Auto racing.

      Время тянется безумно медленно, а в этой тишине, которую прерывает только тикание часов на кухне, мысли бьют в самые виски. Арсений утыкается лицом в собственные колени и сосредотачивается на дыхании. Нечëтные числа для вдоха, чëтные — для выдоха. Но он настолько топится в негативных эмоциях, среди которых необъяснимый страх занимает первое место, что сбивается постоянно со счëта. Боится задохнуться и паникует, царапает свои же ладони, впиваясь в них короткими ногтями.       И первые десять минут приступа становятся для него личным кругом ада, пока сердце не начинает стучать чуть спокойнее, не оглушает биением пульса в черепной коробке. И даже слëзы высыхают, но глаза жжëт от лопнувших капилляров, что мужчина успел заметить ещё в ванной комнате, взглянув в зеркало.       Ещё через десять минут шатен заставляет себя встать с пола. Он промëрз и мелко дрожит, но уже от холода. Ноги ощущаются деревянными, однако Арс заставляет себя дойти к кухне, чтобы щёлкнуть включателем на чайнике, что начинает тихо шуметь.       Стук в дверь заставляет испуганно вздрогнуть, а сердце снова разойтись в диком ритме. Арсения будто окатывает холодной водой. Настойчивые стуки продолжаются, и актëр понимает — если не открыть, нежданный гость перебудит всех соседей. Но тут же вспоминает, что звонил Сергею. Тот, наверное, забыл запасные ключи, поэтому и ломится в дверь.       Арсений включает в прихожей свет и в отражении зеркала над тумбой с обувью видит себя — растрепавшиеся волосы, красные глаза и веки. Но Матвиенко видел его в любом виде и состоянии, не испугается.       Только вот за дверью Арсений видит совершенно не Сергея. Он взглядом вымученным скользит по долговязой фигуре, выдыхая хриплое :       — Антон?       Шастун скользит взглядом вслед за глазами Арсения и понимает, что его действительно не ждали.       Но пропустили в квартиру каким-то чудом.       На часах почти четыре утра, и Попов искренне не понимает, что здесь забыл Шастун. Но на рефлексах актёр отступает, впуская гонщика в квартиру, всë ещё не веря, что видит его впервые с размолвки в Токио, произошедшей несколько недель назад.       Однако внезапная мысль заставляет Попова нервно засмеяться, схватившись за косяк двери, ведущей в кухню, где вскипел чайник.       — Пиздец... — мужчина кое-как сдерживает новый смешок, обернувшись к зеленоглазому. — Кажется, Матвиенко был прав, говоря, что от нагрузки у меня крыша поедет. Сначала Руслан с того света звонит, потом ты... Точнее не ты, а галлюцинация в твоëм образе.       И пока не понимающий ничего Антон избавляется от кроссовок, как-то неуверенно тушуясь в коридоре, ловит Арсения смеющегося в истерике. И если Шастун сейчас сам себя не возьмёт в руки и не соберёт разбросанный пазл происходящего, то сам сдастся и сядет рядом с Поповым, чтоб следом сойти с ума.       Арс закусывает губу, искренне думая, что окончательно шифер с его крыши поехал сегодняшней ночью. Он тяжело опускается на стул в кухне и трëт лицо ладонями, надеясь, что видение пропадëт до момента приезда Сергея.       Почти четыре утра...              Шастун помогает Арсению приземлится на стул. Без слов. Не заставляет его насильно, чтобы сел сам. После приседает на корточки перед мужчиной. Волнение сменяется на оттенки надежды в глазах, а с губ сходит шёпот : Ты придурок?       Слыша то, что его обозвали галлюцинацией, пытается понять, что же всё-таки случилось, ведь спрашивать напрямую затея не самая безопасная в данном расположении духа у Попова.       Антон отдаёт ему стакан воды из фильтра, который успел заполнить, на легке разобравшись с кухней, ведь смог выключить и чайник.       Сжимая в пальцах холодный стакан воды, мужчина даже дышит через раз, боясь, что видение — Шастун в его квартире — испарится, и он останется вновь в одиночестве. Но минуты идут, а Антон никуда не исчезает. Попова это сбивает с толку, он допивает воду крупными глотками. Из-за дрожащих рук какая-то часть проливается на футболку, Арс вытирает подбородок и губы тыльной стороной ладони.              — Ты мне позвонил, по всей видимости случайно… Я скоро уеду, только удостоверюсь, что ты будешь не один. — мужчина лишний раз не касался Арсения, чтобы не вызвать у него ещё больший диссонанс, пока тот не подуспокоится и старается сгладить внутреннюю панику просто спокойным тоном и настойчивым взглядом, дабы Попов понял, что Шастун вовсе не видение, а самый настоящий, желающий спать и помочь одновременно Антон Шастун.       Рассеянный взгляд опускает вниз, натыкаясь на обеспокоенного Антона, и в груди тянет тоскливой болью. Он руку поднимает к щеке Шастуна и гладит её кончиками пальцев — чувствует тепло кожи, лёгкую щетину. Постепенно понимает, что мужчина перед ним реальный, а не плод испуганного кошмаром и звонками сознания.       — Шаст? — голубоглазый облизывает губы, смотрит внимательно и жадно, словно не верит. Вопросительная интонация пропадает в следующей же фразе. — Шаст...       Холодные пальцы касаются лица, Шастун ближе только поддаётся и не сводит взора с заплаканных, бедных из-за пострадавших капилляров глаз. Не замечает, как тянется к руке возле себя, с мягкостью обнимая тонкое запястье и поднимается по кисти выше, чтобы успокаивающе погладить.       — Самый настоящий. — Антон сглатывает, ощутив как от частого дыхания пересыхает горло. — Правда. — наклоняет голову навстречу руке, всё также беспрестанно смотрит сквозь пелену полной потерянности. Он продолжительно смотрит в глубь голубых глаз с некоторым, пришедшим к нему вместе с осознанием колким сожалением. У него на языке образовался тугой узел и ничего выразить своего он не силён, да и не стоит, глядя на то, как Арсению сейчас и без того плохо.       Сидеть тут и смотреть на это оказалось куда страшнее того, что творилось у него самого внутри. К сожалению, так получилось и шансы на то, что Попов его примет - ничтожно малы, но и в них Антон не верит, только лишь желая поддержать прямо сейчас.       Ему не понять всей сути и болезненности, но зеленоглазый искренне попытается.       Арсений так соскучился по нему за эти недели, что чувствует себя грëбанным наркоманом. Он не ожидал настолько погрузиться в гонщика за такой короткий промежуток времени. Но сейчас актёр тянется к нему, обнимает, опускаясь на пол рядом, и совершенно не желает отпускать. Носом утыкается в шею Антона и тяжело выдыхает, когда сильные руки сжимают его в ответных объятиях.       Антон ловит его в свои руки, не позволяя упасть на колени и поднимает вместе с собой. Сжимает и держит в руках усталое тело. Прижимается щекой к затылку, ощущая как чужой нос скользит по шее, отчего прикрывает глаза и шумно выдыхает, уже почти приподнимая его прямо над полом.       — Всё хорошо, Арс. Успокойся, я никуда не уйду, я подожду, когда тебе полегчает. — проводит широкой ладонью по спине. Размеренно, так, чтобы он почувствовал истинность тепла от настоящего Шастуна, что прямо сейчас слегка покачивает мужчину в руках.       «Я тебя больше не отпущу.» — тихо произносит рядом с ухом, в которое случайно врезается кончиком носа, когда хочет наконец повернуться, чтобы взглянуть на Арсения, которого не думает отпускать из объятий.