Душа из бабочек

Ибрагим стоял у входа в царские покои, нервы были на пределе. Сейчас вдобавок ко всему ему нужно ещё сообщить и о новом убийстве. Казалось, если бы не любовь Хатидже к Паше, его бы уже казнили за такие проступки. И вот дверь открылась, и Паша переступил порог. — Ибрагим, что это вчера было?! — сразу грозно начал падишах, поворачиваясь к мужчине. — Как ты посмел выдвинуть такие обвинения в сторону моей жены?! — повышая голос, продолжил Сулейман. — Ты даже представить себе не можешь, до чего ты довёл Махидевран! — в порыве гнева мужчина ударил кулаком по столу. — Повелитель, я прошу прощения за сложившуюся ситуацию, — тихо, но уверенно заговорил Паша, в этот момент как никогда нельзя было давать слабину, — я готов прямо сейчас принести извинения перед Махидевран Султан, — закончил Паша, смотря в разгневанные глаза друга. — Если бы не моё уважение к тебе и безграничная любовь Хатидже, я бы даже не стал вести разговоров с тобой! — будто не замечая слов Ибрагима, продолжил мужчина, — но я поклялся себе больше никогда не причинять своей сестре боль, поэтому я тебя прощаю, — уже спокойнее продолжил Сулейман, усаживаясь за стол, — Как только Махидевран проснётся, ты извинишься перед ней, — закончил мужчина, принимаясь разбираться с бумагами. — Как пожелаете, Повелитель, — Паша поклонился, лицо его не выражало каких-либо эмоций. — Что там происходит во дворце? Как продвигается расследование? — уже обыденно продолжил Сулейман, читая какое-то письмо. — Повелитель, я вынужден сообщить вам неприятные новости, было совершено ещё одно убийство, — продолжил Ибрагим, — я считаю, нужно улучшить охрану покоев Махидевран Султан и Хюррем Султан, госпожи и наследники могут быть в опасности, — уже менее уверенно продолжил Паша. — Что значит ещё одно убийство?! — злость вновь скользнула во взгляде падишаха, он отбросил письмо и вновь поднялся с места. — Ибрагим, ты испытываешь моё терпение?! — по истечению всего нескольких секунд Сулейман оказался напротив Паши. — Если хоть кто-то из царской семьи пострадает, я отрублю тебе голову и не посмотрю на то, что ты избранник Хатидже, ты меня понял?! — срываясь на крик, продолжал падишах. — Да, Повелитель, — Паша склонился и поспешил удалиться. Необходимо было срочно найти хоть какую-то зацепку, иначе не уберечь его голову от снесения.

•••

Впервые после болезни принцессы они с Гюльфем вышли на улицу, намереваясь прогуляться по саду после ужина. Ранняя весна была необычайно тёплой. Первые листья появлялись на деревьях. Природа оживала заново, с чистого листа. Теперь такой шанс есть и у Хатидже. — Гюльфем, ты не представляешь, как я счастлива! — девушка сильнее сжала руку помощницы, её лицо украсила чарующая улыбка. — Я очень рада, Госпожа, — отозвалась женщина, жестом приглашая принцессу в беседку, — вас с Ибрагимом Пашой ждёт долгая и счастливая жизнь вместе, — продолжила Гюльфем, когда они присели на скамью, — у вас будет много славных детишек, и печаль никогда не коснётся вашего дворца, — наложница с любовью посмотрела на всё ещё улыбающуюся Хатидже. Для неё не было большего счастья, чем видеть радость принцессы. — Ин ша Аллах, Гюльфем, — ответила принцесса, всматриваясь в неимоверно прекрасный закат, — я не могу дождаться лета... — девушка глубоко вздохнула. — Хатидже... — наложница замялась, не зная, стоит ли начинать этот разговор. — Гизем к тебе приходила ещё?.. — продолжила женщина, замечая, как принцесса резко изменилась в лице и поникла. — Нет, Гюльфем... — совсем тихо отозвалась девушка. — Наверное, я чем-то её обидела... — голос дрогнул, когда Хатидже подумала об этом. Принцесса сверлила глазами подол платья и поэтому не заметила облегчённого вздоха помощницы. — Не думаю, Хатидже, милая, она просто занята, — женщина обняла свою подопечную, успокаивающе поглаживая по длинным локонам.

•••

Вечер опустился на величественный дворец. Гюльфем уже по привычке передала Хатидже Ибрагиму на вечер. Они могли проговорить всю ночь или молчать и смотреть на звёзды. Принцесса стала совсем другой. Лекарша из лечебницы согласилась сменить лекарства для девушки, и теперь она стала более самостоятельна, но без Гюльфем ей все ещё было страшно даже выходить в сад. — Ибрагим... — сладко произнесла девушка, улыбаясь. — Я долго думала... — Хатидже расстегнула одну пуговицу на жилетке Паши и лукаво посмотрела на него, закусывая нижнюю губу. — Госпожа... — такой принцессу Ибрагим видел впервые и, по правде сказать, был удивлен. — Это не положено, мы вообще не должны видеться, у нас могут быть большие проблемы... — попытался вразумить принцессу мужчина. Он никак не ожидал такого от Хатидже, как будто перед ним был другой человек, даже её взгляд показался Паше незнакомым. — Брось, ты думаешь Валиде не знает о наших встречах? Сомневаюсь, — перебила избранника Хатидже, продолжая расстёгивать пуговицы и глубоко дыша, — я знаю, что до свадьбы не положено, но... — девушка резко изменилась в голосе и перед ним вновь появилась привычная ему Хатидже. —Я так давно хочу этого... — совсем тихо закончила принцесса, на щеках выступил румянец. — Госпожа... — мужчина оставил нежный поцелуй на волосах девушки. — Если вы уверенны, что хотите этого... — сдался Ибрагим, он готов был выполнить любую прихоть возлюбленной, лишь бы та была счастлива. — Ты же не сделаешь мне больно?.. — принцесса подняла на мужчину глаза. Этот взгляд пронзал до глубины души, по-детски наивный, но столь родной. — Конечно же, нет! — утвердительно ответил Паша, встречаясь с несмелой улыбкой девушки. Мужчина уложил Хатидже на кровать, нависая сверху. Нежно целуя, одновременно расстёгивая многочисленные пуговицы на дорогом платье. Паша осыпал поцелуями лицо, шею, ключицы девушки, от чего та выгибалась в спине, издавая тихие стоны от столь желанного удовольствия. Принцесса в тайне много раз представляла этот момент. И вот с платьем было покончено и взору открылось столь желанное тело. Паша с трудом унимал свою страсть, боясь навредить возлюбленной или показаться ей грубым. Он осыпал поцелуями каждый миллиметр нежной кожи. — Ибрагим... — вырвалось из уст принцессы любимое имя, переходя в стон. Думалось, она совсем растворилась в омуте наслаждения, окончательно теряя контроль над собой и происходящим. — Тише, нас могут услышать... — мужчина заглушил очередной уже совсем не тихий стон девушки нежным поцелуем, одновременно проникая внутрь, от чего принцесса тихо вскрикнула. На секунду её одолели страшные воспоминания и можно было прочитать ужас в шоколадных глазах. Паша начал осыпать поцелуями каждый сантиметр прекрасного лица, гладя длинные волосы, чтобы принцесса смогла расслабиться. Заметив, что девушка вновь обрела спокойствие, мужчина начал постепенно увеличивать темп, отмечая, что Хатидже прикрыла глаза от наслаждения, а на её устах застыла легкая улыбка. Чем быстрее двигался Паша, тем сильнее учащалось дыхание юной госпожи. Ни прошло и пятнадцати минут, как девушка выгнулась в спине и с силой сжала шелковые одеяла, ещё чуть-чуть и громкий стон вновь наполнил бы комнату. Предвидев это, Паша в страстном порыве накрыл губы возлюбленной, с каждой секундой углубляя поцелуй всё больше, чтобы никто их не услышал. Она была такая невозможно горячая. Снаружи, где бледная кожа переливалась, таяла под его пальцами слитком белого шоколада. Внутри, где обхватывала плотно и тесно, сжималась вокруг него с такой силой, что перехватывало дыхание, и наслаждение текло вместо крови по венам. В один момент Ибрагим почувствовал, как девушка под ним задрожала и в следующую секунду обмякла на кровати. Ибрагим лёг рядом, накрывая обессилевшую принцессу одеялом и оставляя нежный поцелуй на макушке. Приподнявшись, девушка по привычке устроилась на груди Паши. Сил почти не осталось, веки словно наполнились свинцом. В первый раз в жизни она почувствовала что-то подобное. Несмотря на навязчивую мысль о том, что она совершила что-то неправильное, плохое, Хатидже было неимоверно хорошо. Казалось, она побывала на небесах...