Auto racing.

      Звон будильника с утра иногда бывает очень ненавистным и противным, особенно когда приходится просыпаться, чтобы вскоре выбраться из кольца тёплых рук. Арсений наугад отключает трель и утыкается в плечо Антона, что тоже начинает ворочаться.       Антон ощущает на себе движения, но искреннее ленится, хоть и слышит звон будильника, что отключает Арсений и Шаст ему благодарен без слов, поскольку ещё спит.       Попов на мгновение прижимается губами к тёплой Антоновой коже, а потом выпутывается из его объятий, пряча зевок в ладони, и плетётся в ванную комнату. Уже стоя под тёплыми струями, мужчина задумывается, что очень привык теперь к зеленоглазому чуду под боком, когда засыпает и просыпается. А ещё пару месяцев назад это казалось чем-то невообразимым, Арс даже мысли не допускал, что когда-то они будут вместе… жить. Он вспоминает только сейчас о переезде к Шастуну, вытирая влажные после душа волосы, и чуть улыбается.       Люк тихонько мяучет, встречая актёра в коридоре, и тому не остаётся ничего другого, кроме как свернуть в кухню и дать коту корм, а после щёлкнуть кнопкой электрического чайника, чтобы вода для их утренних кофе и чая начала вскипать. Уходя обратно, Попов гладит несколько мгновений неспешно замурлыкавшего Люка, а затем притормаживает у входа в спальню.       Тёплое тело исчезает мгновенно из-под бока и Антон заводит руку, что была под головой мужчины, себе под макушку и снова сладко сопит.       Пока где-то в дальних комнатах раздаётся различный шум, во сне он чувствует, как в ногах бессовестно разгуливает по одеялу что-то лёгкое и четырёхлапое. Люк смотрит на необычную картину. Антон даже после будильника продолжает спать, но благо Попов накормил. +1 к карме.       Кот приближается постепенно, принюхиваясь и шагнув уже рядом с боком Антона, слышит, как в комнату возвращается Арсений, затем кот спрыгивает и забирается под кровать. Вроде не спалили…       Шастун на едва развороченной постели ещё не открыл глаза и Арсений без зазрения совести любуется им. Мелькает мысль, что в Японии первое совместное пробуждение было наполнено неловкостью, а теперь — нечто привычное. То, как Антон быстро и прочно влился в его жизнь, немного пугает. Но Арсу нравится видеть гонщика рядом с собой, чувствовать к нему эти дающие энергию эмоции…       — Тош, вставай. — мужчина наконец прекращает любование, подходит к постели и присаживается на её край со стороны Шаста. Треплет его несильно за плечо. — Антон, у тебя встреча со Стасом через пару часов, а ещё ты обещал отвезти меня на работу… Прогретое сном в обнимку тело дрыхнет несмотря ни на что, даже когда его тормошат, Шаст хмурится, отворачиваясь.       — Ананасы нынче вкусные, пускай сами разбираются… — его губы, как оказалось, врезались в собственный мускул напряжённого от положения бицепса, ведь Антон почти невнятно произносит свою необдуманную фразу.       Бровь актёра выгибается немного в изумлении, пока он глядит на отвернувшегося от него Антона, которому, кажется, снятся ананасы. Иначе ничем другим мужчина не может объяснить эту фразу, сорвавшуюся с чужих губ.       Мозг спокойно отдыхает, почти в наглую игнорируя касания извне. Продолжает медленно пробуждаться, чего совсем не желает.       Арсений снова трясёт Шастуна за плечо, надеясь разбудить его, а потом вздыхает: — Антон, я пытался по-хорошему. — бормочет, стаскивая со своего мужчины одеяло, и оставляет смачный такой шлепок на чужой заднице, который проигнорировать невозможно, даже если ты при смерти.       Но в то же мгновение срабатывает инстинкт самосохранения и Попов, со смехом, вскакивает с постели, отшагивая от неё немного дальше на тот случай, если гонщик начнёт буянить. Внезапный удар по одному из сокровенных мест на теле, заставляет Антона подорваться с места и приподнять сначала голову, а потом сразу усесться в ленивой позе «изящной пантеры перед атакой». Арс смотрит в чужое лицо и невинно улыбается, пожимая плечами. Мол, я пытался разбудить тебя нормально, чел, но ты не просыпался. Сие секундно с кровати ретируется виновник короткой обозлённости гонщика на утро, лицо которого озаряет противная самодовольная усмешка.       — Доброе утро, любимый. — произносит с улыбкой, пока о ноги трётся вездесущий Люк.       Глаза без опозданий режет солнечным светом, ведь с ночи они не зашторили окна, потому что тупо вырубились да болтовнёй о насущном.       — Очень «доброе»… — приходится покинуть ложе. Такое мягкое, в меру нагретое…       Антон мимо проплывает милым сонным облаком, вызывая у Арсения лёгкую умилённую улыбку. Видеть такого гонщика сродни чему-то запретного, дозволенного, как хочется думать Попову, только ему. Мужчина заправляет для начала постель, прежде чем отправиться на кухню и заняться завтраком.       Шастун плетётся в ванную, растирая ещё спящие веки на глазах пальцами, а затем запирается в комнате на добрых пятнадцать минут за которые успевает посетить душ, там же успевая и побриться, и помыться, и зубы почистить, правда вот совсем не хотелось просыпаться…       Излишне изнеженные оттенки в его жизни явились честь внезапным, так много и сильно. Антон не привык, как и его всегда напряжённое сознание, готовое исключительно к тому, чтобы работать. И появление ласкового кота с холодным оттенком глаз сбивает с толку, расслабляет непозволительно нещадно, заставляет поддаться в беспечность и потому общая собранность начинает проявляться только когда вода была уже не тёплая, а немного холодная.       Люк безмолвно запрыгивает на подоконник и оттуда наблюдая за голубоглазым, сыто облизываясь.       Попов напевает едва слышно какую-то прилипчивую песню, не особо парясь тем фактом, что в голове что-то застряло в мыслях на весь день. Он заваривает чай и кофе, которые поочерёдно бьют его рецепторы обоняния своими ароматами, и оставляет кружки на столе. Яичницу готовит так же быстро. Когда снова подходит к столу с двумя тарелками и приборами, его беззастенчиво начинают трогать, вызывая у Арса улыбку.       Антон бодрый, в чистом белье и почти сухой наконец приходит на кухню к своей хозяюшке и в первую очередь тянет его к себе от стола за пояс, чтобы заразить игривым, приятным настроением.       Актёр разворачивается к своему тактильному маньяку лишь оставив тарелки с яичницей на столе, тут же обвивает руками чужую шею и послушно становится ближе.       Физиономия Попова попадается под россыпь поцелуев, мягких, словно кремовый безе. В нос бьёт аромат терпкого кофе и только потом проявляется аромат зелёного чая, закрадываясь более шёлковый, гладкий в отличие от резкости кофе Арсения. Арс зажмуривается ненадолго от ласковых поцелуев, а затем пальцами скользит в чуть вьющиеся волосы и припадает к Антоновым губам. Язык обводит контур губ и ненавязчиво проникает меж них, углубляя поцелуй с привкусом зубной пасты. Необычно, но Попову сейчас нравится абсолютно всё — и отвечающий на поцелуй гонщик, и его широкие ладони на своём теле. Мужчина льнёт ещё ближе, прижимается к Шастуну настолько, что ни свободного миллиметра между ними не остаётся, и тихо стонет перед тем как отстраняется. Он смотрит на Антона потемневшими глазами, облизываясь, и залипает на чужих поалевших губах.       — Садись завтракать. — получается немного с хрипотцой из-за лёгкого накрывшего возбуждения, и актёр заставляет себя выпутаться из кольца крепких рук.       Полуприказной тон, от которого Шастун ехидно щурится и садится за стол и вдыхает дразнящий желудок аромат яичницы.       К актёру на стул тут же запрыгивает Люк, почему-то предпочтя сегодня общество не Антона, а Арсения. Голубоглазый тихо фыркает:       — Он что, живёт по принципу: кто покормил, к тому и липну?       — Прям как я… — старается ответить как можно тише шуткой.       Взгляд Шастуна поднимается осторожно, а вдруг Арсений услышал? Так и в лоб ложкой отхватить можно. Мужчина смотрит на него, поджав губы, но кажется… Пронесло. Удаётся даже перевести дыхание.       Уже к середине завтрака Арс понимает, что не особо голоден. Яичница чуть недоедена, но шатен притягивает поближе к себе ещё горячий кофе, а потом едва не проливает его, когда кот решает «подмести» Арсово лицо своим пушистым хвостом. Люк вертится туда-сюда, хвостом водя по подбородку, губам и щекам Попова, который с возмущением глядит на этого засранца.       Шаст с усмешкой наблюдает за тем, как Люк Антонович забирается на колени к его возлюбленному. Мягкий хвост гуляет по лицу актёра, что пытается отмахнуться, отфырчаться, ведь беспощадный пушистый красавец так проявляет своё царское внимание в знак благодарности.       Однако прежде чем скинуть с себя пушистого наглеца, мужчина делает несколько фотографий, на которых видна лишь часть его лица и хвост Люка. Он умудряется заглянуть в экран телефоне, где светится его мохнатая, самая лучшая в мире жопа. Мини-компромат на кота, ага. Попов затем откладывает телефон на стол, подхватывает Люка на руки и опускает его на пол, а сам поднимается, чтобы вымыть лицо. И не то чтобы актёр брезгливый, просто продолжать есть после того, как его губ касался хвост кота, не очень гигиенично.       Животное оказывается на полу с чувством растерянности. Резко подпрыгивает на месте и улетает на своих четырёх в зал, почти что на дыбах со вставшей столбом шерстью на спине. Кто причудился — никто никогда не узнает.       — Твой Люк весь в хозяина. — бормочет, вернувшись за стол, чтобы насладиться своим кофе. А потом поднимает взгляд на сидящего напротив Антона и, скинув домашний тапочек, двигается ближе к столу вместе со своим стулом, аккуратно начиная поглаживать ногой икру гонщика, поднимаясь неторопливо по внутренней стороне чуть выше. Голубые глаза с весельем наблюдают за Шастуном, пока шатен неторопливо пьёт свой кофе.       Шастун зевает в кулак и чуть оборачивает голову в сторону, к Арсению, чтобы взглянуть в ясные глаза, пока их хозяин со всем терпением реагирует на касания. Скоро за руль, далее работа. Не до провокаций.       — Что мы делаем, любезнейший, м-м? — Шастун опускает руку на ногу Арса и сразу скользит одними только пальцами под ткань футболки, самыми кончиками еле касаясь выпирающих рёбер.       Арсений, едва чувствует на себе чужие прикосновения, убирает свою ногу и накрывает ладонью руку Шастуна под своей футболкой.       — А вот ничего мы не делаем. Собираться на работу мы идём. — отвечает с лёгкой улыбкой и поднимается из-за стола.       Однако за спиной гонщика он задерживается и, обнимая его, прижимается губами к шее, оставляя влажный поцелуй. Выпрямляется и отходит назад шатен быстрее, чем Антон смог бы отреагировать, и с задором подмигивает, словно Арсению какие-нибудь пятнадцать, а не тридцать три. Он смеётся негромко — настроение хорошее, почему бы не повеселиться — и уносится одеваться и приводить себя в порядок.       Сдерживаемое рычание оборачивается лишь недовольным, громким вздохом в адрес Арсению, что так быстро и бесцеремонно покинул компанию спортсмена с хитрющим видом. Бессовестный негодник…       Шастун долго и мучительно прибирает свои непослушные, подаренные солнцем кудряшки, так чтобы они особо не мешали на глазах, а затем идёт за одеждой для выхода.       В спальню заходит Антон, к которому Арс, только-только замазавший свои тёмные круги под глазами, оборачивается с двумя вешалками. На одной чёрная с ярким принтом футболка, на второй — огромная тёмно-синяя рубашка с белыми карманом на груди.       — Что лучше? — интересуется, прикладывая по очереди к себе то одно, то другое.       Пряжка ремня на джинсах — не застёгнутых и чуть приспущенных с тазовых косточек — негромко звякает. И джинсы всё те же любимые, с дырками на коленях, несмотря на наступившие холода.       Зеленоглазый только заглядывает в большой шкаф, раздвинув дверцы его, чтобы попадал свет.       Арсений выжидающе глядит на копающегося в шкафу Шастуна, который оборачивается к нему, но вдруг цепляется взглядом за нежно-розовую худи и щурится.       Антон он с тёплой кофтой в обнимку оборачивается и видит, как к нему молниеносно приближается Попов и тут же стаскивает с полки теплое худи пастельного оттенка с розова. Обе вешалки вмиг летят на постель, а Попов — в сторону Антона. Он оставляет на щеке мужчины поцелуй и вытаскивает осторожно запримеченную вещь, рассматривая её на вытянутых руках.       — К нам сегодня проверка приезжает… Документацию посмотрят, отчёты бухгалтерии, репертуар, — бормочет, продолжая разговор, а затем спрашивает:       — Могу взять её на денёк?       Антон даже ответить не находит слов, поэтому просто молча пару раз кивает. Кажется, гардероб Шастуна только что потерпел крушение и захват территории, дать какие очаровательное, с самой счастливой улыбкой на свете.       — Давай только быстрее. — уже натягивает свитер на пути в коридор, где закидывает в бананку телефон с картой и паспортом, натягивает сумку через грудь, что уже оковала безрукавка от «Колумбии» с высоким горлом, но от оранжевого шарфа под цвет утеплённого, спортивного костюма и вставкам на кроссовках, — Антон никогда не откажется.       Аромат Шастуна окутывает мужчину мягким облаком, и он позволяет себе немного зарыться носом в воротник, пока Антон этого не видит. Попов окидывает себя внимательным взглядом, продолжая собираться как можно быстрее, но всё равно не успевает — гонщик из коридора начинает пыхтеть с явным возмущением, а Арсений в поисках наушников и сценариев носится по квартире, сжимая в ладони телефон. Каждый раз проходя мимо Антона, шатен дарит ему виноватую улыбку и короткое «Я сейчас!». Но через несколько минут находит и нужную папку, и наушники.       На часах уже близится к восьми и мужчина крутит ключами на пальце в нервном облаке над головой, потому что Попов как всегда… Благо, доедут они до театра быстро.       — Можем ехать. — он появляется в коридоре и смотрит на Шастуна, терпение которого, судя по вертящимся на пальце ключам, подходит к концу. Арсений обувается быстро, а потом целует гонщика ненавязчиво. — Всё, не хмурься, я собрался…       В лифте он переписывается с Дашей, сообщая примерное время своего приезда и уточняя, когда вообще появится эта дамочка-ревизор. В запасе у него есть ещё пара часов, что очень хорошо. Подъездную дверь Попов мягко толкает от себя и придерживает её, выйдя на улицу первым.       Оно случается, о, чудо, когда оба наконец-то выбираются к машине, которую Шастун открывает ещё только когда выходит с подъезда, та пиликает приветливо, когда к ней подбирается Арсений и сразу занимает соседнее с водительским сиденье.       Второй мужчина ещё недолго курит на улице.       В машине он прижимает к груди сценарий, задумчиво смотрит на Шастуна и вздыхает.       В следующий раз нужно будет собираться чуточку быстрее, иначе Антон оставит его дома и уедет один. А им вечером ещё заезжать к нему Арсу, чтобы забрать вещи.       — Ты же поможешь мне собраться? — спрашивает через несколько минут раздумий на эту тему и медленно переводит взгляд на своего мужчину. — Или передумал и не хочешь моего переезда?       — Помогу, конечно. Тебя с театра забирать? — решает уточнить, пока заводит мотор соскучившейся по их задницам Тахо. Мало ли, Арсений после театра сбежит в кафе или кофейню с кем-то из коллег на поздний обед? Или же тот предпочтёт компанию Шаста? Ещё предстоит изучать.       — Да, из театра. Думаю, после трёх часов я буду уже свободен. — с появляющейся на губах улыбкой отвечает актёр.       Он рад, что за ночь Антон не передумал по поводу совместного проживания, поэтому тихо мурчит себе под нос ту самую утреннюю песню-прилипалу, по привычке просовывая пальцы под рваную ткань на коленках. Это привлекает внимание гонщика и тот возмущённо толкает его ногу, вызывая у Попова не меньшее возмущение.       Антон уже в тёплом салоне понимает, как сильно снаружи морозит кончики пальцев, нос и щёки колким ветром. Подбирающаяся середина холодной осени в Москве не щадит никого, так что за замеченные порванные коленки от Антона актёру прилетает.       Он несильно, но возмущённо толкает колено мужчины.       — Опять эти твои шлюшьи коленки. — гонщик смотрит пронзительно, держит руль и даже не смотрит на дорогу, когда малина трогается с места и плавно выезжает на развёрнутых влево колесах с парковки.       На улице злые -10, а этот сковородник старается, видимо, чтобы его настигла простуда или обморожение первой степени. Ведь как минимум его коленки будут страдать и мёрзнуть.       Шевроле плавно выкатывается на дорогу, вслед за ней продолжают движение пропустившие на повороте машины, которым Шастун подаёт знак «спасибо» приподнятой ладонью.       Голубоглазый тут же смотрит на мужчину, от слов которого вопросительно приподнимает бровь. А затем усмехается.       — Шлюшьи коленки, говоришь? — актёр склоняет голову немного набок, не сводя с Шастуна взгляд. — А не ты ли, Тошенька, всё время пялился на эти самые «шлюшьи коленки», когда мы только познакомились? Вообще-то, я всё видел. И мне казалось, тебе они нравятся. Или нравятся только тогда, когда я стою на коленях и отсасываю тебе, м?       Уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке, когда Попов замечает реакцию Антона, и только закатывает глаза — даёт понять, что любимые джинсы променяет на что-то другое только в крайних случаях.       Вспомнив то, как они впервые столкнулись в курилке, мужчина резко чувствует необъяснимый поток тепла, будто радость стала растекаться по венам, оковывая сознание беспричинной радостью.       Но продолжение монолога от Попова заставляет резко нахмуриться и сбросить улыбку с лица.       — Вот именно. — ревниво, но в шутку протяжно наставляет, глядя на дорогу.       — Отношения со мной подразумевают монашество. Не заметил, чтобы ты исполнял послушания. — рука на руле, заученно выворачивает его в сторону, пока вторая устанавливает скорость на коробке передач на четвёртую, после того, как ручка проходит нейтрал.       Машина движется быстро по прямому проспекту прямо к театру, чтобы Арсений вдруг не опоздал. Мимо, за окном пролетает городской вид, различные магазины, да остановки, сухая дорогая вместе с серостью раздетых от листвы деревьев.       Арсений фырчит и складывает руки на груди. Шастуна он сверлит взглядом, наблюдая несколько секунд за тем, как мужчина ведёт авто в сторону театра, а потом усмехается:       — Отношения с тобой? А мне их никто и не предлагал.       Мужчина снова фырчит, как кот, и отводит глаза на дорогу. Задумывается на пару мгновений о том, что отношения ему действительно не предлагали… И он не предлагал.       Арс тихонько вздыхает, задумываясь теперь о статусе их общения, и настроение немного падает вниз от мысли, что Шастуну, может, и не нужен Попов именно для отношений. Так, чтобы официально признать их.       Рукой неторопливо опять начинает ковырять дырки в джинсах на коленке, царапая коротким ноготком кожу. А потом поднимает взгляд на Антона, смотря с лёгким прищуром.       Шаста нога резко вжимает тормоз перед перекрёстком, где какой-то ебанутый решает проехать на красный прямо перед носом Тахо и ещё парочки машин в соседних рядах.       Антон ругается глухо матом, а затем сразу смотрит на Арсения рядом. Пару секунд всего хватает для того, чтобы обнаружить недовольство в глубине голубых глаз и поджатых губах человека, что сейчас пялится в окно, в ту же секунду с признаками скептичного упрёка.       — Хорошо. — всё же отвечает на поставленную претензию и тут же выпрямляет спину с заметным, но тихим вздохом, чтобы набраться уверенность, что делать неясно куда внезапно, так что становится Шасту волнительно…       Антон не боится отказа и полностью уверен в себе, но почему-то прямо сейчас кажется, словно весь мир обернулся со всем вниманием на него и выжидает, когда мужчина осмелится. Рискнёт, прыгнет вникуда вслепую, в обнимку со своими чувствами, а там неизвестно, что будет дальше… То, насколько взволнованным выглядит Антон, вселяет некое волнение и в самого Арсения. Актёр свёрнутую в трубку папку со сценариями мнёт в руках и не сводит глаз с Шастуна, который…       — Арсений. — ловит чужой взор, когда останавливается на небольшом расстоянии от входа в театр, где-то с боку на парковке, оборачивается к актёру, что вот-вот убежит работать, так, чтобы было удобно смотреть.       — Ты чего?.. — Арс растерянно моргает, вставляя короткую реплику, когда во фразах Антона возникает заминка.       Наблюдать за эмоциями в момент, когда произносит: Прямо сейчас я признаюсь тебе в том, как сильно ты мне нравишься. И я действительно люблю тебя. — Антон на какое-то мгновение замирает с поджатыми губами от сдерживаемых эмоций и тревоги, опустив при этом взгляд. Но приходится с шумным вдохом переместить его обратно на Попова.       Он догадывается, куда ведёт гонщик, и от этой догадки в грудной клетке сердце то стучит как бешеное, то вовсе останавливается, наверное. По крайней мере, это так Арсению кажется, когда он недоверчиво смотрит на Антона.       — Я хочу связать нас с тобой новым уровнем отношений. Хочу, чтобы ты был со мной. Так что… Скажи, согласен ли ты?       Мужчина между собой скрещивает пальцы рук и сжимает их в замок, сосредоточено глядя на ошалевшего Арса перед собой, слава богу, дверь закрыта и тот ещё не вывалился кубарем назад.       Губы пересыхают и после вопроса Попов ещё какое-то время молчит. Он действительно растерян и потому продолжает удерживать взгляд гонщика, безмолвно то открывая, то закрывая рот. А потом вдруг кивает головой, как китайский болванчик, и счастливо улыбается.       — Да! — Арсений с каким-то недоверием тянется к Шастуну, абсолютно наплевав, что они около театра, где могут увидеть его коллеги.       Воротник чужой куртки зажимает пальцами, притягивает гонщика к себе и врезается в его губы поцелуем, пытаясь передать все те эмоции, которые внутри потревоженным ульем гудят.       Мужчина резко расцепил руки, чтобы обнять метнувшегося к нему Арсения. Ловит губы его в растерянности, но всё же умудряется ответить, подхватив его тело руками как можно удобнее. И только одну ладонь кладёт на гладкую щеку, чтобы погладить, добраться до уха и приласкать большого кота к себе.       Попов не думал, что настолько будет растревожен этим моментом. Казалось бы, всё к этому шло и без официального предложения: им было хорошо друг с другом, они уже жить собрались вместе… Но Арс ощущает себя так, словно это его первые отношения, да ещё и в подростковом возрасте.       Антон целует нежно. Непривычно, но так охотно для себя, так что не желая, позволяет Арсению отстраниться.       — Я согласен. — шепчет в поцелуй, отлипая от Антоновых губ совсем немного. Антон улыбается смущённо будто, касаясь мягких губ Попова своими, чувствует трепетное дыхание возле лица и продолжает его гладить, после ответа снова с робкостью тянется, дабы оставить очередной поцелуй.       — Беги на работу. Я заеду за тобой к трём. — проводит напоследок пальцем по брови Арсения, перед тем, как распродается с ним не несколько часов…       Ещё несколько раз Арсений оставляет на Антоне быстрые поцелуи, попадая не только в губы, но и подбородок, пока чувствует поглаживания безумно нежного гонщика.       Но время поджимает, обоим необходимо вовремя быть на работе, и голубоглазый актёр заставляет себя отлипнуть от мужчины. Тот выглядит, на самом деле не менее счастливым, и Арсений по этой причине светится, словно новогодняя гирлянда.       — Я тебя люблю, Тош. — бросает прежде чем закрыть дверцу машины и торопливо отправиться к театру, рядом с которым замечает вышедшую на перекур Дашу.

≪И я тебя, Арсюш… Очень сильно.≫