Общая боль

      С момента знакомства с Птицей прошло добрых полгода. Олег успокоился и перестал спорить с Сергеем на этот счет только к третьему месяцу. Отношения Разумовского с Риммой дошли до стадии, когда они открыто говорили о том, что они вместе. Он звал её спутницей на каждое мероприятие, но согласилась она только на последнее из сотни предложений. — Хорошо, Сережа. — Нет, подожди, я хочу, чтобы они все увидели, что мы… Погоди, ты согласилась? — Сергей в недоумении поднял брови, смотря на хихикающую девушку. — Вау… С меня платье, туфли, всё, что пожелаешь, моя милая Римма!       Он подошел к девушке, мягко обнял её и начал покрывать поцелуями её лицо, щеки, глаза, нос, губы. На губах он задержался чуть дольше, чем следовало бы, если он хотел сейчас уйти. Однако Римма откликалась на каждое его движение, они буквально дышали в унисон. Их связь не способствовала тому, чтобы они останавливались, Сергей чувствовал, как возбуждается Римма, он ощущал тепло и страсть, которые в ней разгораются, она также ощущала его, что только сильнее распаляло их и срывало все тормоза. И если парня накрывало вдвойне, то дама также слышала и чувства Птицы.       Их отношения можно было бы назвать полигамией, потому что, несмотря на то, что Разумовский один — души и разума в нем два. И проявляли они свою заботу и любовь к Римме по-разному. Если Сергей был более терпелив и мягок, Птица дополнял все напористостью и дерзостью.       В моменты близости, такие как сейчас, Римма не всегда понимала, кто конкретно её целует, однако быстро ориентировалась, потому что Птица был любитель прикусить её губы, в то время как Сергей любил более размеренные и глубокие поцелуи.       Пока Римма задумывалась о том, что и как обычно происходит, Сергей спустился поцелуями к её шее, оставляя влажные следы. Он хаотично перемещался от шеи к мочке уха, нашептывая хриплым от возбуждения голосом, как прекрасна девушка, как сильно он её хочет и как шикарно их тела сочетаются и откликаются друг на друга. Девушка краснела не то от возбуждения, не то от слов парней, но не уступала в напоре. Она проворно расстегивала рубашку на таком знакомом и шикарном теле. Римма спешно развела рубашку на груди парня, чтобы четче ощущать его жар, она провела ладонями по груди к плечам и стянула его рубашку до локтей, фиксируя этим его руки. Сергей оторвался от поцелуев декольте девушки, и с недоверием и игривостью посмотрел ей в глаза. — Пташка хочет поиграть?.. — Уголок губ потянулся вверх, а затем язык очертил их контур. — Постарайся не увлекаться, Ри. — Я знала, что ты оценишь, мой Птенчик. — Такой же ухмылкой ответила девушка.       Именно Птица сделал Римму смелее, он показал ей, что это не страшно, что желания — ключ к удовольствию. А при сильном возбуждении, которое Римма и ощущала своим бедром, Сергей давал доступ Птице к телу, потому что знал, что тот не сделает ей больно, только если она не попросит.       Римма подтолкнула парня к дивану, что стоял у стены. Сергей беспрепятственно послушался и сел на диван, опираясь плечевым поясом на спинку, чтобы стянуть рукава рубашки окончательно, и справился с задачей он вовремя. Девушка села ему на колени, плотно прижавшись к стояку, что выбило стон из парня. Он с остервенением схватился за её зад и пытался буквально вжать её в себя, будто хотел войти в нее через все слои одежды, жадно целуя и кусая её шею и грудь.       Разумовский покрывал поцелуями грудь Риммы, буквально боготворя её размеры, он посасывал и прикусывал сосок правой, пока левую мял рукой, в которую она помещалась, как влитая. Девушка стонала и извивалась на нем, чем заставляла его член ныть и изливаться предэякулятом так сильно, что влажное пятно грозилось проявиться сквозь джинсы.       Римма еле держалась, чтобы не сорвать с Разумовского еще и штаны, оседлать его и безбожно трахнуть, но позволяла мужчине довести прелюдию до конца. Она знала, что будет только лучше, каждый раз, после такого бурного начала ей хватало буквально одного его касания к клитору, чтобы получить оргазм, а после проникновения пойти на второй раунд. Она оттянула голову Сергей за волосы, чтобы посмотреть в его глаза и дать понять, что она больше не готова терпеть. То, что она увидела в его глазах слегка её шокировало, но это было лучшее открытие за последнее время.       Он оторвал свои губы от её груди, открыл глаза и посмотрел в её. Его радужка была наполовину пронзительно голубого цвета, в то время как вторая часть была ярко-янтарной. Они поймали баланс. — Я хочу вас. — На выдохе сказала девушка.        Сергей незамедлительно подорвался с места, подняв девушку на руки, позволив ей за мгновение обхватить его талию ногами и уволок в спальню. Он почти что завалился на кровать с ней, придавливая её телом, дожидаясь, пока она расцепит ноги и выпустит его из хватки, чтобы он могу избавить их от остатков одежды.       Аккуратным движением, насколько он вообще мог быть аккуратным в условиях оттока крови от мозга к члену, Разумовский стянул с девушки брюки и швырнул их куда-то позади себя. Прошелся дорожкой поцелуев от колена по внутренней стороне бедра, наслаждаясь придыханиями и стонами девушки. О, как же она была возбуждена. Не только его смазка была готова пролиться на штаны, бельё Риммы было невозможно мокрым, настолько, что по ластовице уже текли соки.       Парень нежно провел пальцами по половым губам сквозь трусики, продолжая целовать бедро Риммы, постепенно приближаясь губами к точке назначения. Он не стал мучить больше ни себя, ни девушку. Белье не выдержало напора и треснуло по швам, когда Сергей резко дёрнул его на себя. Они сказали тихое «прости», потому что парень почувствовал лёгкую боль в районе тазовых костей, видимо, слишком сильно дёрнул за трусики. Девушка промычала чо-то вроде «не останавливайтесь», потому что каждая секунда промедления сейчас казалась адом.       Сергей не заставил даму больше ждать. Он жадно прильнул к её половым губам, размашистым движением языка слизывая смазку. Затем безошибочно и точно нашёл клитор, слегка напряг язык и сделал пару круговые движений. Римма была не просто на грани, она была на волосок от оргазма. Он знал, что если сейчас ещё и добавит пальцы, то девушка оглушительно и феерично кончит, возможно, даже струйным оргазмом. — Пожалуйста…пожалуйста, — Римма сдавалась, она подмахивала бёдрами, чтобы создать дополнительное трение и приблизить еще один сказочный оргазм.       Парень не ответил, он ввёл в неё два пальца, которые вошли с лёгкостью, но заполнили девушку максимально так, как ей сейчас было нужно. Пальцам было тесно, мышцы девушки уже начали сокращаться в предоргазменном состоянии. Сергей немного простимулировал влагалище, согнув фаланги среднего и безымянный пальцев, чем смог найти чувствительный точки внутри.       Оргазм был громким. И долгим. Разумовский аккуратно вытащил из девушки пальцы, поцеловал её лобок, облизал пальцы и поднял глаза на Римму. — Я могу и сам, если ты сейчас не в состоянии… — Начал было парень, но девушка, насколько у нее хватило сил, дёрнул парня на себя и страстно его поцеловала.       Кто-то из них зарычал, Сергей или Птица, не было разницы. Она хотела обоих.       Разумовский быстро скинул с себя джинсы и боксёры, лег сверху девушки, удерживая вес на предплечьях. Он дал ей время устроится поудобнее. Римма немного сползла вниз, обняла талию парня ногами, немного приподнимая таз, чтобы он мог войти на всю длину, которую позволяет миссионерская поза. Как только она кивнула, Сергей аккуратно ввёл член. Каждый раз их секс просто запускал фейерверк ощущений. Он чувствовал, как ей приятно, чувствовал свои ощущения, и это все множилось с каждым движением. Парень взглянул на девушку, спрашивая, может ли он продолжать, и она кивнула.       Размеренные, негрубые, но глубокие движения, хаотичные поцелуи, тяжелое дыхание, запах секса, пота и характерные влажные звуки заполнили спальню. Если Сергей хотел Римму нежно и трепетно, то Птица хотел её полностью и без остатка. Они не боролись за её тело, они менялись. Сергей нежно входил в девушку, Птица кусал её губы в поцелуе и оставлял засосы, где мог; Птица трахал и упивался сексом, Сергей глушил стоны поцелуями и пытался максимально усилить контакт — сжимал бедра Риммы, гладил талию и грудь, играл с сосками девушки.       Парень кончил с каким-то первобытным звуком, возможно, Римме так показалось, потому что, кажется, она успела кончить ещё два раза, и просто не чувствовала ног. Точнее, ощущала, будто вместо ног желе.       Разумовский нежно поцеловал Римму в губы, слегка прикусил нижнюю, прошелся поцелуями по щекам, носу, ресницам и сгреб девушку в объятья, перекатываясь на спину. — Ты настолько рад, что я согласилась пойти на вечер? — Девушка улыбалась и выводила пальцами на груди парня незамысловатые узоры, пока тот пытался отдышаться. Внезапно она застыла, почувствовав липкую жидкость, что стекла по внутренней стороне бедра. — Сережа…       Девушка резко села на кровати и посмотрела на тумбочку, где обычно лежали презервативы. И их количество не изменилось с прошлого раза.       Разумовский обеспокоенно посмотрел на девушку, ощущая её панику, проследил за её взглядом и осознал, что сотворил. Это было нечестно, по отношению к ней, в первую очередь. Он облажался. Его так накрыло возбуждение, что он просто не задумался о защите. — Римма, посмотри на меня, свет мой, — слегка хриплым голосом попросил парень, он еще толком не отдышался, — ты же знаешь, что мы можем все исправить, если что-то все же случилось. Какой у тебя день цикла? Насколько сейчас это опасно? Я могу попросить Олега сходить за экстренной таблеткой, они не желательны только в частом применении. Если боишься, можешь уточнить сейчас у Марго.       Девушка пыталась привести мысли в порядок. Восстанавливала дыхание, вспоминала день цикла, не фертильное ли окно сейчас, но в голову только лезли мысли о возможном ребенке. Она не хотела. Она не хотела портить жизнь Разумовскому. Какая-то глупая, нелепая девчонка с улицы, которую ему послала шутница Судьба. Он столько всего сделал и ещё сделает, а тут она, с возможной проблемой в виде ребёнка. Он просто не сможет бросить их или переключиться на работу, просто потому что это он. Он захочет участвовать в каждом вдохе своего чада, потому что у самого Сергея не было такого. Он бросит все ради них, а она такого не хотела. — Я не хотела, чтобы так вышло… — Сквозь начинающуюся истерику сказала Римма.       Парень крепко обнял девушку и пытался максимально чётко проицировать спокойствие, чтобы перебить им беспокойство девушки. Он уверен, что все будет нормально. Он уверен, что даже если они ошиблись сейчас — ребёнок не будет проблемой. Ребёнок никогда не станет для него проблемой. Ни для него, ни для Птицы…что странно. Птица был спокоен, где-то на задворках чётко ощущалось тепло и…надежда? Птица хотел от Риммы детей. — Родная, ты чувствуешь, что все в порядке? — Парень стал ощущать, как отступает тревога, как сходит на нет напряжение в теле девушки. — Ты веришь мне? У нас все будет хорошо. Будь нас трое, как сейчас, или четверо, как может случиться. Нет никакой проблемы. Ты не проблема. Ребёнок не проблема. Ты же…чувствуешь эту нотку надежды где-то глубоко?       Римма прислушалась к ощущениям. Он был прав, это ощущалось как лёгкий трепет где-то внутри, как предвкушение. И оно было не Сергея. Девушка крайне удивилась и подняла глаза на парня. Её встретили янтарный радужки. — Если сейчас это случилось, мы сможем это пережить, Пташка. — С лукавой улыбкой сказал Птица и поцеловал Римму. — Мы купим тебе платье и принесём сюда, если хочешь. Или ты предпочитаешь собираться на торжество в своей квартире? — Моя квартира на восемьдесят процентов твоя, как минимум по цене. Ощущение, что ремонт и оснащение, которые ты добавил, прибавили пару миллионов к цене той несчастной квартирки, что я купила десять лет назад. — Девушка улыбнулась, окончательно успокоившись и прислонилась лбом к груди парня. — Привезите платье на квартиру, пожалуйста. Мне надо будет собраться с мыслями. К тому же, вся моя косметика там, как и средства для волос.       Римма встала с кровати, без стеснения продефилировала к двери в ванну, подмигнул парню и скрылась в комнате. Услышав шум воды, Разумовский ухмыльнулся, смакуя в памяти этот образ полностью обнажённой женщины, которая не просто украла его сердце, а полностью им владела…и при том достаточно давно, как оказалось.