказывается и мешает её свободно открыть.       Отсюда отчëтливо слышится русская речь, а ещё звучный голос Макарова. Однако едва Попов собирается её открыть, человек с той стороны делает то же самое. Арсений едва успевает шагнуть в сторону, чтобы ему не разбили нос, только вот в плечо удар прилетает ощутимый.       — Ауч. — мужчина тут же рукой накрывает пострадавшее место, растирая его поверх джинсовки. — Больно.       А когда поднимает взгляд, чтобы взглянуть на виновника, натыкается на прищуренный взгляд зелëных глаз. Ну, конечно. Кто ж ещё. Наверняка это шатен так словил месть от судьбы за утренние объятия.       Антон выглядывает, синхронно с Арсением поднимая взор.       Ему кажется, что сейчас голубоглазый авантюрист выглядит как-то иначе. С другого ракурса восприятия. Шастун смотрел на него спящего, так безмятежно зажимающего чужой, мужской бок бледной кистью и длинными ресницами, от которых падала густая тень на уставшее лицо.       После этого Попов даже ощущается как-то по-иному, но Антон лишь путается в этом, не находя твёрдой опоры для того, чтобы сосредоточиться и потому становится ещё более сдержанным.       — Прости. Доброе утро. Ты со мной? — пачка сверкает в ладони, а голова завлекающим кивком движется в сторону выхода из здания.       Дальше зеленоглазый не смотрит, просто направляется к выходу, опустив макушку под потолком, до которого почти что достаёт, если выпрямит спину.       Длинная футболка белого цвета, которая выбивается из-под синего бомпера с вставками на рукавах и спине, обозначающие номера регионов, флаги стран, возможно, где участвовал Антон в гонках, маркировка команды красно-бело-чёрных цветов на правом плече и лениво вьющиеся волосы золотистого цвета, когда их хозяин выходит на улицу. Небо мгновенно накрывает тучами, спустя ещё пару мгновений сверкает пластом где-то там и раскатисто гремит гром, вызывая на лице Шастуна умиротворение. Но лучше, конечно, солнце…       Арсений почему-то плетётся следом за Шастуном, успев только кивнуть, да и то, когда Антон уже не смотрит. Доходит с ним до курилки и запрыгивает на подоконник, устраиваясь поудобнее на нем и хотя бы так находясь примерно на одном уровне с Шастом.       Теперь не приходится чуть приподнимать голову, чтобы взглянуть на него.       Тот не выглядит раздраженным, словно с машиной что-то не так, а потому всё же интересуется:       — Как настрой?       Арсений курить не хочет. Просто за компанию готов, видимо, посидеть, потому что настроение так себе. Он уже успел выкурить несколько сигарет еще в номере, пока ждал такси. Никотиновый голод пока утолил, а курить больше требуемого организмом не охота.       Антон щурится от обрывков капель с навеса, когда те спадают перед лицом. Чуть отходит назад и касается ладонью стены, чтобы хотя бы немного не пачкаться.       «Арсений курить не хочет», а значит успел сточить до приезда сюда. Антон опускает взгляд с красивого неба на ещё более интересный фрагмент этого мира. Пару мгновений смотрит, раздумывая ответ и убирает сигарету вниз.       — Хорошо. — достаточно уверенно произносит, хоть и тихо. Кому надо — услышат. Привычкам изменять Шастун не любит и его спокойствие всегда с ним.       Мужчина молча кивает на слова Антона, рассматривая собственные руки, в которых вертит телефон. И радуется, что хоть немного ознакомился с информацией о предстоящей гонке и обладает кое-какими знаниями о ней.       — Через сколько у тебя заезд? Не переживаешь? — вопрос вполне логичный, учитывая имена соперников, но Шастун был бы не Шастуном, если не окажется настроенным на победу. Ира тогда в больнице говорила правду о его желании побеждать.       — Квалификация через два часа, когда подъедут остальные. Там уже сидят Нидерланды и Англия. — пауза с сиплым кашлем. — Из Иокогамы приезжают одни пидорасы и попадут прямо на разделочную доску. Ну, так Илья сказал. — сразу сбавляет наигранную пафосность в тоне голосе и слабо улыбается, тут же отворачиваясь за новой затяжкой.       — О чём мне можно переживать?       И правда. Если Антон не выиграет — не страшно.       Если Антона встретит на всей скорости бетонная стена —… немного страшно.       Но даже не смотря на риски в Шастуне воспитали непреклонную упёртость. Дело коснулось его любимого занятия и тогда-то, в самый «нужный» момент, заботящиеся родители решили резко отвернуться, чем вызвали у него чувство непринятия этого факта и заодно подсобила Ирина комплекс победителя, которая хотела блистать на фоне Шастуна не меньше него самого.       И если бы что-то сложилось немного иначе, может быть сейчас он здесь не стоял и не рассматривал подчёркнутое тенью туч скульптурное лицо Арсения.       — А ты зачем в гонки полез? У них ещё есть время, ведь с основной стопкой забот мужчина разобрался и может позволить себе передохнуть. А это немного приятнее делать в компании собеседника.