Auto racing.

      На часах 6:00 и раздаётся тихая, мелодичная музыка с телефона, который Антон благополучно затыкает рукой, чтобы не разбудить Попова.       Шастун устал. Проснулся и уже устал. Поэтому лежит ещё недолгие 3-5 минут с прижатой ко лбу ладонью и только потом, собрав силы и яйца в кулак, встаёт. Будто это Макар выхлебал вчера вечером половину ассортимента бара, а Антон отдувается болью в голове.       Просыпаться, обвивая руками Шастуна, становится привычкой. Однако это приятнее, чем задницей на полу из-за падения. Мужчина снова притворяется, что находится в царстве Морфея, как в первый раз, и когда Антон выбирается из постели накрывается одеялом с головой, погружаясь в сон. Чëртовы часовые пояса и сбившийся режим сна…       Просто стресс, просто перенапряжение и обязательно нужно будет отдохнуть за прогулкой по достопримечательностям, о которых ему в самом начале говорил Попов. Из объятий которого Шаст выбирается уже как будто это бытовуха и даже не задумывается об этом.              Уже в аэропорту Антон лежал на плече Ильи, который держал спящего друга за плечо и покачивал бедолагу, которого он же сам заставил сюда тащиться в такую рань после гонки и ночной прогулки. Мужчина что-то обсуждал с такой же, полуспящей командой, да и вдобавок они все буквально скулили от болей в голове из-за лютого бухича.

      А Антон спал. Ему похуй.

      Макар плечо его сжимает осторожно, уже заранее скучает по другу и по его вечно недовольной роже.       — Ты когда приедешь? То есть вы. — специально шепчет, чтобы не раздражать мозг Шастуна, в отличие от шумных посетителей в здании аэропорта.       — Через неделю, возможно. И Арс, и я хотим посмотреть Японию. Может быть даже съездим в другую часть страны. Кубок доставят спецтраспортировкой?       — Да, он ещё ночью вылетел, Олег должен его встретить. Будет дома у тебя, когда я приеду.       — Не забудь Люка покормить нормально. Марина стопудов ленилась и не смотрела толком. И фотку наглой морды пришли.       — Я вас понял, шеф. Если что, пиши, звони. Так держать, Шаст.       Происходит массовое рукопожатие, прощание и мужчина остаётся на месте ещё некоторое время, кутается в спортивную, тёплую куртку собственной команды, которую попросил оставить Илью из-за возможной ужасной погоды, да смотрит целой ораве родных ему мужиков вслед.       В номере его встречает всё ещё спящий Попов. Он занял всю кровать и искреннее прижимался к подушке Антона       С тихим, холодным вздохом после улицы он уходит в ванную, где заказывает в приложении себе завтрак и на примерное время пробуждения Арса кофе ему.       Устраивается за просмотром фильма в кресле, будучи переодетым. У них здесь очень тепло и уютно, не надо ныкаться в плед и дрожа, зубать стучами.

***

      Когда Арсений наконец заставляет себя подняться, на часах время ближе к обеду, и он неторопливо приводит себя в порядок, подмечая, что синяки под глазами стали менее заметны.       — Чем займёмся сегодня? — шатен на балконе стоит напротив двери в номер и опирается поясницей о перила, глядя на гонщика, что в паре метрах. — Я хочу вечером сходить в один клуб… Там интересная программа, отзываются хорошо. А ещё приметил парочку музеев. Если ты хочешь пойти туда, конечно.       — Схожу на выставки с удовольствием, а в клубе я не знаю, что делать. Танцевать я не буду.       Голубоглазый пепел стряхивает и вновь затягивается, а потом улыбается, услышав согласие Антона по крайней мере на вторую часть их программы. Первая — клуб — трезвенника Шастуна не привлекает, но в Попове включается чертëнок. Он тушит сигарету и окурок в пепельницу бросает, с хитрой улыбкой оказываясь около Антона. Смотрит с озорным огоньком во взгляде, садясь на кровати по-турецки.       — А ты вот прям вообще ни разу не пил? — интересуется уже не впервые, кажется, но только не верит он этому. — Давай, сегодня выпьешь? Совсем немного. Отпразднуем твою победу так, чтобы это было именно «отпразднуем», а не «посидим уныло с соком в стакане». Ну, дава-ай!       Шаст бросает отвлечённый взгляд на приближающегося Арсения и тут же возвращается в телефон, проверяя доставку кофе для ретивца.       А над вопросами всерьёз начинает размышлять, уже даже понимая, к чему ведёт Попов.       — Ни разу в своей жизни. И не буду. — отрезает, как думает Антон, любые попытки уговоров, но Арсений всё же включает проныру и начинает нависать на ушах. Но нервы Шастуна стальные, хуй подлезешь.       Попов за чужое запястье даже в порыве эмоций хватается, аккуратно сжимая его в своих пальцах, и улыбается искренне. С красивого лица гонщика не сводит взгляд, продолжая своë немного детское «Ну, давай» повторять раз за разом.       Даже касание к себе оставляет без внимания, и даже улыбочка тут не поможет. На всё это Шастун просто отрицательно помотал головой и остался стоять с приподнятой рукой в чужой.       — Я тебе заказал в этот раз американо. Только отъебись с выпивкой, мне нельзя. — звучит совсем не резко, даже как-то снисходительно, продолжая стоять на своём.