Auto racing.

      Частые постукивания по рулю вслед быстрому потоку мыслей с воспоминаниями прошедшего вечера наедине с девушкой. Прошло гладко и адекватно, не учитывая сильное напряжение в самом начале их встречи. Антонова голова забита кашей из всяческих рассуждений, которые он старательно раскладывает по полкам с обозначениями «важно», «нахуй надо» и «пускай так». Если в последнем теплится решённая ситуация с Ирой, а во втором все загоны по этой прошедшей недосказанности, то в первом случае желание оказаться рядом с Арсением из-за плохого предчувствия, что горит ярым пламенем, поэтому мужчина не теряет больше ни секунды на мысли и заводит машину, заставляя её габаритные фары загореться и осветить белым светом двор.

***

      — Я дома…       Куртка на крючке за петельку, телефон и ключи с тихим стуком оказываются на полке шкафа в прихожей, кроссовки скинуты с не особо уставших ног и кот уже в руках до тех пор, пока Шастун не отпускает его на пол обратно, прежде чем пройти на кухню.       Свет горел в окнах, голубоглазый сидит на кухне, но у Антона не получается найти причину, чтобы понять почему Арсений не отзывается на его возвращение домой.       — Ку-ку? Ты чё молчишь? — с напряжением и хмуростью бросает, подходя ещё ближе на пару шагов, но оставаясь в недоумении чуть поодаль от стола.       На то, чтобы даже не кивнуть в знак приветствия уходит очень много сил, потому что у Попова уже в привычку вошло оказываться в кольце родных рук по возвращению кого-то из них домой. Последующие вопросы Шастуна тоже остаются без ответов.       Арсений не отрывает глаз от экрана телефона, выходя из вконтакте для того, чтобы проверить инстаграм. Но даже не глядя на зеленоглазого мужчину актёр чувствует напряжение в нём — в голосе, взгляде, что окатывает тяжёлой и душной волной. Но шатен не может позволить себе поднять взгляд на Антона, который подходит ближе, тихо ступая по полу.       Гонщику резко становится тревожно, но он старается аккуратно накрыть слегка прохладными ладонями плечи Арсения и уже хочет чуть помассировать, опуская постепенно голову к сидящему мужчине. — Эй…       — Иди мой руки и переодевайся, скоро будет готово. — произносит сухо и отстраняется, хотя руки гонщика даже не сомкнулись ещё на его плечах.       В нос бьёт аромат парфюма Антона с нотками чего-то постороннего, и Арсений догадывается, что это духи Ирины. Приятный, к слову, аромат. Но говорить об этом мужчина не станет. Под тяжёлым взглядом Шастуна поднимается из-за стола и, обойдя его без единого взгляда, подходит к духовке, чтобы проверить готовность пирога.       Зелёный цвет глаз темнеет и переходит практически в чёрный. Но Антон уходит из комнаты в другую, пока стягивает с себя кофту, которую отправляет сразу в стирку и остаётся в яркой футболке, пропадая в ванной.       Оставшись на кухне в одиночестве, Арсений тихонько вздыхает. Чувство, что это молчание и игры в обиду заставляет даже дышать неспокойно, только усиливается. Жёлтые глаза Люка смотрят словно с осуждением.

«Совсем дебил, так хозяина моего обижать?»

«Так нужно! Это ненадолго!»

      Молчаливый разговор человека и кота, когда их взгляды на несколько мгновений пересекаются. А потом Люк сливается опять к Антону, который заходит в кухню уже в домашних вещах.       Полное непонимание происходящего стискивает дыхание и оно давит на грудь изнутри своей вынужденной сдержанностью из-за нахлынувшей паники. Но Шастун старается справиться с ней, привыкший решать вопросы и проблемы трезво. Без эмоции. Особенно аккуратно и уступчиво, если это касается Попова. С чистыми руками и в домашней одежде Антон возвращается на кухню, но появляется чёткое ощущение, что ему сюда не стоило заходить.       Перебороть это получается постепенно и он осторожно осматривает заморочевшегося Арса сначала без слов, а затем всё же требует объяснений, из-за поднятого уровня стресса его голос звучит немного отстранённо, а в глазах плещется отсутствие тепла, доверия, вместо этого под чёрной мантией скрывается скептицизм и хладнокровие.       У Арсения от этого тона мурашки по коже бегут и он, поставив перед местом Шастуна приборы, всё же поднимает на него глаза. И в груди что-то щемит неприятно, когда он видит холод в родных глазах. Невольно тут же отходит снова, замечая, как меняется взгляд Антона, который расценивает это действие как-то иначе, видимо. Но Попов отводит взгляд в сторону и ставит на стол запечённый картофель под соусом и с овощами для вкуса, а немного в стороне уже порезанный ароматный пирог.       — Всё в порядке. — пожимает плечами мужчина, стараясь произнести это максимально равнодушно, и присаживается за стол. — Ты слишком пропах духами.       У спортсмена сводит мышцы и даже по нему визуально видно, насколько сейчас он недоволен от того, что ничерта не понимает в поведении своего возлюбленного. Антон успел что-то сделать не то и сам не знает, какого хуя вообще и что он такого криминального сотворил, что прямо сейчас Арсений о т х о д и т от него.       — Очевидно, потому что я был у Иры. — итак ясно, что она девушка, которая как минимум следящая за гигиеной и по ней видно, что любит выглядеть и ощущать себя уверенной, оттого использует различную косметику. Но Арсений с чего-то решил подчеркнуть именно это, только вот оно не даёт никаких прояснений в мыслях зеленоглазого. — Я тебя не понимаю, блять. — щурится недоверчиво, уже приближаясь к разгадке самостоятельно — Арс надумал. Арсений мог прокрутить различные сценарии, с двумя участвующими лицами, с так называемыми ролями «бывшие». И все эти картины могут быть далеки от чего-то правдивого. Есть резко перехотелось, вместо голода появляется притупленное ощущение пустоты изнутри.       Арсений, услышав сорвавшийся с губ гонщика мат, только усмехается. Оборачивается через плечо к нему, осознавая, как больно сам себе и Антону делает этим идиотским поведением, но щурит голубые глаза, взглянув с вызовом.       — Сядь, блять, и ешь. Я не ради твоих капризов торчал около плиты. — шипит сквозь зубы и сам себе готов аплодировать за актёрскую игру.

. . . «К а п р и з о в»?

      Фокус перед глазами теряется на пол мгновения и возвращается с приливом крови к мозгу, после чего Шастун уже совершенно сильно накалённый приближается к Арсению. Хочется надавить, припугнуть, выдавить из него информацию, потому что, блять, таким темпом не решить ровным счётом нихуя и намеренные провокации со стороны любимого человека с не менее сильным характером — горючее для итак полыхающего Шастуна.       Попов понимает, что Шастун вспыльчивый. Знает, что Антон не поднимет на него руку, но всё же боится вывести его из себя настолько, что получит от не слабого Антона в лицо и отсвечивать потом синяками и ссадинами.       А когда спортсмен оказывается гораздо ближе, Попов вздрагивает от подобной резкости и, подняв голову, упрямо смотрит на мужчину немного снизу вверх. И складывает руки на груди, прислонившись к холодильнику плечом.       — Как давно к тебе захаживают любовники? — интересуется с усмешкой на губах, понимая, что вот он — идеальный момент.       Взгляд младшего в один миг заметно меняется, что вполне можно рассмотреть из-за сократившегося между ними расстояния.       Из вскинутых на секунду бровей уже безвозвратно разгневанный спортсмен сильнее мрачнеет в лице, сжимая нервно одну из рук в кулаке до того, что мягкие ткани белеют, а связки суставов застывают в напряжении с огромной силой. После услышанного Антон молчит где-то с минуты, полторы, сглатывает вставший комок агрессии в горле, прежде чем сдержанно произнести:       — Погоди… — тень от Шастуна полностью закрывает силуэт Арсения, а недавно сжатая рука разжимает пальцы от перенапряжения и неприятной боли натянутых сухожилий. — Мне не послышалось?       Искромётный провал в кромешную неизвестность. Шастун никогда бы не изменил и то, какую претензию он получает от горячо любимого Арсения — равно краху. Не то мозг, не то ещё более хрупкое — доверие Антона просто сломали напополам. А если Попов сам... Всё это время?       Волна параноидальных мыслей не жалея охватывает сознание, но Шастун держится из последних сил. И даже усталость после тяжёлого разговора с Кузнецовой улетучилась, оставляя в теле ничего, кроме жара и сбитого дыхания впоследствии бешенного сердцебиения.       Вглядываясь в глаза Антона, темноволосый тихонько выдыхает. У него самого от эмоций — страха, что перегнул палку — состояние скачет от «объяснить всё сейчас же» до «успокоить его побыстрее в объятиях». Антон, кажется, немного бледнеет, а в глазах у него словно пропадают все чувства, заставляя Попова в ужасе осознать всю глупость своей выходки.       Дрожь прошивает кончики пальцев, пока взгляд мечется к ноутбуку на подоконнике, где тот чёртов сценарий лежит, наведший на мысль о проверке вхожести в роль. А когда Арсений смотрит на любимого, в глазах плещется искреннее раскаяние.       — Антон?.. — ладони поднимает к его лицу, поглаживая ласково и вглядываясь тёмным океаном в бушующую зелень напротив. — Я пошутил… Просто пытался войти в роль. Прости, ладно?       Обнимает мужчину крепко и даже не обращает внимания на то, что прикосновений рук ответных не ощущает. Он сам гладит Шастуна, чувствуя, как быстро бьётся в грудной клетке чужое сердце, в котором для него столько любви и ласки, что Арсения может утопить в этих чувствах.       Шатен начинает бояться. Что испортил всё, что перечеркнул доверие Антона и что сломал в нём что-то хрупкое. Поэтому когда Арс вновь глядит на него, поднимая голову, в глазах у голубоглазого придурка страх в перемешку с чувством вины.       — Прости, я дурак. Знаю…       Арсений боится и это невозможно не почувствовать. Буквально зашуганная лань хищником посреди открытого поля с высокой травой. Только вот лань окрашивается в тона предателя, хищник сломлен, но готов разорвать, а поле посредственное раскрытие, где и попалась жертва.       Но мысли резко перестают течь куда-либо после фразы о том, что Арсений «пошутил». Антон чувствует на себе руки, теперь уже смотрит в стену, скорее мимо, через, сквозь неё и опускает руки. Опускает ресницы и глубоко вдыхает, боясь выдохнуть в нежелании шевелиться в этом моменте, пока переваривает.       Арсений старается успокоить, но это схоже с исчезающим пятном от горячего дыхания на стекле, что быстро и бесполезно стирается само по себе и Антон, не глядя на Арсения, убирает от себя-не-свои-руки и выходит с кухни, так и не посмотрев на еду из-за всего этого дешёвого цирка, несмотря на то, что Попов выступает в популярном, серьёзном театре.       И ведь правда. Актёр. Антону с этой минуты это не нравится, но только из-за того, что его затронуло это и именно …по неизвестной до сих пор причине… в этой теме.       Неприятно. Шастун пытается отвлечься тем, что листает диалоги и ищет среди всех деловых бесед чат во вконтакте с Ильёй, где начинает быстро печатать. Постепенно остывает, вспоминает про то, как всё сносно прошло с Ирой, возникает желание поделиться этим с любимым, но резко окатывает холодом и беспочвенным страхом, из-за которого по телу бегут мерзкие мурашки.

Илья Макаров:

Что случилось?

22:54

      Взгляд пустой, он зависает на экране с вопросом от друга, что размывается опять из-за приступа клокочущей внутри обиды и Антон начинает рассказывать про то, что недавно было.       После долгой паузы, пока Макаров читал, на экране наконец высвечивается новое сообщение от него.

Илья Макаров:

Такой пиздец

Но я думаю, в таком случае все изменилось и в итоге вы остынете. Всякое бывает

23:12

      Антон проводит ладонью по лбу и выдыхает наконец, разомкнув губы. Слегка сутулая спина в сидячем положении на диване, в самой темноте зала, что перебивает лёгкий свет от мобильного. Если бы Макар был рядом, то не рекомендовал Арсению трогать активированную взрывчатку в лице Антона.                         Но Ильи рядом нет.                                           И кота тоже.

Антон Шастун:

Но потом мы с ней попрощались и как-то отпустило, словно школьник на сдаче экзамена.

23:14

      В строке для сообщения мигает «прочитано», но мужчина блокирует гаджет и накрывает глаза ладонью с кольцами.       Отстранённость Антона ранит и шатен, кажется, в полной мере ощущает чувства гонщика, когда тот только вернулся домой, а его встретили холод и неразговорчивость Арсения. Тот чувствует на своих руках касания Шастуна, но позже в нём поселяются отчаяние и боль — спортсмен не желает прикосновений, а это ещё больше ранит Попова, который по своей глупости задел чувство того, кто его безумно любит.       Когда мужчина остаётся на кухне один, в нём совершенно не остаётся сил. Присаживается за стол, уткнувшись в сложенные на нём руки, и судорожно выдыхает, без возможности сделать новый глубокий вдох. Грудную клетку давит тисками, от которых становится ещё больнее.       Мыслей слишком много, но ни одна на даёт ответ: что делать сейчас?       А Арсений даже не следит за временем, не знает, сколько они сидят так — в разных комнатах квартиры, которая должна была стать местом их тепла и уюта, а не сквозящих боли и вины.                   Попов тянется к сигаретам.       Он нервно выкуривает одну быстрее обычного и, оглянувшись, тушит окурок, закрывает привычно окно. А потом идёт в зал, где одинокую фигуру Шастуна больше не подсвечивает экраном телефона. Но Арсу достаточно света из кухни, льющегося и в коридор, чтобы заметить мужчину, к которому подходит со страхом и желанием вновь извиниться за свою оплошность.       Он присаживается на полу, обнимая чужие колени, и молчит какое-то время, а потом и вовсе утыкается лбом в ноги гонщика.       — Извини, пожалуйста… Это всё сценарий, мне пришла очень глупая идея. Я никогда не допускал мысли, что ты можешь мне изменять.       Гонщик сразу поднимает голову и теперь пальцы придерживаются за собственный подбородок, оценивая попытки Попова раскаяться. Умело справился с ролью раненного изменой, а теперь отлично справляется с маской жалкого котёнка, что нассал в тапки.       — У тебя огромный талант, с чем я тебя поздравляю.       Шастун не двигается и смотрит на тёмную макушку со сталью вокруг своих чувств.       С одной стороны, Арсению нужна была ситуация располагающая к неожиданности и сказать честно, получилось отыграть у него действительно хорошо. Хоть и Антон не знает, каким и в какой именно мере должен был вести себя его герой, но вызвать у зрителей восторг от эмоционального подъёма и резкого опущения у Арсения точно получится. Только вот нет уверенности, что эмоции самого Антона здесь подходящие. Это не сцена, это жизнь. Их совместная. И вообще, всё это было похоже на правду. Но похвалить Шастун за это Попова не может.