Общая боль

      Она вернулась в квартиру. Ей было страшно. Рядом с Разумовским её страх прятался за спокойствием самого Серёжи и уютом, который ощущала Римма вблизи своего человека. Но вот она одна в квартире, в квартире, где её изнасиловали и чуть не убили.       Олег помог занести её вещи в комнату, показал, как настраивать сигнализацию, что больше всего удивило девушку — Марго. Теперь в её квартире есть помощник Сергея. Лично для неё, специально, для её защиты, Марго в её доме синхронизирована с Марго в офисе Разумовского.       Римма невольно улыбнулась этой информации, тепло разлилось внутри неё, наравне с отголоском его ощущений, он был рад, что её все устроило, что она не злится за такую своевольность и, по сути, контроль. Но Римма верила ему, вопреки всему, что она о нём знала, вопреки тому, что она должна сейчас рыдать и жалеть себя после того, что сделал Кирилл.       Она боялась, что она на одной из стадий принятия, страшнее всего было, что это стадия «отрицания», с другой стороны, с ней работали лучшие психологи, которых Сергей нашел в Питере, да и она приняла всё, что случилось, ни гнева, ни торга, ни депрессии. Она пропустила все стадии, сразу приняв то, что случилось, не без помощи одного умнейшего айтишника-миллиардера.       Но сейчас, когда она стояла на том месте, где все произошло, хотя квартиру не узнает даже человек, который её проектировал, сейчас, стоя на том самом месте, её накрыло. Не подобрать других слов, её затрясло, от страха, от ненависти к себе, к Кириллу, от вины перед Сергеем, что ему досталась она, что он до конца жизни повязан с ней ебучей красной нитью… До конца жизни… До конца.       Её панику и мысли прервал телефонный звонок. — Римма, через пять минут я буду у тебя, если ты не против. — Его голос дрожал, надрывался, он был будто не его. — Нам…мне нужно тебе что-то рассказать.

***

— Она должна обо мне знать, Тряпка! Ты же знаешь, что она не только твоя, она принадлежит нам. Мы её человек, это тело, что держит в себе двух людей, — Птица бушевал, — хотя достаточно меня одного. — Заткнись, животное… — Сергей уже не мог выносить это.       С отъездом Риммы, Птица проснулся и начал говорить безостановочно требуя личной встречи с ней.       И Серёжа начал сдаваться. После всего, что было, Сергея оправдали, действительно выявив раздвоение личности, он пролечился «таблетками от шизы», как назвал их Птица. Точнее, они нашли компромисс: Птица остался жив, но подавил свой праведный гнев, хоть и негативно к этому отнесся. Птица выбрал жизнь, и помощь Сергею, что в восстановлении репутации, что в поднятии бизнеса, отношениях с Олегом, который не простил Птицу, но простил Сергея, за ту самую пятёрку. — Что ты намерен ей сказать? Что нас двое, и оба относимся к ней с трепетом?! — Трепет…господи, ты перестанешь быть таким?! Ты, может и трепещешь, щенок, я хочу её. Всю. Физически, морально и психически. Твоё ебаное счастье, что у нас одно тело, и я согласен на это. Ты же знаешь, что я всегда могу забрать контроль? Не выводи меня, тебе же это и невыгодно, Разумовский. — Птица, безусловно, скривил гримасу, произнося фамилию своего тела.

***

— И…как часто я с ним уже виделась? — Римма спокойно восприняла новость о том, что у нее, технически, два соулмейта, потому что она прекрасно помнила все отголоски, понимая, что такой спектр не может принадлежать одной личности. — Ты не боишься меня? Не боишься, что Он завладеет телом, и я не смогу это контролировать, — Сергей еле переводил дыхание, он старался успокоиться, что выходило из рук вон плохо, — тогда, — парень замялся на этом слове, он не хотел лишний раз упоминать случившееся, хотя они до сих пор не обсудили толком этот вопрос, — тогда Он хотел его крови, ты не представляешь, как трудно было держать его, когда мы увидели, что этот ублюдок с тобой сделал! Птица готов убивать, и убивал… А ради тебя будет делать это такими изощренными способами, что тела никогда не опознают. Он не даст тебя обидеть, просто поверь в это. — Я… — Римма замялась, страх, любопытство, желания, все это боролось в ней, — я могу его увидеть? Он вернет тебя, обещаю, я должна с ним увидеться. — Она мягко коснулась его щеки рукой и поцеловала его в уголок губ.       Их отношения, если так можно сказать, были странными, они могли поцеловать друг друга, в порыве эмоций, когда их захлестывали волны чувств друг друга, их однозначно влекло друг к другу, но что-то их тормозило, и, кроме мягких поцелуев, невесомых касаний и нескрывающихся взглядов, они никак не подтвердили свои отношения. Но Разумовский готов был пасть на колени, когда эти нежные глаза смотрели на него так. — Это не честно, Римма… — Сергей усмехнулся, — просто запомни, я не контролирую его целиком, смогу подавить, если пойму, что тебе угрожает опасность, хотя, если верить ему…       Сергей закрыл глаза, глубоко вздохнул…размял шею и открыл янтарные глаза. — Рад личной встрече, mon amour, — более уверенные движения, более нахальная улыбка, всё кричало о его уверенности в себе, — очень хотел сам почувствовать сладость твоих губ и теплоту объятий. — Не так быстро, пожалуйста… — Римму пробрала мелкая дрожь.       Страх, ощущения от изнасилования, всё навалилось разом, слишком уверенный в себе, достаточно хорошо сложенный, чтобы получить всё в любом случае, мужчина пугал её. Мягкий и спокойный Сергей сейчас бился где-то внутри неё легкой волной тревоги, а в своем теле он бился кулаками в стену, потому что осознавал, что Птица разрушит те несколько недель плотной терапии. — Птенчик, постой, — он было протянул руку в её сторону, но резко её отдернул и встал на колени пред ней, — смотри на меня, Римма, всё тот же Сергей, я не хотел тебя пугать, могу я обнять тебя?       Девушка мягко кивнула и сделала шаг в крепкие, но нежные объятья мужчины, чьи тело и души она уже полюбила. Возможно, еще не той любовью, но полюбила.

***

— Я не буду спрашивать, какого черта здесь ты, а не Сергей, но просто скажи, он хотя бы добровольно отдал контроль? — Олег стоял в офисе, упираясь бедром в спинку дивана. — Олег, успокойся, дай мне еще пять минут, я верну нашего ненаглядного… Я забыл, какого это, быть живым. Ох, кстати, я познакомился с Риммой!       Ужас, паника, неверие, и еще огромный спектр эмоций отразился на лице Олега, когда он метнулся в сторону Птицы. — Она сама позвала его, Олеж, — пронзительные голубые глаза смотрели на Олега, — Римма хотела его увидеть, я отдал ему штурвал. У нас уговор, к тому же, он её, вроде, любит…