Auto racing.

      У номеров Дима прощается с Арсением, обещая заглянуть немногим позже, и Попов не смеет возражать. Как ни крути, но этот стоматолог здорово его выручил.       Арс входит в их совместный с Шастуном номер так тихо, насколько вообще способен, и уже с порога, бросив взгляд на постель, понимает, что Антон заснул. Мужчина на прикроватной тумбе раскладывает все лекарства с бумажными стикерами, оставленными Димой в качестве инструкций: от чего, для чего и в каком количестве необходимо их пить. А потом решает заказать что-нибудь перекусить. Но для новоявленного болеющего просит принести ещё горячий бульон. Пока готовят заказ и спит Шастун, мужчина решает посмотреть сценарии, что ему на почту отправили с вечера из театра, но втягивается в это дело настолько, что едва не забывает открыть к назначенному времени дверь для горничной с заказанным обедом.       Осталось разбудить Антона так, чтобы не вызвать в нëм желание убивать. Хотя вряд ли это получится.       Арс, взглянув на мужчину, понимает, что температура у того подскочила чуть выше, и уходит в ванную комнату, чтобы смочить небольшое полотенце холодной водой. Вернувшись в спальню, шатен присаживается на корточки со стороны Антона и осторожно стирает с его лба капельки пота, а затем касается его губами, чтобы определить, нет ли жара.       Но самый верный способ — градусник. И его Попов отыскал в аптечке в ванной комнате, но сначала нужно всë-таки разбудить Шастуна.       — Антон. — актëр чуть гладит Шаста по щеке, ненавязчиво взывая к пробуждению. — Антон, проснись. Тебе нужно принять лекарства и поесть.       И Антон не понимает, отчего просыпается. То ли это вечно пиликающие уведомления на телефоне, то ли ласково жужжащий Арсений у уха.       Мужчина покрылся влагой из-за поднявшейся температуры. И она откровенно трахает его, что заметно по еле уверенным движениями, позволяющим Антону хоть как-то подняться.       Он болеет редко, но метко и знает, что первый день самый хуёвый. И если Макар часто ноет от боли впоследствии сопутствующей симптоматики, то Шаст просто доблестно терпит и становится абсолютно беззвучен, что итак его главная черта, а тут даже ни писка.       Наконец-то поднимается так, чтобы оставаться ногами на постели. Прячет все открытые участки тела под одеялом и даже натягивает его на голову и поднимает взгляд с удобной точки внизу в глаза Арсения.       — Покажи, что ты взял..       Когда гонщик открывает чуть затуманенные глаза и пытается сесть, Арс понимает, что всë намного хуже, чем казалось. Он обеспокоенно наблюдает за младшим пересаживаясь на его край постели, и кивает в сторону препаратов, перечисляя всë то, что они с Димой накупили.       — Поставь градусник. — мужчина протягивает его товарищу, а затем выдавливают из блистеров пару таблеток, вкладывая их в чужую ладонь. — Стакан с водой я придержу, а-то прольëшь. Потом через несколько минут нужно поесть. Я заказал для тебя горячий куриный бульон — его в первую очередь. Затем всë остальное, если хочешь. И нужно теплее одеться. Сил на то, чтобы ощущать недовольство и уж тем более проявлять его, не было от слова совсем. Мужчина ставит градусник и раскрывает горячую, отекшую ладонь для лекарств и переводит взгляд на Арсения.       — У меня в райдере не было нянечки Арсения. — матрёшка Антон вскидывает брови, закидывая на язык белые колесики и забирает из руки Попова стакан с водой. Внутренняя убеждённость и привычка делать всё самостоятельно борется с льющейся на Шастуна заботой от Арсения. И интересно то, как Арсений справился с покупкой лекарств. Но напрягать мозг размышлениями пока Антон не горел желанием и поэтому, как только выпил первую порцию лекарств, оставил стакан на тумбе, укутался в одеяло и потянулся за телефоном. Ведь он, вроде как, вибрировал и звонил, если только Шасту не показалось.       Ругающийся Макаров это что-то. Но именно сейчас у Антона нет настроения подкалывать его, а попытку грубо ответить перебивает звонок от обещанного, вроде как, организатора.       — Алло.       — Это Шастун Антон Андреевич?       — Это я.       — Я следователь, Елена Викторовна Яцюк, мне передали, что к одному из вашей сборной проявили личный интерес насильственного характера?       — Угу.       — Вы бы могли описать, что произошло? Это нужно для оценки стоимости возмещаемого ущерба и подачи заявления в прокуратуру. Осу Цуно или его сотрудники обязательно понесут ответственность в соответствии с правилами.       Антон успел включить громкую связь почти сразу, потому что посчитал, что Арсению тоже нужно это слышать.       — Мой товарищ Арсений, который пострадавший, немного задержался вне бокса. Временный пропуск ему мой директор не успел выдать в связи с спешкой перед заездом и из-за этого на него, по всей видимости, решили накинуться молодые люди. Я обнаружил у Арсения на лице признаки физического вреда.       — Можете пожалуйста описать характер принесённого вреда? И конкретно, кто участвовал с потасовке?       — Понятия не имею о личностях, которые там участвовали. У одного только на бейджике было «Аки». У Арсения до сих пор ссадина после того, как ему разбили нижнюю губу.       — Я вас услышала, хорошо. Ваши показания может подтвердить сам Арсений Сергеевич? Поскольку вы сейчас не в России, придётся также разобраться с органами местного самоуправления в Токио, я к вам вышлю действующего на правах обязанности представителя полиции для подписания документов. Сегодня вечером, в периоде пяти часов вечера по местному времени вам будет удобно?       — Хорошо.       — Я вас поняла. Могу ли я услышать Попова Арсения Сергеевича? – после этого Шастун приоткрывает глаза и протягивает телефон товарищу, взглядом намекая на то, чтоб он подтвердил слова Антона.       А сам достал градусник, цифра на котором заставила глаза Шастуна стать больше. Вместе с телефоном он показал прибор Попову : 39,2.       — Арсений Сергеевич, доброго дня, я могу задать Вам несколько вопросов по поводу произошедшего?       Слушая разговор, Попов хмурится и переводит на Антона взгляд «а-ля зачем ты привлекаешь внимание к этой ситуации?», но на вопросы дамочки отвечает, пусть и нехотя. Настойчиво подсовывает в это время Антону тарелку с бульоном и ложку, рассказывая еще раз, что да как.       — Вот вам серьёзно нужно поднимать эту историю? - интересуется, закончив разговор и строго взглянув на Антона.       — Я хочу много денег. — отшучивается Антон, пока во всю хлебает наваристый бульон, сваренный на курином мясе и сидит с прямой спиной в позе лотоса, прикрытыми коленями одеялом.       — Это не будут форсить, потому что я тоже этого не люблю. Но Макару нужны средства, чтобы содержать BMW. Можно сказать, срубили на тебе бабла. — специально говорит это с сучьим выражением лица, что позволяет состояние. Но в действительности не имеет что-то меркантильное. Кто ж знал, что такое случится? Вообще-то, Антон всё ещё с волнительным блеском в глазах посматривает порой на губу Попова.       Арсений вздыхает, наливает тому горячий чай с лимоном и двигается на тумбочку, чтобы Шастун выпил его позже. На самом деле Попов уже и забыл об этой ситуации с японцами - ну получил по морде, впервые, что ли? Арс не зацикливался на этом. Но спорить не начинает. это дело Шастуна, тот сам разберется с произошедшим в его команде, в которую Попов на соревнованиях негласно вписался.       — Дима зайдет позже, он посмотрит на твое состояние и скажет, что будем делать. — произносит, усаживаясь на второй половине постели с лёгким салатом в тарелке, и смотрит на гонщика. — Тебе что-нибудь еще нужно?       Шастун оставляет пустую тарелку на тумбе, забирает горячий чай и принимает прежнее положение, пока не хмурится из-за какого-то Димы.       — Что? Что за Дима? — поворачивается к товарищу полубоком, чтобы не разлить напиток и чуть его отпивает.       Когда уже Арсений успел подцепить русского? Ещё и Шастуна проверять кто-то левый будет. Мужчина от этих мыслей ещё сильнее не в духе и тушуется, поднимая прямые колени к груди, чтобы поставить на них дно кружки.       Антон сейчас напоминает Арсению капризного ребëнка. Ему осталось ещё губы надуть и ногой топнуть, чтобы картина в мыслях Попова обрела физическую форму.       — Дима — наш сосед. Он врач. — уточнять, что стоматолог, Арсений не решается.       Рассказывает про знакомство с мужчиной и то, как Дмитрий помог при покупке лекарств, да еще и телефон одолжил, чтобы Арс мог позвонить Макарову. При этом взгляд шатена становится чуть виноватым, потому что знает — Макар наверняка выскажет еще Шастуну всë по этому поводу. Но особой вины не чувствует. Вынужденная мера, необходимая для спасения здоровья Антона, так что ему грех жаловаться.       — То есть, получается, ты себе знакомого завёл? – делает вывод Шастун, как только обнимает новый слой одеяла, а на мимолётные вопрос слегка кивает. Ведь косточки ещё буквально сводит. Шаст уши прячет в объятиях одеяла, глазами внимательно следя за мельтешащим Поповым.       Арсений вновь заставляет Антона измерить температуру и интересуется, не морозит ли его. Притаскивает из шкафа второе одеяло, которым укутывает мужчину сверху, после чего берëт ноутбук и возвращается обратно в постель, устраиваясь рядом.       — Может, посмотрим что-нибудь? — интересуется негромко, взглянув на румяного от болезни гонщика, глаза которого чуть блестят. — Или ты хочешь поспать?       Арсений о том, что заболеет тоже, не особо беспокоится. Они всё равно уже столько времени провели бок о бок. Если и заболел, то бежать уже некуда. Так что мужчина спокойно устраивается около укутанного Антона, выбирая фильм.       — Как в тот раз? – на слегка сухих губах гонщика возникает беззлобная ухмылка. А глаза сверкают хитринкой.       Мужчина почти без лишних движений сидит так, допивая свои остатки тёплого чая, а после этого освобождает руки от посуды и переместив подушку на середину просторной постели под стать Антона, спиной со всей мягкостью одеял прижимается к изголовью постели и заглядывает в монитор.       В очередной раз шмыгает носом, а после вспоминает о том, что он заложен и чуть выпрямляется, осматривая тумбу и Арсения от ног до головы: А ты от насморка что-то взял?... А салфеточки?..       Попов бросает на мужчину беглый взгляд и цокает языком, а потом через него чуть ли не перелезает — на чужих бëдрах растягивается, протянувшись к тумбочке — и выискивает среди груды лекарств спрей от насморка и пачку салфеток. Протягивает их гонщику, снова удобнее стараясь устроиться под боком, да ещё и примостить как-то между ними ноутбук.       — Ещё издевается, пиздюк. – бубнит с наигранным раздражением, беспрепятственно следя за чужим лицом прямо перед своим собственным. Забирает, с сопутствующим, дразнящим покачиванием головы, свои желанные предметы.       — Что тебе ещё может понадобиться? — интересуется, пока идут начальные титры.       Через тёмный экран с белыми буквами едва видно отражение Шастуна, поэтому Арс поворачивает голову. Чужое лицо очень близко, и шатен думает, что даже болеющий Антон красив. А после кивает, свою подушку поправляет, однако вскоре она оказывается слишком близко к Шастуну, и они словно делят на двоих одну большую подушку. Ещё немного — и голова Арсения будет покоиться на плече гонщика. Но чтобы не доставлять неудобства и так больному человеку, актёр чуть сдвигается в сторону, надеясь, что его возня не раздражает зеленоглазое и, как выяснилось, очень капризное чудо.       Довольный своим расположением и наличием вещей для просмотра фильма, отрицательно мотает головой на очередной вопрос и после того, как осторожно прочищает свой заложенный нос, комкает салфетку, пользуется каплями, а точнее спреем для слизистой и после этого уже свободно устраивается удобнее.       Не без ощущения теплого тела под боком, пытается понять хотя бы жанр фильма, что выбрал Арсений, но сам Антон этот момент упустил. Становится действительно интересно, потому что начинается всё не совсем конкретно и эта нейтральности вводит в заблуждение.       — А кто сценарист? — переводит увлечённый взгляд от экрана на мужчину с голубыми глазами.       В этот момент Шастун замирает вместе с собственным сердцем. За эти несколько дней Попов стал непривычно родным.

      И спящий, и сонный, и злой, и счастливый, и грустный, и...

      Всё это так красиво и вызывает у Антона смешанные чувства. Смесь симпатии и страха то, что доводит до слёз и морально изничтожает любого. В том числе и Антона.       Ему хочется перешагнуть это всё напряжение, но он впервые так нелепо боится, видя перед глазами Настю, которую и в жизни-то не встречал. С слегка разочарованным видом секундных мыслей, пока смотрел Арсению в глаза, где кажется, прочитал всё самое запретное и сокровенное, Антон всё-таки отстраняется после услышанного ответа.