Auto racing.

      Арсений пробует коктейль также через трубочку и спустя пару секунд понимает, что ничем от московского он не отличается. А значит мужчина не ошибся, последствия для Шастуна будут максимум — лёгкое опьянение. Даже без головной боли с утра. По крайней мере у Попова её никогда не было.       Ну, только если он не начинал мешать всё подряд, вливая в себя напитки с разным уровнем градуса. В таких случаях на утро ему скорее хочется вернуться во вчерашний день и дать самому себе такой подзатыльник, чтобы забыл вообще слово «алкоголь». Но так лишь до момента, пока симптомы похмелья не проходят. После этого Арсений вновь готов веселиться.       А сейчас он наблюдает за Антоном из-под тёмных ресниц, немного скатываясь на диване и упираясь коленями в столик. Шастун идеально вписывается во всю эту атмосферу музыки, бликов и весёлых голосов пьяных людей. Шатен снова обхватывает губами трубочку, словно пытаясь запить все свои мысли к чертям.

      Убежден, что Шастуну подходит абсолютно всё.

      И когда только успел настолько влипнуть в это зеленоглазое неприступное чудо? Наверное, ещё тогда — в самый первый день в импровизированной курилке на лавочке, когда Антон продолжил то идиотское депрессивное стихотворение. Или потом, когда после гонки и своей победы смотрел в глаза Арса.       Попов уже этого не помнит. Знает только — ещё немного и утонет. Пока держится на плаву, пока есть силы жить без Антона, его компании, его редких улыбок. Однако в глубине души Арс понимает, что надо бы прекращать всё это, ведь потом станет слишком поздно. Он чувствует, как погружается всё глубже в тёплые эмоции, что испытывает рядом с гонщиком. И хоть до любви ещё далеко, зародившаяся симпатия способна перейти во влюблённость.                                                 А она, знаете ли, тоже может быть болезненной.       Такой, что выворачивает душу. И ломает сердце, разбивая его о холодный гранит стен, выстроенных вторым человеком.       Шатен мотает головой, отгоняет противные мысли, а тёмная чёлка падает на лоб. Убирать её не имеет смысла и Попов смиряется с ней, переводя взгляд на Антона.       Грудная клетка расцветает солнечным облаком, а взгляд становится более сосредоточенным на таком привычном лице. Обычно, люди смущаются, искренне хохочут от этого, закрываются и отворачиваются. Но Шастун уверен в себе максимально и также сильно заинтересован в изучении, анализе человека, с которым у него всего за пару недель столько ярких воспоминаний. Ему надо найти причину этого. Ведь это каким-то образом привязало его к Попову. К его вечно хитрой улыбке, без которой теперь будет всё серым. Человеку удалось раскрасить ежедневную типичность за работой чем-то активным, незабываемым, насыщенным. Навряд ли кому-то захочется отпускать такое.       Антону кажется, что тепло приходит от взаимного разглядывания, любопытства, внимания и общения, а не от алкоголя, попавший так внезапно в организм гонщика.       — Откуда ты знаешь то стихотворение? — спрашивает первое, что приходит в голову. Алкоголь уже начинает согревать его, а потому Арсений рад, что рубашку оставил в номере. Потом станет невыносимо жарко. — Ты не слишком похож на человека, который будет читать вечерами грустные стишки… По крайней мере, тот ты, которого показываешь всем, не похож. — произносит, догадавшись о чём-то, и снова наклоняется к Антону. Он заглядывает в чужие глаза ещё не подёрнутые дымкой лёгкого опьянения. — Какая из масок твоя любимая?       Арс и сам не понимает, для чего спрашивает это. Возможно, он ошибается. Возможно, он один из них прячется за масками. Но что-то в душе подсказывает, что мыслит шатен в верном направлении.       Лицо плавно сменяется в эмоции и становится на порядок недовольным.       — Когда я расстался с Ирой, очень много загонялся по поводу причины, из-за которой нам пришлось порвать отношения. Вот и слушал всякое говно. — Антон заметно усмехается, с горечью, когда ощущает покалывание в области носоглотки и пытаясь убежать от этого, продолжает с веселой улыбкой от возникшей мысли, сразу обратив взор к Арсению: Маска из инсты? — тихий смешок и короткая улыбка, впервые оголяющая клыки зеленоглазого. /сам пошутил, сам посмеялся, блять./       — Это не маска, я ведь не лицемер на параде настроений, я… недоверчивый Радикальный…? Многие люди, существующие на этой планете просто не примут меня настоящего, так что таким образом я держусь от них подальше. — болтая на половину пустой стакан, Шаст размешивает прохладу подтаявшего льда, распределяя её по оранжевому напитку. — Не знаю, когда я вдруг начал общаться с вещами, но твоя футболка говорит мне правду?       У Попова с губ срывается нервный смешок, потому что этот вопрос именно сейчас звучит слишком внезапно. Мужчина опускает взгляд на текст, после чего вновь глядит своими невозможными глазами на Шастуна.       Который ждёт ответ.       Смотрит на него, и Арсений просто размышляет: сказать правду или соврать? Он реакцию Антона даже представить не может. По спине ползут противные мурашки, прогоняющие ощущение тепла, что наполняло тело ещё пару мгновений назад.       Он позу меняет на более напряжённую, закинув ногу на ногу, и переводит взгляд на бокал. Поднимает его на уровень глаз, стараясь сделать как можно более непринужденный вид. Не хочет показывать, насколько тревожна для него эта тема. И это странно, учитывая, что собирается сказать правду.       — А если да? — спрашивает спустя несколько секунд и переводит на Шастуна тяжелый взгляд, из которого испарилось всякое веселье. Только серьёзность, и ни намека на шутку. Он пальцами крепче стискивает ножку бокала, даже не замечая этого. — Если я бисексуал, то что ты будешь делать?       Перед глазами возникает напряжённая фигура, но мужчина остаётся на своём месте, лишь сильнее включая внимательность. Антон понимает, что назревает что-то серьёзное и как всегда, готов к этому, оттого без намёка на насмешку прикрывает глаза и слегка улыбается. — Ну… — осторожно обводит губы языком, продумывая ответ некоторое время. Вглядывается в побелевшие пальцы, что сжимают ножку высокого бокала и понимает примерно, что к чему. Только вот осторожность куда приоритетнее.       И в этот момент нет ничего и никого важнее, чем Арсений, будто судорожно таящий что-то в себе. Если он окажется из числа обделённых толерантностью…       Шатен слегка качает головой, наблюдая, как чужой язык по пухлой нижней губе скользит, и поднимает взгляд выше — туда, где в чужих глазах океан серьёзности, передавшейся, видимо, от Арсения. Мужчина трубочку из коктейля вынимает, выпивая всё залпом, оставляя совсем немного жидкости в бокале, и вновь смотрит на Антона.       Чужой стакан запрокидывается и всё его содержимое поглощено за пару секунд смелости ради. Антон не удивлён, он бы и сам не прочь попросить добавки, но молчит.       Никак не выделяя это эмоциями, серьёзно, без давления продолжил:       — Что я буду делать? Попрошу сказать мне точно: бисексуал ты или нет.       — Я бисексуал, да. — произносит ровным тоном. — И у меня были отношения с мужчинами.       А в глазах вызов и вопрос «И что ты мне сделаешь за это?». Он не опускает их и не отводит в сторону, потому что стыдиться своей ориентации — глупо. Не тогда, когда ты уже признался. Попов думает о том, что нужно взять ещё алкоголь, но что-нибудь покрепче для себя. Но остаётся на месте, ожидая реакции Антона.       Шастун на секунду вскидывает брови и после осторожно кивает, поджимая нервно закусанные губы.       — Хорошо. — в слабой дымке задумчивости произносит, глаза опуская на пустой фужер приятеля.       — Выпьем ещё? — теперь уже глядит на остатки своей «роскоши».              На вопрос о выпивке Арсений кивает, всë ещё с настороженностью ожидая реакции Антона. Кто знает, может, после такого признания он выйдет из этого клуба с разбитым лицом? Хотя куда уж сегодня ещё больше получать, лимит исчерпан повторите попытку через несколько дней.       Лицо выражает внутренний консесус. Нужно расслабить обстановку, но как — Шастун не имеет понятия… Поэтому делает её ещё тяжелее: — А мне вот только мужчины нравятся. — еле уловимо, почти что мурчит и ненавязчиво отводит взгляд «не при делах», протягивая уже пустую посуду на поднос официанту, отсалютовав ему около безразличный жест, чтобы тот повторил для обоих, да покрепче, на что парень просто кивнул и приветливо улыбнулся.       Попов кивает заглянувшему официанту, который принимается убирать со столика пустые тарелки и бокалы под взглядом Шастуна, который только что признался, что ему нравятся мужчины.

Который… Что?

      Шатен не сразу понимает слова Антона, их смысл доходит до увлечëнного другими мыслями спустя пару мгновений. И вгоняют в бóльший ступор, чем ожидалось. Точнее даже не ожидалось. Но…       — Ты гей? — с губ актëра-тире-гонщика вопрос срывается не самый тактичный, наверное, но мужчине простительно. Он не… много удивлëн. — Ты гей…       Вторая фраза следует уже с утвердительной интонацией, Попов даже не дожидается чужого ответа. Внутри спадает узел тяжести — избивать его за принадлежность к ЛГБТ-сообществу не будут — и в то же время завязывается новый узел лëгкого недоверия. Антон Шастун на гея похож меньше всего, особенно после отношений с Ириной.       «Да, я гей… Именно. А теперь дыши. Пожалуйста.» — думает про себя со вскинутыми от удивления бровями. Прямо сейчас Шастун наблюдает несколько стадий: шок, осознание, принятие. Но оно резко тормозится вопросом о девушке.       — А как же… Кузнецова? — он во все глаза смотрит на гонщика, постепенно смиряясь с новым неожиданным знанием.       «Кузнецова-Кузнецова-Кузнецова…» — со злостью бьётся в черепной коробке. Глубокий вдох, полный подготовки к теме, которую никто не хочет тревожить.       Сегодня точно можно напиться. Но с другой стороны, спать ему придëтся с Антоном, поэтому следует проявить, наверное, уважение, и не набухаться в ноль. И именно в этот момент в Попове загорается лампочка осознания.       — Погоди… Ты вчера… Когда я массаж делал. — Арсений трëт переносицу и негромко смеëтся с нервными нотками в голосе.       Зашибись ситуация: скрывающие ориентацию би и гей спали вместе, при этом обнимаясь во сне, а вне его лап чувствуя напряжение. Вот и причина нашлась, оказывается, а Арс-то всю голову сломал, не понимая, почему к Шастуну тянет без видимого интереса к своей персоне.       Мужчина напрягается и это заметно по слегка расширенным ноздрям, зажатым плечам, но вытянутая шея и резкое, короткое движение головой напоследок оставляет тень раздражения. Но его глаза бросаются к Арсению, который заговорил про массаж. Антон нахмурился, не до конца понимая о чём он хочет сказать.       — Что?       Под солнечным сплетением постоянное ощущение стресса. Давления. Это тяжело, безусловно. Но теперь они ближе, они знают друг друга чуточку больше. Всё ещё сидят рядом друг с другом и борются за то, чтобы сгладить углы внезапно возникшей неловкости, непонимания и эмоционального отчуждения.       Шастун не убежит от серьёзности, не в его характере, и даже не смотря на то, что признание было на пьяную голову, хоть и до сих пор тот оставался в сознании, то он совсем не жалеет о сказанном. Со всей чуткостью в тёмно-зелёных глазах внимая к Попову.       Шатен слегка хмурится на игнорирование своего первого вопроса, но ничего не говорит по этому поводу. Просто временно откладывает эту тему, которая несомненно играет огромную роль в жизни Антона. И на встречное «Что?» реагирует лëгкой ухмылкой, чисто из вредности не желая отвечать.       Он прикрывает глаза, прерывая зрительный контакт, и откидывается на спинку дивана. Запрокидывает на неё голову, потирая осторожно веки пальцами, с лёгким раздражением отмечая — даже так блики стробоскопа прорываются, оставляя под веками цветные пятна, хоть и более приглушëнные.       Его ухмылка автоматически вызывает у Антона небольшой триггер. Снаружи это никак не проявляется, зато за какие-то секунды Шастун понимает снова, что ему это нравится, просто он не до конца привык.       Официант возвращается быстро, расставляет всë на столик и бормочет что-то на японском — Попов ни слова не понимает. Спортсмен кивает тёмноволосому официанту в знак благодарности и тянется за круглешком лайма на каёмке своего бокала. Кладёт его на кончик языка и начинает слабо посасывать, собирая сок и следя за тем, чтобы не накапать на одежду. И когда молодой парень уходит, номер два сквозь пальцы глядит на Шастуна, и вовсе убирает руки через секунду.       — Ты встречался с кем-то из тех, кто тебе нравился?       Арсений спрашивает именно о мужчинах, потянувшись к одному из нескольких бокалов. Ему любопытно, опытен ли в этом гонщик. И интересуется в том числе по личной причине, что уж скрывать.       — Нет. Если ты не имеешь ввиду встречи на «одну ночь», а отношения. — на мгновение отстраняет от себя цитрус, скромно облизываясь. Дальше кислотный, зелено-синий коктейль с дымкой сверху. По кольцу каёмки покрытие из соли, а значит, вероятнее всего, в составе имеется текила. — Когда я начал подниматься по карьерной лестнице, заводить отношения с парнями было слишком рискованно. А найти того, кто не растреплет — сложно.       От схожести ситуаций Арсений чуть улыбается. Он не знал, как к такому относятся в автомире, а потому раскрываться не слишком желал. Сегодняшнее признание не в счёт теперь. И хоть театралы — люди творческие, а порой странные — в большинстве относятся к такому спокойно, но и там Арсений не особо светил своими отношениями с парнями. Если только в шутку во время университетских репетиций.       А относятся здесь по большей части негативно. Везде есть фанатки, которые горячо желают этих красивых, накачанных, с большим потенциалом и популярностью гонщиков.       В том числе и Антон. И теперь Арсений. Не так весомо, но и на него найдётся толпа девчонок, мокрых от одной только мысли о нём.       И не обойтись без мужиков совкового воспитания и с неоправданной боязнью за свою жопу, если на радаре появится малоуважаемый ими представитель ЛГБТ, будто они — дикие животные на охоте.       Но… Спасибо родителям Макара, в котором смогли воспитать лучшие качества.       Мужчина сейчас смотрит на Антона и впервые задумывается о том, что к своим тридцати годам тот прошёл немало. И не всегда это были победы. Особенно на начальных порах, когда всерьёз новичков не воспринимают. Это потом, с опытом и возрастом приходит слава, авторитет, кое-какая неприкосновенность в некоторых вопросах. А до этого…       «До этого приходится пройти все круги ада», — проносится в мыслях Попова, пока тот вглядывается в чужие глаза, ведь их взгляды безустанно сталкиваются вновь. Два освежающих глотка. От соли, которую Антон собирал кончиком языка со стакана, попадал на губы, отчего те от обилия всех вкусовых красок покраснели и чуть вспухли.       Не умеет употреблять такое правильно, но и учиться не берётся, делая все по своему усмотрению. Что выглядит забавно и по-своему уникально.       Шастун коктейль пьёт своеобразно, но, сука, слишком уж привлекательно. И шатен едва не залипает бессовестно на его губы, чуть покрасневшие и припухшие, влажные от слюны после касания языком. И с крупинками соли в уголке губ. Попову хочется попробовать её на вкус, а после — и чужие губы.       Собственных мыслей сейчас он вдруг пугается. Моргает растерянно и отводит взгляд в сторону, вновь чуть ли не залпом допивает коктейль, совершенно не думая, как же быстро его накроет алкогольная лавина. Думает о Шастуне в таком ключе, считая, что ничего между ними быть не может — одно. А знать, что есть крошечный, мизерный шанс на взаимность влечения — совсем другое. И это пугает. Пугают последствия.       — Может, спустимся на танцпол? — предлагает, чтобы как-то перевести свои мысли в другое русло. Да и танцевальная площадка позволит разогнать кровь, отвлечься и втянуться окончательно в атмосферу рядом со всеми отрывающимися внизу людьми, что жмутся друг к другу, совершенно не заботясь об этом. Они танцуют с одним, флиртуют с другим, а уходят с третьим. И именно такой непринужденности и даже безалаберности хочется сейчас Попову.       Поддевает остатки соли с верхней губы, уголков и надкусив кожуру лайма, осторожно съедает мякоть, в дополнение запивает алкоголем и поднимается с дивана сразу после предложения. А почему нет? Шастун не танцор совсем, но не поддержать Попова — не получить приятных эмоций.       Здесь их не найдут, не узнают, ведь просто не захотят. Молодежь Японии — яркая, дерзкая, открытая, добрая.       С такими оттенками Шастуна встречают женские взгляды возле стойки, мимо которой он проходит, ступив на пол после последней ступеньки. Большие, выразительные глаза блестят, а красные губы расплываются в широкой улыбке, намереваясь заразить русского красавчика той же энергией.       Шастун без интереса направляет взгляд на низкие макушки, поскольку выдающиеся ростом под уровень Антона — редки, как волосы на голове у больного раком.       Арсений уверенно вышел вперёд, пока Антон немного переживал. Мужчина вписывается в эту толпу, словно рождённый для вечеринок. Улыбается опять, начинает двигаться под энергичную музыку в свете различных цветов. Такой счастливый, не зажатый. На него хочется смотреть, пока сердце гулко бьётся в груди, эхом раздаётся в теле: висках, запястьях, коленках…       Это что, у Антона коленки подкосились из-за него…? Прямо как у влюблённой девчонки, не иначе.       Арсению не привыкать к клубам и большому скоплению людей вокруг себя. Он чувствует себя уверенно, когда втискивается в толпу и переводит взгляд к Антону, обернувшись к нему лицом. Шатен наблюдает за гонщиком, ощущает, как тот слегка растерян, и не отходит далеко, чтобы не оставлять в одиночестве.       В какой-то момент Арсений в танце подходит к нему и привстаëт на носочки, чтобы дотянуться к уху. Говорить по-другому в этой неистовой толпе молодëжи просто нереально, сквозь гул и смех почти ничего не слышно за битами музыки.       — Расслабься! — уже ударивший в голову алкоголь позволяет Попову не думать о том, что ладони свои держит на чужих плечах, дабы не упасть. — Ты же выпил. Закрой глаза и почувствуй эту лëгкость от алкоголя, она поможет тебе.       Антон склоняется ближе ухом к губам Арсения, чтобы слышать лучше и плавно расплывается в улыбке, и чтобы тот никуда не ускользнул, цепляет пальцами его пояс и осторожно следует за ним в толпу.       Чужие тела задевают, скользя из-за движений по телу Антона, он по бокам замечает силуэты рук, чьи-то улыбки, но сосредоточен на лице инициатора поступающего азарта внутри Шастуна.       Мужчина отстраняется немного, с улыбкой взглянув в чужие глаза с трудом различая их из-за мелькающих бликов света. Наконец Шастун ловит ритм головой. Постепенно раскачивая ей более раскрепощённо, но всё равно скромничает, пока их обоих не подхватывает волной бешенного бита. Вместе с людьми, что окружили их, вскидывают руки к потолку, кричат и одновременно загораются одной идеей — прыгать на месте, позволяя клубной музыке и вибрации проникнуть под кожу и наконец-то оторваться от этой серой реальности.       Шаст влюбляется в эту музыку, ещё больше в Попова и скинув наконец щемящие сознание и тело оковы, прикрывает глаза, отдаваясь этому безумию с полным расслаблением и довольной улыбкой.       Когда Шастун становится менее скованным, Арсений довольным взглядом его окидывает, и продолжает танцевать, иногда слишком близко подходя к гонщику.       Он наблюдает за ним, ловит иногда эмоции на симпатичном лице и радуется, что смог подарить ему новые эмоции, которые зеленоглазый давно не испытывал.       Но вскоре в толпе становится слишком жарко, футболка липнет к телу, а алкоголь всë же окончательно бьëт в голову. Шатен за запястье товарища хватает, на ухо приговаривает желание вернуться пока в их кабинку.       А когда оказывают рядом с ней, в его голове появляется безумная идея, вызванная желанием продолжить танцевать. Попов один из оставшихся на столике коктейлей берëт, трубочку обхватывает губами для глубокого глотка, и хитро щурится. Смотрит на Антона, а затем облизывает губы. Арсений знал, что будет жарко, а вот Шастун нет и потому проебался. Это само собой разумеющееся совсем никак не мешает, поэтому, сбросив кожаный пиджак на край спинки диванчика, Антон сам забрался на него, запрокинув голову, одним быстрым движением провёл ладонью по влажным кудряшкам, что послушно легли назад.       — Хочешь, я для тебя станцую? — Арсений действует по мимолëтному желанию, но думать обо всëм будет завтра. Сейчас же он ждëт ответ гонщика, чуть покусывая губу и немного задевая ранку.       Расслабление в глубине вперемешку с адреналином в жилах это что-то с чем-то. вкус напитков сладко теплится на губах и языке. Хочется курить, но в один момент желание отвлекают заманчивым предложением.       — Прямо таки для меня? — с хитрецой прищуривается, взывая Арсения своим жгучим недоверием к действиям. Неужели уверен, что сможет устроить сегодняшнему победителю такой презент и показать себя с какой-то, по всей видимости, другой стороны?       Пальцами поддевает воротник футболки и дёргая слегка, пропускает немного воздуха, чтобы дать коже остыть перед новым залпом впечатлений.       Попову дважды говорить не нужно. На ноги поднимается довольно быстро, захлопывая дверь в кабинку на щеколду изнутри, чтобы официанту не приспичило заглянуть внутрь, и оборачивается к Антону.       Сдвинуть немного столик — плëвое дело. И когда Арсений вслушивается в ритм музыки, понимает, что не подходит. Он хмурится немного, а затем ищет на телефоне что-то в своëм плейлисте и бросает телефон Шастуну.       Тот ловко ловит его мобильный и держа руке, подносит ближе к уху, чтобы не потерять настроение вместе с Арсением, который уже начинал осторожно двигаться, постепенно накаляя собственное и чужое тело, колени которого из-за растущего дискомфорта в штанах сами по себе разводятся шире.       Попов подхватывает новый ритм трека «Enrique Iglesias — Ring My Bells» довольно быстро — с первых же секунд — и на губах появляется лëгкая ухмылка. Дразнящая. Арсений знаком и с этой стихией, приват-танцы учил просто ради забавы ещё во времена студенчества. Весëлый был период в жизни будущего актëра.       Его движения плавные, тело слушается и вспоминает давно забытые движения, когда Попов трогает себя — неторопливо ведëт от шеи к торсу ладонью, кончиками пальцев поддевает край футболки и совсем немного её приподнимает. Дразнит, показывает совсем немного оголëнной кожи, чтобы дать простор для фантазии, и мягко усмехается.       Контакт глаза в глаза, а сам Арсений неторопливо опускается на пол и разводит ноги в сторону, скользя коленями по ворсистой поверхности ковра, пока рука дразнит и с лëгкостью касается бëдер, паха.       Попов влечёт за собой в неосознанность, бесстыдно утягивает без рук в омут, заставляя Шастуна шумно выдохнуть, разведя свои очаровательные коленки с дырками. Его постепенно начинает возбуждать обстановка, а в голове мыслей не остаëтся, пока делает то, чего х о ч е т. Он снова дразнит и расстегивает ремень под потемневшим взглядом мужчины, но так и не вынимает его из шлëвок. Вместо этого улыбается, слишком невинно для царящей вокруг обстановки: японский ночной клуб, приватная кабинка, безумно притяжательный гонщик, для которого Попов внезапно решил станцевать.       Сергей узнает — открутит голову и то, что ниже пояса, чтобы думать начал мозгами. Однако об этом ему можно и не говорить, да?        Антону не надо представлять, не обязательно мечтать, ведь то, что делает Попов прямо сейчас — куда лучше. Интереснее. Манит, но сильно обожжёт, если притронешься, от этого растёт и нетерпение, то самое, всё больше, под чёрными штанами.       Шастун виском упирается в кулак, которым держит телефон Арсения и пристально смотрит, то и дело обращая своё внимание на приоткрытые губы, дрожащие ресницы и скулы в тени этой их маленькой обители.       У него не найдётся слов, чтобы выразить, какой он красивый, горячий и симпатичный для Антона, который поедает глазами каждый сантиметр, цепляясь за молочную кожу скульптурного тела, что вызывает мурашки от желания поскорее прикоснуться.       До Антона расстояние — меньше полуметра, и мужчина к нему добирается быстро. К Шастуну тянет, будто кто-то магнит вшил в него, и Арсу тяжело противиться желанию прикоснуться. Спектр эмоций ретивого спутника всегда поражал, и именно сейчас его невинность на лице казалась максимально идеально подходящим, несмотря на другое настроение заведения. Арсений возбудил Антона.       Осторожно, грамотно и продолжает упиваться его состоянием духа, руками наконец уделяя гонщику внимание. Сложно представить, какой Попов в постели, если даже в небольшой постановке танца он прекраснее всех.       По чужому колену ведëт рукой к внутренней стороне бедра, где кожа чувствительная даже скрытая одеждой, а затем на ноги поднимается. Упирается ладонью в диван между его колен, наклоняясь близко к Шастуну, чтобы заглянуть в глаза на расстоянии пары сантиметров, почувствовать его неровное дыхание, и касается щеки и губ большим пальцем. Кожа Антона ощущается мягко, Арсений уголок губы оглаживает снова, вспоминая крупинки соли, что некогда слизал Шастун, и по собственному пальцу ведёт кончиком языка. Этот намëк на желание почувствовать вкус чужих губ не поймëт только дурак.

      А Антон не дурак.

      Не отводя взгляд, шатен седлает его бëдра и продолжает танцевать, коленями упираясь в диван по обе стороны от чужого тела. Касается гонщика — его торса и крепких мышц, плеч, на бëдрах плавно двигается, притираясь к ним своими, и откровенно возбуждая. Он не смущается сейчас, хотя завтра, наверное, будет. И очень сильно. Но пока бëдра словно живут своей жизнью, к Антону притирается ими, делает волны телом и обхватывает чужое запястье ладонью. Руку Шастуна он запускает под свою футболку, невольно ластясь ближе к его прикосновению, а затем смотрит в глаза, видя, как расширились чужие зрачки.       Когда ему Арс позволяет коснуться себя, Шастун чувствует, как с знаменующим крахом теряет самообладание.       Дыхание совсем сбивается горячими, тонкими руками гонщика на фарфоровой коже. Он прикрывает глаза, только чтобы сосредоточиться на том, как их вдохи и пульс переплетаются между собой, образуя одно целое. Будто это всё далеко не просто так.       Всё сильнее желание поцеловать, но Арсений играет даже с губами Антона, проходится по ним пальцами, прижимаясь одновременно с этим животом к животу.       Широкие ладони с удовольствием гладят мягкие изгибы рёбер. Перебираются на поясницу и с силой вынуждает оказаться вплотную. Дальше поднимаясь к плечам, медленно и через грудь, где мельком нечаянно цепляет прохладой колец миниатюрную горошину соска Арсения, Шаст с замиранием дыхания понимает, что уже бесповоротно тонет в нём. Пальцами нежно проводит по плечу. Их длиной обхватывает шею. Приходится на загривок, ухо, большим пальцем ласково скользит под нижней губой, где была ссадина.       Мягко притягивает наконец к себе, перед этим коснувшись тьмой леса разбушевавшегося океана.       Вторая рука без зазрения совести и лишних, неуверенных движений захватывает пах Попова. По-хозяйски, но всё также бережно оглаживает пальцами ткань джинсов, под которыми Антон находит безоговорочное утверждение взаимному влечению.       Влажные губы накрывают друг друга также взаиможеланно. Сразу чувствуется вкус выпитого алкоголя, но Шастун не может успокоиться от того, пока не ощутит вкус Арсения, поэтому целует глубже, не оставляя ему выбора не отвечать.