Auto racing.

      Вопрос застаëт врасплох и Арсений замирает в растерянности, глядя на Антона. Гонщик выглядит непринужденно, стоя напротив, и Арс пожимает плечами.       — Сейчас или тогда? — вопрос вполне логичный.       »… Тогда?» Шастун даже от удивления брови вскидывает, а Арсений на это улыбается.       Хотя у команды Шастуна были догадки на фоне рассуждений. Попова ещё осмелились прозвать «педиком». Теперь не назовут.       — Я три года назад участвовал в гонках. Точнее… пытался. Результатов у меня особых не было, а вот Рус… ну, Руслан Белый, верил в меня. Его-то ты знать должен.       На знакомое имя нутро зеленоглазого реагирует жаром. Зрачки стали шире, глядя на объект информации и встревоженности с чистой лазурью глаз.       Попов всë же передумал и тянется к пачке сигарет. Но не своей, а Антона. И зажигалку его забирает, не спрашивая даже разрешение.       Арсению не то, чтобы тяжело говорить об этом, просто щемящая тоска порой нападает по дням, которых больше не будет.       Антон же без вопросов и лишних взглядов тянет пачку навстречу и выдвигает по её поверхности зажигалку прямо под пальцы Арсения. Ему тоже захотелось покурить.       Мужчина закуривает и сизый дым медленно выдыхает, молчит пару секунд, но продолжает: — Мы случайно познакомились и он в мир гонок меня стал вводить. Постепенно и за руль усадил. Убедил в кое-каких соревнованиях участвовать, — снова пауза.       В голове пронеслись картинки из новостной ленты, что Антон даже глубже вдохнул в небольшом дурмане необъяснимой паники.       Слово «Авария» с уст Попова окончательно прибивают Шастуна к земле, который измерял лицо напротив без причин и мыслей.       Изнутри опустело непонятно в какой момент и кроме колючего дыма в лёгких ничего больше не было. Антон медленно выдыхает и серое облако смывает ветром.       Губы вновь обхватывают фильтр. Затяжка. Привкус никотина усиливается. Выдох под потолок: — Но мне успехи там не очень важны были, я в другом деле себя видел. А потом авария… — актëр на Антона взгляд бросает, но задерживает его почему-то, не сводя с лица. — Ну, та самая, после которой он погиб. Мы слишком… близки с ним были. Потерю тяжело переживал, даже обратно в Омск возвращался.       Сигарета между пальцами тлеет очень быстро, и вскоре шатен тушит её о стеклянную пепельницу, кем-то оставленную здесь, хотя есть урна. Он понимает, что такая заминка перед словом «близки» странно выглядит. Но кто из нас не странный? Вдруг Шастун и не обратит внимание, кто его знает.       — А потом вернулся вот с желанием адреналин получить. Так легче, понимаешь?       Вопрос виснет в воздухе, а сам Попов молчит пару мгновений, после чего улыбается, будто и не было этого откровения, и спрыгивает с подоконника.       — Я понимаю. — резко собирает себя в руки. Он не меньше собеседника когда-то переживал этот траур в тот самый день и ещё несколько после, пока его Макар не утянул на очередную партию заездов. Илье относительно всё равно, он и вида не подавал, у него шла работа полным ходом и Антона кредо набирало больше оборотов, давало ещё того больше денег и тут не до скорби.       По телу бежит дрожь, когда под бомпер забирается тонкий порыв ветра и Шастун мнётся, открывая дверь перед Арсением и внимательно смотрит, почему-то решив, что тот тоже замёрз. Тем более, Арс был в лёгкой джинсовке.       — В боксе есть кофе и чай. Ты утром что-то ел? Будешь помогать. — Антон следует за спиной своеобразного феникса. После откровения мужчина ещё недолго смотрел на тёмный затылок с неким осознанием, будто выстраивая по кирпичику Арсения и теперь он уже не просто обезумевший новичок с пустой биографией для Шастуна, а что-то более конкретное, надёжное. Понятное.       Грязные лужи разбивались дрожащими кругами, отражая тёмные пятна зданий и прохожих мимо, словно в этих влажных зеркалах запечатлён другой мир. Небо всё гуще заволокло тучами и в какой-то момент стало темно, как при вечере и пришлось включить свет в уютном помещении бокса с диванчиками, на один из которых Антон кидает сухую куртку, а после подходит ко столу, чтобы навести себе новую порцию согревающего чая.       Все тихо здороваются не без рукопожатия с Арсением, но предельно заняты своим делом, а один Антон готовит новоприбывшему гостью что-то горячее по заказу.