Auto racing.

      Забитый заботами с вручением приза, а именно — золотой кубок, коротким, привычно сухим интервью и парой фотографий с японскими фанатками пропал на некоторое время вместе с активноучаствующей частью команды в толпе. Ему не было важно, как теперь заживёт Осу Цуно. Самое главное, что он перешагнул самого себя и теперь в разы выше в индустрии автоспорта.       В боксе Антон переодевается после посещения душа, возвращает на себя штаны, футболку, без-кофты-жилетку и поверх белых носков кроссовки.       — Арсений! А-ну иди сюда, бессовестный хер. — игриво подзывает его Илья к слегка прибранному столу из-под инструментов, где устроен пир на весь мир. Пластиковые стакашки, торт, бутылка шампанского, чтобы обмыть победу и огромный, блестящий кубок посреди всего действа.       Попов на голос Ильи оборачивается, прекращая диалог с Серëжей, что там в Москве пытается понять, какая из цепочек нужна для кулона, но «точно такой же нет, Арс, заебал, выбери уже хоть что-то». Шатен убирает мобильный телефон в карман и к команде подходит, принимая пластиковый стакан с шампанским, который в его руку Павел впихнул, едва не расплескав всë. Рядом мелькает Шастун, выглядящий после победы котом, объевшимся сметаны. Попов глаз с него не сводит, сам начиная невольно улыбаться.       Как только все выпивают почётную порцию за такую блестящую победу, Антон внедряется в компанию и склоняется над плечами Макара и Попова.       Пальцем проводит по горке из сливок на торте, чтобы ломтик забросить на язык.       Шастуна сразу после этого с силой под подмышку хватает Илья и начинает теребить кулаком по кудрявым, влажным волосам, даже заставив его согнуться под 90°.       — Антоха! Какой ты! Ух!       Мужчины наблюдали за лучшими друзьями с улыбками на лицах, что светились ярче ламп в боксе.              — Может в бар по пути заглянем, что думаете? — выбивается серьёзным, но таким соблазнительным тоном голос Рептилоида.       Предложение Рустама воспринимают почти все на «ура». Антон, который не пьёт, остаëтся равнодушным и соглашается только из нежелания бросать коллектив. И также Арсений, который уже успел вчера выпить и наворотить дел. Лёгкий стыд за своë поведение наконец постучал в его милую душу. Радует, что хоть с Антоном ситуация наладилась.       Когда Антон ловит Арсения впервые с коктейлем в руках он не знает наверняка есть там алкоголь или нет, но когда они все кучкуются за столом, то он понимает, что спиртом здесь и не пахнет. Ведь выучил уже, что пьяный Арсений — оплот приключений, к которым Шастун навряд ли когда-то привыкнет.       Попов в баре заказывает безалкогольный коктейль и мельком замечает на себе взгляд Шастуна, который непонятно как расценивать — гляделки прекращаются очень быстро. Но время шатен проводит прекрасно, иногда выбегая покурить, а каждый раз по возвращению застаëт всë новые шоты на столе.              Раздаётся гулкий смех мужского коллектива. К Антону даже несколько раз подходят японские красавицы, чтобы сфотографироваться, но до поры, пока он не прячется в углу у стены, рядом с Арсением, что во всю общался со своими новыми знакомыми. Но и это перестало быть ему интересным.       — Им с утра улетать? — спрашивает, наклонившись к Антону, что на сидении напротив. Для привлечения внимания он его за колено тронул секундой ранее, однако руку так и не убрал. — Я устал и хочу отдохнуть, поеду в отель.       Шаст поднимает взгляд от телефона, что своим светом освещал лицо гонщика и коротко взглянул на руку у своего колена. Тёплая. А затем в глаза Арса. Были они близко и также поймали белый свет от экрана.       — Да. — тут мужчина задумался и лишь проводил соседа по номеру взглядом. Таким же туманным, потому что ещё некоторое время колеблется между «остаться в пьяном сборище и умереть от скуки» и «тёплая кроватка».       Выбор очевиден.       У выхода голубоглазого мужчину нагоняет гонщик, вылетает прямо на улицу, заставляя пару секунд удивлëнно смотреть в спокойное лицо Антона, а потом усмехнуться.       В теле плавала усталость, а лицо оставалось непреклонно никаким. А глаза... А глаза блестели, были полные яркости и восторга.       — Не хочешь их потом пьяных по номерам растаскивать? — он пропускает Шастуна первым, закрыв за ними дверь, и тут же жалеет, что такси дожидаться решил не в баре. — Блять, как холодно после грозы…       — Именно. — монотонно заключает обе фразы Попова и чувствует, как холод вызывает у него табун мурашек по светлой коже. Но игнорирует его в силу того, что был закалён.       Арсений с ноги на ногу переминается, когда замечает наконец машину, что за ними приехала, и хлопает Шастуна по плечу. Чувствует тут же мурашки на чужой коже, а затем вину. Антон из-за него остался в футболке и жилетке, но они обе с коротким рукавом и мужчина замëрз.       Наверное, из-за чувства вины — или ещё не сошедшей эйфории — он решается сделать очередную глупость.       В машине победитель международных соревнований /подчёркнуть/ устраивается с свободным вздохом усталости, закрывая дверь иномарки за собой.       Проверяет время, всего на мгновение подсвечивая тёмный салон мобильным и убирает его в карман сумки, с которой он таскается до сих пор.       — Ты холодный… — уже в такси на заднем сидении поворачивает голову к младшему, радуясь, что полумрак не раздражает глаза, а водителю слишком плевать на пассажиров. — Дай руку. Да давай, не бойся.       Шастун оборачивается и замирает, слегка сжимая пальцы уже в мужских руках и неопределённостью во взгляде смотрит на Арсения сквозь мрак, лишь иногда перебиваемый фонарями Токио.       Его пальцы выборочно были по минимуму увешаны кольцами, а запястья снова блистали редкими рядами из браслетов.       — Не стоит… — всё ещё разглядывая светлые глаза с широкими, бездонными зрачками тихо произносит, слегка притираясь всё же к теплу рук большими пальцами.       Ответом на короткое «Не стоит» является закатывание глаз со стороны Попова, которому вдруг захотелось позаботиться об Антоне. Отцовский инстинкт к 33 годам проснулся, что ли? Мужчина только сильнее стискивает руки Шастуна в своих ладонях и не отпускает, пока они хоть немного тëплыми не становятся. Помогает согреться ко всему прочему и обогрев салона.       Он сам ладони Шастуна к себе ближе тянет, согревая несколько секунд дыханием, а потом неторопливо растирает чужие замëрзшие руки своими.       Шастун даже померк, когда голубоглазый проявил настойчивость, но противиться сил никак не было. Поэтому руки податливо остаются какое-то время в объятиях, согреваясь и к концу поездки Шастун, упираясь локтем в сумку, свесил голову и прикрыл глаза в полудрёме.       И уже ни на какие «может ударить» у гонщика также не было сил… Он максимально оперативно превратился вновь в кота.       Антон резко поднимается с глубоким вдохом и разбирается с оплатой поездки, а после под лёгким ветром бежит ко входу в отель, не забывая об Арсении.       К моменту приезда в отель оба мужчины были согреты и с отчëтливым желанием спать. Сегодняшний день обоих потрепал настолько, что Арсений даже не загоняется по поводу своей неспособности держать себя в руках.       В номере зеленоглазый еле держится, чтобы не свалиться на постель в одежде и кое-как переодевается в пижаму, а затем его долгожданно встречает чистая, белая колыбель.       — Ты после гонки был в душе, а я уже сейчас вырублюсь. — бормочет, закрывая дверь за собой, и даже не уверен, что конец фразы Шастун расслышал.       И лишь потом, уже в душевой кабинке, вспоминает об отсутствии сменных вещей. Приходится обмотать вокруг бëдер банное большое полотенце, являясь перед гонщиком в таком виде. Арсений почему-то ощущает себя неловко и старается не показывать этого, спиной к соседу разворачиваясь, пока выискивает в чемодане одежду.       И курит Шаст за весь день спокойно именно в постели, скрестив ноги в области лодыжек, с прикрытыми глазами. И поднимает их, услышав как открылась ванная. Лёгкая, дай бог незаметная, бесконтрольная ухмылка с сигаретой в губах в ответ на такие виды и Шаст вновь закрывает глаза, когда дым заволок сознание.       Ночью гонщик спит без задних ног и в какой-то момент почему-то поворачивается на бок, оказываясь снова в плену бледных, худых рук.