Auto racing.

      Утром Арсений обнаруживает свою ногу на чужом бедре, а ладонь — под футболкой на Шастовой лопатке.       Моргает растерянно, не до конца проснувшись, и когда воспоминания прошедшей ночи наваливаются тяжёлым комом — дёргается в сторону. Однако вырваться из переплетения их рук-ног не так-то просто.       — Блять… — с губ мат срывается слишком уж громкий, когда шатен чувствует собственное возбуждение. Которым упирается в бедро Антона. И вот именно сейчас он жалеет, что слишком тесно прижимался во сне к человеку, который нравится.       Сны не тревожат сознание спортсмена уже долго, так что отдых получается полноценный, тело полностью расслабилось, но только вот резкий мат под ухом вынуждает гонщика даже вздрогнуть. Он резко убирает руку с Арсения и приподнимает голову с подушки, удивлённо и заторможенно смотря в голубые глаза. Трёт свои пальцами, а из груди вырывается недовольный рык.       — Ты м… — Антон чуть ли язык не надкусывает собственный, когда злится от того, что его разбудили слишком рано. Но сдерживает себя от негативных высказываний, лишь с заметным напряжением выдыхая и снова падая лицом в подушку, кистью, что была над головой, забирается в свои же волосы. Нос утопает в объятия белой, вкуснопахнущей наволочки и Шастуну похуй вообще, ведь ему обещали отдых.       — Можно узнать, какого хуя ты так рано проснулся? — чуть елозает по подушке, чтобы открыть доступ к кислороду и свободно говорить. Ему лень, даже не так… Ему абсолютно срать, потому что он устал так, что не замечает вообще ничего. Не хочет замечать. — Ты, не сказав мне, успел устроиться токийским пожарником и спешишь на работу? Шланг мешает?       Арсений растерянно моргает. Шастун, кажется, не до конца проснулся. Иначе мужчина не может объяснить эту безумно длинную с утра тираду, сорвавшуюся с губ гонщика. Но смысла в ней, кажется, никакого, кроме единственной красной линии, прошедшей через все фразы — Попов охуел и разбудил Антона слишком рано.       Арсений согласился бы с тем, что охуел, но не в этой ситуации. Потому что как минимум одна проблемка мешает.       — Какой шланг, блять? — он отползает на край постели, перебравшись с середины на свою половину, и думает о том, что нужно искать отдельный номер. Иначе так до греха недалеко. — И вообще, на часах уже… не рано, в общем.       — Твой, блять. — дразнится откровенно на похуях бубня и прячется под белоснежным одеялом с головой. — Похуй.       Шастун задремал, чутко и если Арсений чем-то брякнет, в мужчину полетят самые тяжёлые предметы в этом номере, что им приходится так изощрённо делить и каждый раз поражаться резкости подобных поворотов. И переворотов, не без этого.       Попов фырчит от того, что сонный Антон — злой Антон, но всë же старается не шуметь. Приводит себя в порядок и, заметив пропущенные видеозвонки от Серëжи, выходит из номера в холл, намереваясь найти место, где удастся поговорить без лишних хлопот с другом. На первом этаже, в стороне от стойки администратора, стоит несколько столиков с мягкими креслами, одно из которых Арс и занимает.       — О, лягушка-путешественница. — отзывается Матвиенко, едва на экране появляется его лицо.       Арсений хмыкает. Сергей явно хорошо устроился у него — даже постель занял, хотя мог бы расположить свою задницу на мягком и удобном диване. Но хозяин квартиры ничего не говорит, только интересуется, как у того дела.       Они обсудили все важные вопросы — касательно рекламы, возвращение Арса в театр, график совмещения этого с гонками, и даже Антона Шастуна. Правда, Попов съехал с последней темы, сообщив, что лучше поговорить об этом при личной встрече.       Ближе к послеообеденному времени Антон всё-таки просыпается. Шмыгает носом, пока звук раздаётся неприятной тяжестью с головной болью и полным расфокусом перед глазами.       «Пиздец, ещё этого не хватало.» — думает Антон, пока пялится в окно и не понимает вообще ни черта, кроме того, что он, мать его, простудился.       Потянувшись к телефону, он проверил только, какой час и постарался встать, что обошлось ему сильной ломотой в мышцах. Беззвучно проходит в ванную, терпит прохладу на голых, горячих стопах от плитки и наконец принимается умываться.       В номере Попова нигде не оказалось. Этот непоседа наверняка не выдержал, свалил куда-то по своим безумно активным делам. А Антону нужно спуститься на первый этаж, к аптеке при отеле и что-то приобрести противовирусные.       Он натягивает на голову капюшон. Кудри выбиваются на лоб, затемняют итак разукрашенные в серый круги под глазами и неспеша стал покидать номер, закрыв тот на магнитный ключ.       Скрестив руки на груди, чтобы не пропускать сквозняк под одежду и перебирая ногами в белых тапочках, шёл по одному из извлетления к главному коридору по красно-золотому ковру.       Как ноги принесли его вниз он и не заметил. Голова словно чугунный котел, тяжёлая, звенящая, будто по ней настучали ломом.       Издалека слышится русская речь и Антон понимает, что голос ему крайне знаком. И почему-то останавливается, улавливая ещё голос Серёжи.       — Маша по-прежнему трахает мозг. — произносил армавирец, отмахнувшись рукой. — Я уже подумываю расстаться. Она даже на расстоянии умудряется выбесить. Кстати, тут и твоя мадам объявилась.       Арсений в непонимании хмурится :       — Ты о ком?       — Настя. — замечая всë ещё неосознающий взгляд друга, Сергей вздыхает. — Та, с которой ты около месяца назад встречался. Она припëрлась вчера утром, требовала тебя для серьëзного разговора. Даже попыталась умыкнуть запасные ключи. — добавляет Матвиенко со смехом. — Но я вовремя это заметил и отобрал их. Представляю, какой тебя ждал бы сюрприз по возвращению : Настя в твоей постели в сексуальном белье и…       — Серый, хватит. Мы же договаривались не обсуждать моих девушек. — Попов цокает языком, показывая, как ему неприятна эта тема.       — Ладно-ладно. — армавирец вновь смеëтся. — Хотя фигура у неё отпад. Не знаю, где ты находишь своих баб, но они прям модели…       — Серый!       — Всë, понял, молчу. — Матвиенко усмехается и поднимает руки вверх, показывая, что сдаëтся. А затем хмурится, взглянув на экран. — Чëрт, Арс, я позже напишу.       Зеленоглазый мужчина в пяти метрах от спины русского красавчика стоит тушуется в лихорадке, навалившись устало на угол стены. Крепче стискивает руки на груди и хмурится, слыша о том, как Сергей вещает Арсению про его же бывшую. Сам Попов на это реагирует нейтрально, не хочет говорить, наверное, там какая-то своя драма Да и лезть в это неправильно, поэтому Антон решил дождаться конца разговора с наглым желанием на подкорках подслушать дальше. Но комментарии ядрённого гетеро мужчины с хвостиком о женском теле вызывают у Шастуна слабую эмоцию отвращения.       И наконец отцепившись от стены, он поплёлся дальше, к своему знакомому.       Друг Арсения отключает видеозвонок так быстро, что Попов растерянно моргает. Но жмëт плечами и блокирует экран телефона, собираясь пойти чем-нибудь позавтракать, пока Шастун спит, но… Вот, он обходит его сбоку и является скомканным, не желающим видеть белый свет силуэтом перед Арсением.       — Твою ж мать! — мужчина вздрагивает от внезапного появления в поле зрения гонщика. — Ты какого дьявола так пугаешь?!       Мужчина показательно кладëт руку на сердце, которое стучит быстрее положенного, а затем щурится и внимательно смотрит на Шастуна. Ещё мгновение — его рука накрывает лоб зеленоглазого. А затем делает неутешительный вывод.       Попытку что-то выразить, ведь он так долго собирался с мыслью, резко прерывают, касаясь неимоверно холодной ладонью лица. Антон сильнее хмурится и вжимает голову в плечи и кивает, глядя без сил вниз.       — Пиздец, чел. — взглянув в чужие глаза, Попов вздыхает. — Ты заболел.       — Я в аптеку шёл, знаю несколько хороших, зарубежных препаратов. Ты еду сможешь заказать? — он разворачивается в сторону отдела с лекарствами, медленно тащится туда, чувствуя как сильно сковывает мышцы в ногах от слабости на фоне повышающейся температуры.