Душа из бабочек

Хатидже очнулась от неприятного запаха. Резко открыв глаза, она обнаружила, что вновь оказалась в собственных покоях. Принцесса попыталась вспомнить, что произошло, но единственное, что всплывало в памяти — бездонные небесные глаза Ибрагима, которые, казалось, заглядывали прямо в душу, проникая в самые потаённые места. Неужели это любовь? — Ибрагим... — с губ сорвалось заветное имя, но тут же девушка обнаружила, что в комнате она не одна. Рядом с ней сидела обеспокоенная Валиде и держала за руку. Позади неё стояла лекарь и Гюльфем. — Хатидже, дочка, о чём ты? — непонимающе начала женщина, заботливо убирая прядь выбившихся волос за ухо. — Что со мной произошло? — еле слышно прошептала принцесса, убирая руку от матери. Больше жизни она любила свою мать, но, когда она не поверила или просто не захотела поверить её рассказам о жестокости мужа и не пришла на помощь, Хатидже разочаровалась в ней. Родная мать оставила её в клетке с тигром. — Думаю, от жары тебе стало не хорошо, — с грустью продолжила Валиде, замечая жест дочери. Селим, отец принцессы, принёс свою родную дочь в жертву ради благополучия Османского государства, а она не смогла его остановить. Теперь видимая невооружённым взглядом пропасть между матерью и дочерью росла в геометрической прогрессии. — Простите, Госпожа, но я более чем уверенна, что это не от жары, — лекарь встала напротив Валиде, — такое может случиться, если резко перестать пить лекарства, которые должна принимать Госпожа. Ещё при нашей утренней беседе я заметила некие изменения и теперь я всё понимаю, — серьёзно продолжила женщина. Это была давно знакомая Хатидже лекарша. Она приходила к ней каждую пятницу, допрашивая её по поводу любой мелочи, и доверия у Хатидже не вызывала, поэтому она избрала тактику молчания. — Что это значит, Хатидже?! — повысила голос женщина. Негодование и злость блеснули в её взгляде. — Как ты посмела?! Кто тебя надоумил?! — уже в ярости выкрикивала Валиде. — Ты опасна в первую очередь для самой себя, ты этого не понимаешь? — брюнетка вскочила с кровати, отворачиваясь от дочери. — Гюльфем, почему ты не проследила?! — женщина вплотную подошла к наложнице, заставляя ту отступить на несколько шагов. — Госпожа, я... — неуверенно заговорила девушка. Конечно, она понимала, что рано или поздно правда всплывёт наружу и раскроется то, что она не давала лекарства Хатидже. Однако она не думала, что это случиться так скоро. Гюльфем больше не могла смотреть, как эти люди губили невинную жизнь. — Или это ты всё устроила? — с ещё большей агрессией продолжила Валиде, указывая пальцем на напуганную наложницу. — Конечно, это ты! Больше ты не приблизишься к моей дочери никогда, поняла?! — кричала женщина. — Она останется со мной или я покончу с собой! — раздался голос за спиной. Все присутствующие так увлеклись ссорой, что не заметили, как Хатидже поднялась с постели и схватила нож с исполненного фруктами подноса. — Хатидже, доченька... — Валиде тут же сменила тон на мягкий и нежный, медленно приближаясь к девушке и, в конце концов, замерев с затаённым дыханием, когда та резким движением руки выставила нож перед собой. — Не подходи! — по щекам ручьём потекли слёзы. Гюльфем стала для неё настоящей матерью за эти годы. Каждый день была рядом, в отличие от Валиде. Пусть Хатидже не всегда отвечала ей, но всегда слушала её рассказы о событиях в гареме. Она рассказывала много интересного. Принцесса чувствовала настоящую любовь и поддержку только от Гюльфем и не готова была её потерять. — Я убью вас обеих и мне ничего не будет, я сумасшедшая! Тогда никто не узнает, что я не пью лекарства и Гюльфем останется со мной! — в глазах мелькнул недобрый огонёк, испугавший всех, а губы дрогнули в улыбке. Она была настроена решительно, но руки девушки явно сотрясались мелкой дрожью. — Хатидже, не нужно! — Гюльфем подошла ближе к подопечной, прекрасно понимая, что та никого не сможет убить, но может поранить в первую очередь саму себя. — Посмотри, какая необычная птица за окном! — неожиданно воскликнула Гюльфем, её глаза выражали искреннее удивление. Хатидже быстро повернула голову, но за окном никого не оказалось. Комнату наполнил звук метала, скользящего по полу. Наложница быстро подобралась к девушке и заключила ту в надёжные объятия. — Прости меня, Хатидже, — она чувствовала, как девушка рьяно пыталась её оттолкнуть, однако, сдавшись, уткнулась носом в её плечо и зарыдала. Она вся дрожала. Гюльфем чувствовала себя виноватой за то, что подвергла принцессу такому стрессу. — Не бросай меня, умоляю! — в истерике кричала Хатидже, прижимаясь к единственному близкому в этом мире человеку. Сердце любой матери будет разрываться в такой момент. Видеть своего ребёнка в таком состоянии и прекрасно понимать, что ты один из виновников происходившего — непосильная пытка для Валиде. Но, если она разрешила бы отменить лекарства, Хатидже могла вспомнить то, что перевернуло бы устоявшуюся жизнь во дворце с ног на голову. Да и к тому же, если эта тайна вскроется, сама принцесса оказалась бы в опасности. Султанша заставит эту глупую наложницу давать лекарства Хатидже, чего бы ей это не стоило. Несколько часов спустя. Покои Султана Сулеймана. Вечер опускался на Стамбул. Настало время ужина. Сулейман сидел на балконе за столом полным различными яствами в компании Махидевран. — Любовь моя, как ты себя чувствуешь? — заботливо интересовался мужчина, обнимая жену за плечи. — Всё хорошо, повелитель, — устроившись на плече султана, с улыбкой начала госпожа, — малышка часто пинается последние два дня... — девушка положила руку на уже довольно большой и округлый живот. — Малышка? — удивился мужчина, накрывая ладонь жены собственной. — Не знаю, как объяснить, но я чувствую, что это девочка... — продолжила Махидевран, вглядываясь в розовое от заката небо. Последнее время с её лица не сходила улыбка. Девушка решила, что не хотела воевать с Хюррем, не хотела участвовать в этом соревновании, цель которого состояла в том, чтобы родить как можно больше Шехзаде. Она просто хотела быть счастливой. Хотела, что бы у неё родилась девочка. Её маленькая принцесса, для которой будут шить лучшие платья и изготавливать драгоценнейшие украшения. Вот уже несколько дней ей снился сон, как она держала на руках голубоглазую малышку. — Мне отрадно видеть твою улыбку... — проговорил мужчина, целуя возлюбленную, вдыхая любимый аромат её волос. Они наслаждались обществом друг друга. В компании Махидевран правитель мог просто помолчать. Она переносила его душу в рай, в котором нет потребности в словах, чтобы показать истинные чувства. Эта любовь дарила ему спокойствие. Неизвестно, сколько времени прошло, но, когда Сулейман отвлёкся от своих мыслей, заметил, что султанша уснула. В последнее время она быстро уставала и практически весь день спала. Аккуратно подняв жену на руки, султан уложил Махидевран на кровать и заботливо укрыл одеялом. Мужчина с минуту любовался умиротворённым лицом возлюбленной, как вдруг услышал раздавшийся стук. На пороге появился охранник, поклонившись, он сказал: — Повелитель, Ибрагим Паша пришёл по вашему указанию. — Пускай проходит, — ответил мужчина, улыбаясь. Сегодня настроение повелителя было чудесным. Через несколько секунду на месте охраны уже стоял визирь. В отличие от друга, он был хмур и задумчив. Его беспокоило здоровье принцессы. Случай в саду не на шутку испугал Пашу. Сулейман жестом пригласил Ибрагима на балкон, чтобы разговорами не беспокоить сон Махидевран. — Ибрагим, я хочу поговорить с тобой о Хатидже! — строго начал повелитель, когда они оказались на балконе. — Сегодня я видел, что произошло в саду, — мужчина опустился на диван и пригласил друга сесть рядом. — Хатидже влюбилась в тебя, Ибрагим! Как давно вы знакомы и почему ты скрывал это от меня?! — с недовольством произнёс Сулейман. — Ты должен был отдавать себе отчёт в том, что она необычная девушка, она больна, с ней нельзя поиграться и бросить! — продолжил с той же интонацией мужчина. — Я понимаю, повелитель. Мы увиделись только вчера, я играл на скрипке вечером, а Госпожа вышла послушать, — голос Паши был уверенным. Тогда в ту ночь он влюбился в принцессу с первого взгляда, — при всём уважении к вам, ни вчера ночью, ни сегодня в саду Госпожа не показалась мне безумной, — пытался переубедить Ибрагим повелителя. — Когда я увидел её, вся моя прошлая жизнь померкла, я влюбился в неё с первого взгляда, её прекрасный образ с той минуты ни на секунду не покидал мой разум, — с улыбкой продолжил Паша, он был совершенно искренен. — Ибрагим, она будет пить лекарства до конца своей жизни, ты ничего не знаешь о жизни Хатидже, она практически не разговаривает, — серьёзно продолжил мужчина, совершенно не обращая внимание на слова друга. — Повелитель, я уверен, любовь излечит её больную душу и она вернётся к обычной жизни! Дайте мне шанс и я докажу вам это! — не унимался Паша. Сулейман хотел было возразить, но их разговор прервал крик из комнаты...