Акула своего дела

      «Я чуть не умер…» — подумал Дик.       Он сидел на раскачивающейся железной посудине посреди бушующего нихера и тупо пялился в пространство перед собой. Дождь начал лить всерьез, и Дормат уже не был так уверен, что «здесь» намного суше, чем «там», откуда он только что вылез. Ветер продувал его насквозь и, по собственным ощущениям Дика, даже не притормаживал, но корреспондент так замерз, что не мог сделать ничего, чтобы попытался исправить ситуацию. Паркер пронесся мимо в обратную сторону.       «Боже мой, я чуть не умер!»       Что-то теплое вытекло из носа, зависнув над верхней губой, Дик автоматически облизнулся — соленое. Соленое, как…       Он услышал металлический скрежет, и некая часть его сознания, не занятая осмыслением собственного бедственного положения, распознала звук работающей лебедки. Лебедка… Люди… Спасение…       Дернувшись, Вилли обернулся, и его взгляд прикипел к медленно всплывающей из-за борта серой твари. Катер снова качнуло, туша развернулась, и он увидел Абигейл Финн, цепляющуюся за привязанную к хвосту акулы веревку — женщина тяжело перевалилась через край, навстречу протягивавшему руки Паркеру, и грузно осела на пол.       — Я… чуть не умер, — задушенно просипел Дик вслух, понимая, что его никто не слышит.       Наблюдая за тем, как лепрекон суетится вокруг поднимающейся великанши, Дормат понял, что они его даже не заметили. А ведь это из-за них… Нет! Из-за нее! Из-за нее он чуть не умер!       Что это вообще за работа такая — когда ты тонешь в Гудзоне непонятно ради чего, а этого даже никто не замечает? Ему-то за смертельную опасность никто не доплачивает!       Все произошедшее ужасающим потоком разом хлынуло в его сознание: бултыхаясь в заливе Атлантического океана в огромном облаке крови, Дормат был слишком занят непосредственно выживанием, чтобы в полной мере прочувствовать ужас происходящего. Открытый океан… Шторм… Акула… Плавающие в воде кишки!       Господи Боже! Ну его на*уй такой энтузиазм!       Взгляд зацепился за располосованную тушу огромной акулы, Дика замутило, и он, часто прерывисто дыша, начал искать глазами точку опоры: горизонт раскачивался, корабль раскачивался, даже проклятая акула, улыбаясь сразу несколькими зияющими пастями, — и та раскачивалась, причем не в такт всему остальному. Он уставился в пол прямо перед собой — выбитая в листовой стали «елочка» подмигивала бликами от корабельного прожектора. Шаги — тяжелые, медленные и легкие, семенящие… Протопали мимо.       Прямо перед Дорматом — его собственные руки, пальцы, побелевшие от холода с синеватыми ногтями, один из них — почти черный, из-под ногтевой пластины торчал вогнанный до середины кусок корабельной краски… Веселенький, сиреневый.       От внезапного осознания этого факта его снова затошнило, но блевать оказалось уже нечем и, заново ощутив йодистый привкус морской воды, Дик стал задыхаться, как выброшенная на берег рыба.       В следующий момент его глаза закатились, репортер завалился на бок, неудачно срикошетив носом от борта и заехав локтем в кислопахнущую полупереваренную кашицу извергнутую им же ранее.

***

      — Паркер! — глухо оборвала ассистента Доктор Абигейл Финн, остановившись у двери в трюм, и дернула подбородком в сторону бесчувственного корреспондента. — Я живая… Займись прессой. Если с ним что-то случится, нас засудят.       Ответа она не расслышала. В ушах гудел океан, но Абигейл не могла дифференцировать, было ли это из-за взрывной волны, адреналина, травмы головы или потери крови… В любом случае, сейчас это была меньшая из ее проблем. Захлопнув за собой дверь, женщина дошла до пародии на санузел, больше похожий на вертикальный гроб, и опустошила желудок в биотуалет — ведро с крышкой, из которой смердело даже не мочой, а настоявшимся аммиаком (в замутненном сознании мелькнула мысль, просветить Глеба насчет хлорной извести — здесь хотя бы будет чем дышать). Легче не стало, но по крайней мере она избавилась от проглоченной морской воды, и блевать больше нечем — она может попытаться оказать себе первую помощь без риска изгадить трюм «Драконицы» еще больше.       Найдя в куче спасательных жилетов сумку Дормата и покопавшись в боковых карманах, Абигейл Фин извлекла оттуда небольшое складное зеркало. Закрепив его в щели обшивки, она распотрошила прихваченную из трейлера аптечку первой помощи и попыталась оценить повреждения в осколок стекла. Самым трудным оказалось разогнуться — самой себе охотница казалась марионеткой с подрезанными веревочками…       «Вероятно, я еще в сознании только из-за адреналина… Шок? Гипотермия? Последнее — даже неплохо, может, буду терять кровь не так активно», — холодно подумала Доктор биологических наук.       Из того, что она смогла рассмотреть в карманном зеркальце, а также исходя из локализации и симптоматики, можно предположить, что повреждены широчайшая мышца спины, передние зубчатые, косая и частично прямая мышца живота — не то чтобы совсем пи*да, но в таких случаях люди обычно падают в обморок, пока окружающие истерично бегают кругами/паникуют/блюют и вызывают машину скорой. Зажевав на сухую горсть ибупрофена, женщина вооружилась ножницами и начала расширять доступ к ране. Жалко, конечно, но гидрокостюм все равно уже не спасти… Привалившись к стене, чтобы справиться с головокружением, она подцепила ткань, с чавканьем отошедшую от тела, и надрезала край, расширяя дыру. След зубов состоял из отдельных узких разрезов, в некоторых местах сливаясь в единую дугообразную брешь — именно устранением стыков ткани она занялась в первую очередь. Закончив с верхом, она отогнула раскроенный лоскут и откинула гудящую голову назад, отдыхая…       «Давай, девочка, ты постоянно теряешь кровь… Потом будет хуже».       Сморгнув подступающую черноту, Абигейл потянулась к отогнутому куску ткани, попыталась оттянуть его за край липкими скользящими пальцами. Не сумела. Вытерла дрожащую руку о подвернувшуюся тряпку, оказавшуюся сумкой Дормата. Схватилась снова. Взгляд зацепился за окровавленный желтоватый кусочек, белевший на казавшейся черной ткани. Она подковырнула его пальцем, лоскуток податливо расправился, желтея капельками жира — она нечаянно отрезала шмат скальпированной кожи сантиметров пять длиной вместе с тканью гидрокостюма и даже этого не заметила. Облизав немеющие губы, Абигейл Финн щелчком пальца сбросила его на пол и продолжила работу.

***

      Проводив перекошенную фигуру взглядом, Паркер еще немного постоял, ровно дыша, после чего подошел к валяющемуся журналисту и легонько толкнул его ногой, отчего локоть «прессы» сильнее заехал в лужу блевотины. Потормошил еще раз — не помогло. Ассистент Доктора Финн присел на корточки и отвесил Дормату смачную пощечину. Журналист жалобно застонал, но не очнулся, тогда Паркер решил сменить тактику и ударил с другой стороны. Сработало!       — Я умираю! — проскулил очнувшийся корреспондент «Daily M@ily».       — Нет, — сухо обрубил Паркер.       — Я не могу дышать, — испуганно просипел Дормат, вскинув руки к лицу и тут же отдернул их и, опустив взгляд на дрожащие ладони, заскулил.       — Ты приложился носом о палубу, — Паркер протянул руку и, схватив неприятно влажную ладонь, изучил «ранение». — А это просто заноза.       — Вы… Не помогли мне! — обвиняюще начал Дик.       — Я помогаю, — возразил Паркер и одним движением выдернул кусок краски из-под ногтя. К чести Вилли, в этот раз он даже не пискнул, а когда охотник на монстров полил палец содержимым выуженной из кармана спасательного жилета фляжки — мужественно закусил губу. После чего впихнул ее в руки журналисту. — Держи, полегчает.       — Это… Это алкоголь?       — Да. Тебе сейчас полезно — поможет согреться, — пояснил Паркер.       Парня можно понять — жизнь его к такому не готовила, и охотник на монстров в принципе мог его поддержать… Но не хотел.       Вилли дрожащими руками облапал фляжку, размазывая кровь, и жадно присосался к горлышку — Паркер подумал, что не будет просить ее обратно. Наконец Дик с влажным чмоканьем выпустил горлышко изо рта и осоловело воззрился на него.       — Идем.       — Куда? — Вилли попытался вскочить следом, но покачнулся и оперся о перила.       — В каюту.       Каютой это было назвать сложно — таких роскошеств на борту «Горячей драконицы» не предусматривалось, тем более в надстройке, но тонкие железные стены хотя бы защищали от проливного дождя.       — Я чуть не умер… — расслышал Паркер через шорох капель и раздраженно поджал губы, отчего щеточка усов встала дыбом.       — Оставайся тут, — приказал он, собираясь закрыть дверь снаружи.       — Подожди! — взвизгнул репортер, вцепившись в его рукав. — Ты… оставишь меня одного?       — Да, — наконец охотник на монстров не выдержал. — Доктор Финн серьезно ранена — я иду делать перевязку. Хочешь помочь?       Пальцы Вилли бессильно разжались. Не дожидаясь следующей реплики, Паркер развернулся и закрыл дверь снаружи.       Сбежав в трюм, первое что он увидел — распростертое у стены тело Абигейл Финн в огромной луже крови. Подавив дрожь, охотник на монстров приблизился и понял, что лужа скорее размазанная, чем натекшая — женщина до последнего пыталась встать. Кожа на шее влажная и холодная, но ощущение ровного пульса под пальцами помогло ему справиться с нарастающей паникой. Она выглядела ужасно, как кусок освежеванного мяса, завернутый в костюм. Вырезанная кровавая дыра в боку топорщилась рваными краями, и в целом создавалось ощущение, что у нее нет куска туловища. Под рукой что-то белело. Присев рядом и заглянув подмышку, техник обнаружил пачку уже основательно пропитанных кровью салфеток, примотанных к ране алюминиевым скотчем, концы которого были наклеены прямо на костюм.       «Если что-то нельзя починить с помощью скотча — это не подлежит починке в принципе», — мысль была неуместно-ироничной и попахивала подступающей истерикой. Осмотревшись, Паркер обнаружил вскрытую пачку стерильных марлевых тампонов и пару свежих бинтов. Облив руки спиртовым антисептиком, он засунул в Абигейл Финн большую часть из всего перечисленного, щедро примотав это все скотчем, потом перевернул ее так, чтобы женщина лежала не на полу, на подсунутых спасательных жилетах, накрыл сверху развернутым спальником и ее собственной курткой. Еще раз поднес палец к носу — слава Богу, дышит, после чего бросился в капитанскую рубку.       Он вызвал скорую, пока аккуратно вел «Горячую драконицу» к пристани. Пришвартовавшись одновременно с подъехавшей машиной парамедиков, Паркер помахал бригаде рукой с палубы, после чего сразу спустился в трюм, оставив дверь открытой. До приезда скорой он не предпринимал никаких действий и не пытался собственноручно транспортировать Абигейл Финн: во-первых, опасаясь сделать хуже, во-вторых, образ мужчины, драматично выносящего даму на руках — это, конечно, классика, но при соотношении его ста двадцати фунтов к ее двумстам шестидесяти… Абигейл и так являлась порядочной занозой в заднице, не хватало ему только грыжи в позвоночнике.       — Ох, епт… — не сдержался длинный, почти полупрозрачный парамедик, осматривая фронт работ. В Нью-Йорке, конечно, можно встретить много неординарных вещей, начиная от мороженого со вкусом селедки, до голого афроамериканца верхом на белой кобыле, косплеющего Леди Годиву… Но это зрелище смогло впечатлить даже их. Гора мышц, в коей они опознали женщину, казалось бы, занимала собой весь свободный участок пола измазанного в кровище трюма. Она была огромна и с первого взгляда выглядела так, словно весь левый бок у нее держится на скотче и честном слове. Из-под «повязки» беспорядочно торчали лохмотья не то ваты, не то одежды, напоминая топорщащийся из швов китайской мягкой игрушки синтепон. Собравшись с мыслями, один из медиков оставил носилки напарнику и сбежал вниз по лестнице, первым делом пощупав пульс.       — Ох, епт, — философски прокомментировал медик и подал сигнал спускать носилки.       — Может позвать водителя? — сочувственно предложил Паркер. Обычно они были крепкими ребятами.       — И чем это поможет? — уныло пропыхтел медбрат, закидывая ноги Абигейл Финн на носилки. Когда они переложили и верхнюю часть тела, обозначилась первая неприятность — носилки не были предназначены для людей комплекции Абигейл Финн, оказавшись вдвое уже пациентки. К счастью конкретный дефект компенсировали ремни безопасности. Плотно вжав бесчувственную девушку в носилки, двое юношей, крякнув, оторвали ее от земли и начали триумфальное восхождение по скользкой железной лестнице. Верхняя ступень ознаменовала второе препятствие… Паркер по привычке не обращал внимания, что Доктор Финн немного сутулилась, проходя в узкий дверной проем.       После нескольких бесплотных попыток, в ходе которых идущий первым парамедик пытался пошире открыть дверь, а второй краснел, в одиночку удерживая практически весь вес дамы без возможности даже опереться о слишком узкие и скользкие перила. Наконец они повернули носилки на бок и все-таки извлекли пациентку на палубу, после чего, раскрыв ножки, облокотились на них же — отдышаться.       Когда вся компания выкатилась на пристань, из машины выскочила худенькая, тоненькая как палочник, темнокожая девушка и, увидев пациентку, с тихим «Ох, епт» поспешила открыть перед ними дверь.       Уже в машине, когда парамедики сделали какую-то внутривенную инъекцию и почти поставили капельницу, мускулистая рука выпросталась из-под ремня и схватила запястье медбрата, закрыв собой почти половину предплечья.       — Я никуда не еду! — хрипло провозгласила женщина, притянув к себе задушенно хэкнувшего работника скорой.       — Но, мадам!..       — Мисс, — поправил неслышно подошедший Паркер.       — Но, мисс, — послушно согласился медик, не пытаясь вырваться. — у Вас давление восемьдесят пять на шестьдесят — это гипотония, почти шок, а с такой раной Вам нужно в хирургию, если не в реанимацию!       — Я сама решу, куда мне нужно, — возразила мисс и стала подниматься с носилок. По-хозяйски оглядев машину, не забыла ли чего, она отобрала у медбрата капельницу прямо с пластиковой стойкой. — Вы ее все равно уже установили.       Покачнувшись, она под всеобщими осуждающими взглядами слезла с каталки и, не слушая ни чьих возражений, подписала осторожно подсунутый «Добровольный отказ от госпитализации».       Скорая отъехала, оставив охотницу на монстров сидеть на подножке ее собственного трейлера с зажатой в руке стойкой капельницы вместо посоха. Паркер встал напротив, уперев руки в бока.       — Доктор Абигейл Финн, ну и какого дьявола ты творишь?       Она посмотрела на него снизу вверх.       — У меня нет медстраховки.       — Но мы же регулярно ее оплачиваем! — рыжий мужчина с размаху ударил себя ладонью по лбу прямо поверх очков.       — У нас сейчас непростые времена, а уж после того скандала… Последние полгода я гасила кредит за счет своей страховки.       Паркер схватился за голову. Обычно он был более сдержан и предпочитал иметь холодную голову, но сегодняшняя ночь была темна, полна ужасов и не собиралась заканчиваться.       — Я же почти не болею, — быстро добавила она.       — Доктор Абигейл, чем Вы думали?! — громко возмутился мистер Паркер, отрывая ладони от покрасневшего лица. — С нашей работой надо бояться не «заболеть», а «умереть»! Вы же умная женщина, ради всего святого!       Охотница на монстров посмотрела на него бледно-зелеными глазами из-под коротких слипшихся ресниц. У нее хватило совести, чтобы выглядеть достаточно раненой и мокрой, но не чтобы пожалеть о содеянном.       Ее ассистент с тяжелым вздохом снял влажную шапку и зачесал назад редкие рыжие волосы.       — Паркер…       — Да, Доктор Финн?       — А что там с нашей акулой?       — Я опустил ее на палубу и накрыл брезентом.       — До утра сойдет, — тяжело вздохнув, она поднялась на ноги, опираясь на жалобно скрипнувшую пластиковую стойку. Та на удивление выдержала. — Садись за руль, поехали к коновалу.       — К «коновалу»?        Паркер знал, что у Доктора есть какой-то знакомый врач в пригороде Нью-Йорка, она изредка общалась с ним по электронной почте — ник horse_doctor2000 с мультяшным единорогом на аватарке говорил сам за себя. Однако, охотники на монстров почти не бывали в Большом Яблоке и в принципе редко задерживались в одном месте, поэтому до сих пор встречаться им не доводилось. Плюс в последние пять лет Доктор Финн не получала ранений, требующих стороннего медицинского вмешательства, и на такие случаи у нее раньше имелась страховка.

***

      Если бы не свободная трасса, дорога к месту назначения вряд ли заняла бы меньше четырех часов, но обычно не нарушающий правила дорожного движения Паркер уложился в один час сорок минут — все это время Доктор Финн лежала на откинутом пассажирском кресле, обхватив себя рукой за торс и периодически выпадала из реальности.       Наконец впереди показался ипподром.       «Коновал, — подумал Паркер, покосившись влево. — Вот настолько буквально?»       Абигейл успела с ним созвониться еще в самом начале, и добрый доктор ждал их у весело подмигивающей окнами в утренних сумерках пристройки. Айболит оказался классическим «горячим латинос» с гривой забранных в небрежный хвост смоляных кудрей, чувственными губами и идеально-небрежной щетиной — таких рисуют без рубашек на обложках женских романов… Но конкретный экземпляр, кажется, отошел от дел и слегка заплыл жирком.       Мистеру Паркеру типчик сразу не понравился.       — Кого я вижу! Неужто к нам прискакала Неудержимая Финн? — раскрыл объятья «коновал» и уже после рассмотрел практически вывалившуюся из трейлера пациентку. — Оу, девочка, в этот раз ты превзошла сама себя.       Бесцеремонно подхватив ее под локоток здоровой руки, латинос завел пациентку в дом. Паркер запер трейлер и поставил на сигнализацию, после чего следом скользнул в открытую дверь.       — Это дом для персонала, по сути — комната отдыха, но сейчас она полностью в нашем распоряжении! Спасибо, Эбби, что подняла меня в три утра… — мужчина укоризненно посмотрел на нее из-под густых черных бровей.       — Паркер, это Диего, мы учились в одном колледже, но на разных специальностях. Диего — это Паркер.       — Приятно познакомится, жокей! — Паркеру навстречу сразу протянули широкую лопатообразную ладонь, и маленький техник мельком удивился, что на ней нет волос…       «Интересно, они сами стираются, или он их депилирует?»       — Что-то ты плохо присматриваешь за этой кобылой, — не заметил короткой заминки латинос.       — Вы дипломированный медик? — недоверчиво уточнил рыжий мужчина, вынимая ладонь из аккуратного рукопожатия. Для подобного фенотипа у «коновала» оказались неожиданно мягкие и теплые руки.       Диего хохотнул и обернулся на Абигейл, словно предлагая присоединиться к веселью.       — Почти, — хмыкнула Финн. — Он ветеринар с научной степенью по биологии.       — О, да. Мне очень пригодился диплом! Я им стол на кухне подпер — теперь не шатается… — сказал «коновал» и хлопнул в ладони. — А теперь, когда с официальной частью покончено…       Одним движением он сдвинул шторку на открытом стеллаже, и перед глазами не слишком восторженной публики в лице Мистера Паркера предстал набор пыточных инструментов, как попало валяющихся по всей немаленькой площади полки.       — Ой, простите, это для лошадей!       Диего отрыл другую шторку, где было все то же самое, но поменьше и в упаковках. Вытянув из стоящего с краю стеллажа канцелярского уголка плотно сложенную клеенку, он галантно расстелил ее поверх импровизированной кушетки, закрыв всю софу и немного пол вокруг. Вместе с Паркером подготовил рабочее место: перетащили и накрыли журнальный столик пленкой и стерильной пеленкой, а также быстро раздав взятому в оборот помощнику указания что, как и куда разложить, Диего усадил пациентку на диван.       — Расчехляйся. — Ветеринар сунул Абигейл в руки ножницы с тупым носиком и ушел намываться в смежный санузел. Вернулся он в закатанной выше локтей рубашке, держа руки на весу. — Жокей, не поможешь?       Паркер поставил бобовидный лоток обратно на полку и развернул одноразовый халат, подождал, пока присевший ветеринар проденет в него руки, и завязал болтающиеся сзади веревочки. После — помог с перчатками (насчет размера гадать не пришлось — на полке была только пачка латексных хирургических XL) и вернулся к инвентаризации антисептиков, не выпуская «доктора» из поля зрения.       «Коновал» присел на колени перед подставившей раненый бок Абигейл. Повязку пришлось снимать Паркеру, чтобы охотница на монстров сильнее не растравила рану.       — Ну, давай посмотрим, насколько инстинкт самосохранения отказал тебе на этот раз…       — Она прыгнула в пасть акуле, — буркнул Паркер, пронося мимо лоток с салфетками, не надеясь быть услышанным.       Диего смерил угрюмую Доктора Финн долгим взглядом и вернулся к ране.       — Что, сложно с ней? С норовистыми всегда так, — понимающе хмыкнул Диего, и Паркер не сразу понял, что это ответ на его замечание. — Вот у недавней моей пациентки пытаюсь вошь вытянуть, а она, сука, лягается!       Мужчина по-прежнему не нравился Паркеру, но он не мог не отметить, что вошь под хвостом — это их случай.       Первым делом Диего помыл рану небрежно схваченной пинцетом салфеткой, которую Паркер послушно полил из ополовиненной бутылки физраствора. Если там, в трюме, рана выглядела ужасно, то сейчас, отмытая и сочащаяся свежей кровью…       — Это пиздец, — резюмировал Диего, откидываясь на пятки. Сложив пару салфеток, доктор закрыл ими кровоточащий участок, прижав сверху ладонью пациентки. — Но жить будешь.       «Коновал» снял перчатки и, бросив их поверх скопившейся на мусорном пакете горы кровавых бинтов и срезанного вместе с костюмом алюминиевого скотча, скрылся в соседней комнате. Вернулся он почти сразу, на ходу скручивая что-то в пальцах, и облизал, склеив край.       — Что это? — насторожился Паркер, пристально разглядывая косяк.       — Что, опять? — вздохнула Абигейл — рана от этого движения закровила еще в одном месте.       — Что «опять»? «Опять» у меня нет рецептурных анальгетиков для людей? Или у тебя «опять» нет страховки? Ах, ну конечно, ты же почти не болеешь! Может быть, ты «опять» пришла ко мне истекать кровищей? Или ты «опять» получила нож в бочину после того, как выиграла не тот поединок? Послушай, мне придется наложить тебе… — Диего сделал паузу, пытаясь примерно оценить фронт работы, — просто дохера швов! И следующие три часа ты проведешь либо очень хорошо, либо очень плохо.       Где-то в середине обличительной речи Абигейл со вздохом, от которого по боку поползла еще одна узкая красная змейка, приняла галантно раскуренный доктором косяк. Коротко затянувшись, она почти сразу выпустила дым через нос, вызывающе зыркнув на Диего из-под хмурых бровей. Тот только цокнул языком.       — Эбби, ты, как всегда, не глотаешь! — укоризненно навис над ней ветеринар.       — В отличие от тебя, конееб, — огрызнулась Финн и закашлялась.       — А что я, девочка? — осклабился Диего. — Давай, соси активнее! Когда мои шутки начнут казаться смешными — значит, наркоз подействовал.       — Что мне делать? — прервал его Паркер, которому ситуация нравилась все меньше и меньше. Охотник на монстров уже переделал все дела и теперь нервничал, глядя, как Абигейл пытается пускать колечки дыма к потолку.       — Сядь вон там и расслабься, — успокаивающе похлопал его по плечу «коновал». — Нужно подождать, пока она дойдет до нужной кондиции, чтобы не резать по живому.       Диего снова куда-то вышел и вернулся с двумя бутылками, одну из которых протянул Паркеру. Молча сел в соседнее кресло, очень знакомым движением «отщелкнув» крышку кольцом на пальце. Поймав пристальный взгляд охотника на монстров, доктор забрал у него бутылку, открыл и вернул обратно.       В образовавшейся тишине раздавалось тиканье часов и изредка слышалось далекое ржание лошадей. Абигейл Финн, пошуршав, улеглась на устланную пленкой софу на правый бок и глубоко дышала, не мигая глядя в потолок.       Может, Паркер и не разбирался в медицине, но даже его скудных знаний хватало, чтобы заподозрить, что купание в заливе с обширными открытыми ранами здоровья не добавляет.       — Вы познакомились, когда Доктор Абигейл Финн занималась спортом? — начинать разговор первым было против обыкновения мистера Паркера, но разница между внутренним напряжением и окружающей тишиной достигла критического значения. Диего развернулся к нему.       — Этот парень ходил с нами в качалку, притом что я не видела, чтобы он там занимался по-настоящему… Меня это бесило. А еще он бухал, не пропускал ни одной вечеринки (в отличие от пар), жил в квартире, а не в общаге, и каким-то образом сдавал все экзамены…       — За мое обучение платили родители, — пожал плечами Диего. — Мое высшее образование — было их желанием, а я был достаточно глуп, чтобы этого не ценить.       — Мажор! — прокомментировала Абигейл Финн.       — Заучка! — парировал ветеринар. — А потом я встречаю нашу умницу, активистку, которая помогала учителям составлять экзаменационные билеты для нас, простых смертных… Я встречаю Неудержимую Финн в красных латексных трениках с языками пламени, всю в кровище, мудохающую Лютого Билли в клетке под стрипклубом «Трусельвания»!       Абигейл расхохоталась, закашлялась, а потом застонала, потревожив рану. Паркер посмотрел на нее круглыми глазами, представил эту ситуацию, и запил потрясение из бутылки, которую до этого просто держал в руках. Поморщившись, он посмотрел на этикетку — а что же, собственно, он пьет? «Budweiser 00» безалкогольное.       Покосившись на мелодично посмеивающегося рядом Диего, он обнаружил у него в руках бутылку лимонада.       — Но ты меня не сдал, — все еще улыбаясь, припомнила Абигейл.       — Конечно, я тогда только устроился костоправом при арене и всего лишь поставил на твоего следующего противника все имеющиеся у меня тогда деньги!       — И что, я в тот раз победила? — заинтересованно повернула к ним голову женщина. На расслабленном лице наливался цветом огромный синяк на правой скуле, отек уже полз на лоб и переносицу. Судя по всему, Диего это тоже заметил, отставил лимонад и принес ей завернутый в полотенце пакет зеленого горошка из морозилки.       — Как в старые добрые времена… — улыбнулась Абигейл, прижимая компресс к лицу.       — Да уж. — Диего грузно опустился обратно в кресло и обернулся к Паркеру. — До сих пор не понимаю, почему она не пошла в профессиональный спорт — с ее данными, Эбби бы точно вышла на национальный уровень, если не на международный.       — Во-первых, с профессиональным спортом все сложно. В начале ни о каких деньгах речь вообще не идет, потом — платят только за призовые места в чемпионатах. Приезжаешь — там тупо нет противниц твоей весовой категории, а пустые медали меня не интересовали. Плюс, любые соревнования это отрыв от занятий, а в отличие от кое-кого мне просто так зачеты не рисовали…       — Ну да, конечно! Зато тут — работа рядом с домом… — с явным сарказмом согласился ветеринар. — А насчет спорта — ты не прошла допинг-комиссию.       — Кто же знал, что Станозолол (1) был принят в поправке регионарной допинг-комиссии с тысяча девятьсот девяностого года?       — Угу, и это ты еще с Модафинила (2) слезла…       — Мне предлагали защитить степень по биохимии, думаешь, я могла сама себя угробить? — возмутилась Доктор Финн.       Диего с Паркером одновременно посмотрели на ее бок, где бурая салфетка присохла к ране.       — Да что ты! Ни в коем случае! — притворно ужаснулся ветеринар.       — И в клетке никто не парился из-за пола и весовой категории…       — Но даже ты не могла бесконечно валить мужиков в клетке на одних «хороших природных данных»…       Финн фыркнула.       — У меня нет богатой тетушки в Швейцарии, готовой обеспечить меня наследством. Как ты думаешь, я смогла накопить деньги, чтобы сразу после окончания учебы закупить оборудование и начать свое дело? В ожидании грантов от госпрограмм и университетов я бы до сих пор сих пор сидела где-нибудь в занюханной лаборатории с протянутой рукой… За первый бой в клетке мне заплатили сто баксов, и это только за проигрыш. Когда я примелькалась и на меня начали делать ставки — я могла поднять до трех тысяч за ночь, иногда и больше. А какой приз на международных спортивных соревнованиях? И как часто бывают эти самые соревнования?       — Погоди-погоди, ты хочешь сказать, что твой этот трейлер, безлюдный интернет-канал, вот этот вот, — Диего махнул рукой на насупившегося Паркера, — вместо мужа, детей и собаки — хочешь сказать, что у тебя все идет по плану?       — Ну типа того, — Абигейл пожала здоровым плечом. — В моих детских мечтах я была еще известной, смелой первооткрывательницей и немножко героиней.       — У тебя же наверное ни одной целой кости не осталось, кроме таза и позвоночника… Потому что с сотрясом ты у меня лежала и челюсть я тебе сам вправлял.       — Чтобы чего-то достигнуть — надо стараться.       — В любом случае, ты не словила побочку только в силу возраста, и не факт, что это не аукнется тебе в будущем.       — Да брось, Диего! Зарабатывать телом можно по-разному: в той же «Трусельвании» девочки, торгующие собой, подвергали здоровье большей угрозе… На ринге я всего лишь пару раз получила в зубы…       — …и проглотила их, — продолжил мысль Диего, даже не став добавлять, что глотать зубы  еще менее полезно, чем глотать таблетки.       — Вот видишь, а ты говорил, что я не глотаю! — громко сказала Абигейл, засмеялась, схватилась за бок, но не смогла остановиться.       Мужчины переглянулись — Паркер вопросительно поднял брови, но Диего в ответ лишь покачал головой.       — И вообще — все это херня, — все также весело продолжила Абигейл. — Мужики для клетки тоже подкалываются. Просто в отличие от них я знала, чем, зачем и как я колюсь, знала эффекты и до кучи качалась, как одержимая…       Абигейл поерзала, устраиваясь поудобнее, но кушетка за время разговора не увеличилась, и целиком Доктор Финн на нее по-прежнему не помещалась.       — Почему вы думаете, в официальном спорте нет смешанных поединков? Это прикольно. У женщин и мужчин разница функционирования мышц в анаэробной фазе, то есть при повышении нагрузок к мускульной отдаче возрастает зона поглощения кислорода разными видами тканей, так вот у женщин средний показатель на десять — пятнадцать процентов ниже. И типа при одинаковых нагрузках, тренировках с теми же промежутками времени у женщин в том же виде спорта отдача ниже, чем у мужчина на эти гребаные десять — пятнадцать процентов. Поэтому я тренировалась больше, пока мои противники бухали/гуляли/ развлекались. Десять процентов физиологической разницы значит, что остальные девяноста процентов это твоя готовность вкалывать. Отбросив разницу в весе и росте, что в моем случае не заметно, остается разница в соотношении мышечной к жировой ткани, это десять — двенадцать процентов, причем это разница именно у женщин-спортсменок, у среднестатистических дам показатель жира достигает двадцати-тридцати процентов. То есть у абстрактной женщины весом в сто килограммов будет ровно на десять килограммов больше жировой и меньше мышечной ткани, чем у мужчины того же веса, — Абигейл затянулась. — Поэтому я сочетала тренировки с правильной диетой и сушилась. И да, у мужчин больше выработка тестостерона, примерно в пятнадцать — двадцать пять раз, но за мышечную активность у женщин отвечает еще несколько гормонов, плюс эту проблему решают препараты. Есть еще этот …       Доктор биологических наук нахмурилась словно пытаясь поймать слово, только что выскользнувшее из ее начавшего сдавать позиции разума:       — …мелкий паскудник: вещество, отвечающее за скорость реакции, так вот у баб его выработка на три процента ниже. Три процента это же вообще фигня! Короче, если разбираться, то выходит половой диморфизм у Homo sapiens существует, но с настоящими тренировками все это отходит на второй план. Почему тогда реальность такова, что если бывалая спортсменка может вломить среднестатистическому пьянице Сэму или нелегалу Хосэ — любителю кухонного бокса, то с мужчинами-спортсменами даже в своей весовой категории женщина-боец не выстоит?       Охотница на монстров глубоко затянулась — столбик перла упал вниз, и стало заметно, что самокрутка дотлела практически до подушечек пальцев.        — У меня популяционная теория: до десяти лет процент девочек и мальчиков в боевых секциях примерно одинаковый, а потом включается социальный фактор — девочки либо бросают спорт, либо уходят во что-то «более женственное», типа гимнастики или еще чего-то такого… В итоге во «взрослом» спорте относительно мужчин остается семь — десять процентов девушек, занимающихся боевыми искусствами профессионально. Я приезжала на эти гребаные региональные состязания, и там два-три боя в женской секции и по двадцать в мужских. Мы уже знаем, что для становления хорошего бойца должны случайно совпасть множество факторов: хорошая генетика — определенная выработка гормонов, скелетно-мышечная структура, скорость реакции, отсутствие врожденных болезней, определенный образ жизни, упорство в тренировках, хороший учитель и т.д. А теперь предположим, что у нас есть некое количество особей, имеющих потенциал хороших бойцов, так же как где-то ходят потенциально великие художники, писатели. В какой группе выше вероятность появления этого «хорошего бойца»: среди сотни мужчин-спортсменов или среди семи-десяти оставшихся в спорте женщин? Женщин, что с детства боятся проявить силу и сознательно или бессознательно сдерживаются, потому что это не одобряется обществом? У мальчиков более подвижные игры, нет одежды, сковывающей движения — отрыв начинается уже с этого. Чтобы стать хорошим бойцом, нужно тренироваться всю жизнь… Знаете, я ведь не считаю, что я самая сильная на свете женщина и прочее подобное… Я всего лишь занимаюсь. Возможно, какая-нибудь Розочка с генетическим потенциалом стать вторым Мухаммедом Али, всю жизнь проработавшая в пиццерии, расстраивающаяся, что у нее нет таланта к пению, успешно заработала себе сахарный диабет второго типа, потому что склонность к набору мышечной массы без адекватных физических нагрузок способствует набору жира и развитию инсулинорезистентности. А вся «природная мощь» ее выражается в способности самостоятельно дотащить покупки до квартиры…       Диего встал, звучно хлопнув себя по коленям.       — Пора шить! Она снова теоретизирует на эту тему — значит, мой обезбол уже в действии.         Стоит отметить, что за прошедшее время все чуток успокоились, и даже Паркеру Диего уже перестал казаться таким неприятным человеком, и это было никак не связано с их совместной юностью с Доктором Финн. Внезапно невольно до ассистента дошло.       — Доктор, а разве это нормально, что Вы находитесь в одном помещении с Доктором Финн? — сам Паркер экстренно проводил самодиагностику, пытаясь выявить признаки состояния измененного сознания. Пока что под критерии попадала неожиданно исчезнувшая головная боль, приветливость и хорошее настроение. — Я имею в виду, на вас это… средство не подействует?       — Я и не в таком состоянии оперировал, — отмахнулся латинос. — И вообще она у нас ЗОЖница, так что у меня резистентность выше. Ты, кстати как? Тоже ЗОЖник? Сможешь ассистировать.       — Да, думаю да, — нетипично многословно ответил Паркер на все вопросы разом.       Не вслушиваясь в ответ, Диего уже подошел к пациентке, с нежным воркованием отбирая у нее косяк, затушив кончик о толстую ткань ее костюма, после чего засунул окурок за ухо.       — Абигейл, девочка, ты еще помнишь, зачем ты здесь? — спросил «коновал», заглядывая ей в лицо… Оценить симметричность зрачков было затруднительно — один глаз все-таки заплыл и закрылся.       Паркер рядом недовольно засопел, частично припомнив свою неприязнь к горячему латиносу.       — Меня покусала акула… — Доктор Абигейл Финн печально всхлипнула.       — Ничего, бедная рыбка этого не пережила, — «утешил» ее Диего.       — Я так хотела поймать ее живой, — из печального незаплывшего глаза потекла одинокая слезинка. — А она меня… Ди, это было так больно!       У Паркера сжалось сердце. С самого Нортхемптона он не видел Абигейл такой подавленной.       — Ты пыталась поймать ее живой… Я так понимаю, голыми руками? — вздохнул ветеринар, взяв пациентку за запястье и убирая кисть от раны. — Эбби, детка, сейчас я буду тебя немножко шить — тебе придется капельку потерпеть… Жокей, подай перчатки.       Диего подошел к стеллажу вместе с Паркером и, пока маленький человечек пытался вспомнить, где брал перчатки, прикрыл рот и нос одноразовой маской и повторно сходил помыть руки. Перед тем, как приступить к работе, он с помощью Паркера одел ладони в латекс и начал инструктаж.       — Смотри, Жокей, теперь ты — ассистент другого доктора. Ассистент доктора Доктора Финн, если хочешь, — Диего искренне посмеялся над собственной шуткой, лишь немного дольше необходимого. — Твоя задача — вскрыть упаковку, на которую я показываю, не прикасаясь к содержимому, и поливать сверху антисептиком, если я попрошу. Все остальное время ты будешь составлять компанию Абигейл, comprende?       — Sí, — кивнул Паркер, с готовностью становясь у журнального столика с инструментами.       Диего сам выцепил из кучи нужный зажим и взял им первую салфетку из многих, зависнув над железным лотком.       — Видишь желтую бутылку с белым носиком? Лей сверху, пока я не скажу хватит. Стоп. Держи ей запястья, — принялся командовать ветеринар, подпихнув отброшенную ранее подушку ближе и встав на нее на колени, получая лучший доступ к ране:  — Эбби, не дергайся, сейчас я потру тебе вокруг ранки.       Ловко обводя края множества ран зажатой пинцетом салфеткой, доктор не переставал причитать:       — Ну, что ж ты дурная такая… На жопе тебе не сидится: ловила бы ты монстров и ловила, к акуле-то зачем нырять? Зачем ты вообще сунулась ловить акулу? Они же и так вымирают…       — Я хотела поймать ее живой!       — «Я хотела поймать ее живой», — передразнил ее доктор, меняя салфетку на сухую и промакивая участок, с которым собирался работать. — А если бы она цапнула тебя не за бок, а за ногу или за голову? На одной ноге за монстрами не поскачешь, а без головы… Ну, раньше ты как-то справлялась.       — Это был настоящий монстр! — заканючила Абигейл Финн. — Я бы никогда не полезла в океан, если бы у акулы не было ручек, и она не открыла мою клетку…       Диего внимательно всмотрелся в лицо пациентки, его руки замерли над раной.       — Так, похоже я взял траву не из той банки…       — Доктор Финн говорит правду, — поспешил вставить Паркер. — Тело акулы осталось на катере, но в трейлере есть копия видеоматериалов с наших подводных камер, подтверждающих слова Доктора Финн.       — Ну я не хочу в этом сейчас разбираться: челюсти у «чудища» вполне себе акульи, — после небольшого промедления доктор пожал плечами и ткнул пинцетом в так и не переставшую кровить область. — Мне это не нравится, начнем отсюда. Паркер, неси удила!       — Какие удила? — заозирался ассистент.       — Вон там, на кресле, — махнул рукой доктор.       — Интересные у тебя сексуальные предпочтения, — громко хихикнула Абигейл.       — Иди ты! Это для лошадей, — хмыкнул Диего, опираясь локтями о софу и почесал нос о плечо. — Я предпочитаю слышать, насколько качественно кого-то объезжаю.       Держа узду двумя пальцами, Паркер протянул ее Диего, но тот махнул рукой на пациентку.       — Эбби, прикуси.       Доктор Финн подтянула удила к лицу здоровой рукой, рассматривая предмет расфокусированным взглядом.       — Они же железные.       — Что, боишься за свою керамику? — поддел «коновал», вытягивая шовник из вскрытой упаковки и обкладывая край салфетками.       — Только передние. Ты вообще знаешь, во сколько они мне обошлись? — возмутилась Абигейл. — И, да, мне нужно хорошо выглядеть перед прессой!       — Прикуси за ремешки, балбесина, — почти ласково подсказал Диего, оттягивая пласт кожи под лопаткой: — Шить придется глубоко и конкретно тут в два слоя. Тебе повезло, что акула переоценила свои возможности и не смогла нормально сомкнуть челюсти. Было бы у тебя меньше мышечного корсета — ты бы осталась вообще без левого бока. Действительно: на фиг тебе селезенка? Ненужный по сути орган — всего лишь участвует в кроветворении! А почек у тебя вообще две. Хм… больно высоко она взяла… Сиську не откусила?       — Нет, — буркнула женщина.       — Точно? А если проверю?       — Я тебя так лягну, что и тебе придется задуматься о керамике… — попыталась повернуться Финн.       — Да ладно, чего я там не видел? Или ты какие-то новые себе отрастила? — хохотнул Диего, делая в воздухе сжимающие движения пальцами. — А вообще, в трети всех нападений акул на людей виноваты сами люди… То есть, если ты оказался в воде и в этой же воде рядом плещется акула, самое умное что ты можешь сделать? Правильно — спровоцировать ее!       Шить пришлось действительно глубоко, чуть подрезав измочаленную в прямом смысле слова «жеваную» мышцу… Каннабиноиды притупляют боль, но не убирают ее совсем, и Абигейл выла, вгрызаясь в удила, пока Паркер держал ее за запястья. Вернее — держался за них, потому что если бы Абигейл Финн захотела вырваться — ее бы вряд ли остановило что-то подобное. Ему хотелось взять ее за руку, позволить держаться за него так же, как он за нее сейчас… Но Доктор Финн не могла сжать его руку без риска случайно раздавить ладонь и поэтому просто смотрела перед собой, сцепив пальцы в замок до побелевших костяшек и рельефно натянутых под кожей жил.        — Да, блядь, — ругнулся Диего, пытаясь подтянуть подрезанную мышцу со дна раны и состыковать ее с уже прошитым краем. Выбрав со столика загнутую с двух сторон скругленную железную пластину (3), он обернул край салфеткой и подозвал Паркера. — Ассистент! Обойди койку и встань напротив.       Паркер усилием воли разжал пальцы и встретился взглядом с Доктором Финн. Сглотнув, он кивнул и встал за низкой спинкой дивана, с готовностью протягивая руку.       — Полегче, ковбой! Я сейчас зацеплю, а ты просто держи в одном положении, понял? Только через салфетку и постарайся не перехватываться, хорошо? — прямо на глазах Паркера Диего ввел длинный около шести сантиметров край железной пластины прямо в рану и плавно оттянул вверх — Абигейл шумно выдохнула. — Держи!       Паркер держал, глядя сверху вниз, как «коновал» ковыряется в ране, вытягивая покрасневшую после первого стяжка нитку. Взгляд сам собой прикипел к капелькам крови, выступивших из раны и наперегонки поползших вниз алыми змейками, чтобы спрятаться под резаным краем костюма на спине. Но как бы он ни хотел абстрагироваться — периферическое зрение автоматически фиксировало движения раз за разом нырявшей в рану иглы. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       — Все, теперь медленно отпускай, — через пять бесконечных минут распорядился Диего. — Не отходи пока и не опускай крючок. Сейчас кожу ушью и так же пойдем на бок.       Второй раз ковырялись меньше, но пришлось промывать и лезть салфеткой, в результате чего был торжественно извлечен акулий зуб.       — Об тебя даже акула зубы обломала, — нервно хихикнул док, зашивая косую мышцу. — Повезло, что живот почти не задело… А почему, кстати?       — Там была кобура, — прошептал Паркер побелевшими губами, с облегчением бросив больше не нужный крючок в «грязный» лоток. Вернувшись к изголовью, он автоматически вытер Абигейл Финн холодный пот со лба рукавом рубашки. Заметивший это Диего молча положил рядом чистую салфетку, и уже ей Паркер промокнул сначала зажмуренные веки, потом пузырьки слюны в уголках губ, рядом с закушенными поводьями.       — Молодец, девочка! Отдохни чуть-чуть, сейчас дренаж ставить будем, — успокаивающе бормотал Диего, нарезая новую стерильную перчатку в чистый лоток. — Потом объясню твоему Жокею, как повязки менять — ты его слушайся, поняла?       Воспользовавшись передышкой, Абигейл дрожащей рукой вынула поводья и жадно задышала пересохшим ртом.       — Ей сейчас можно пить? — тихо спросил Паркер у пытающегося остановить кровь ветеринара.       — Да, правая дверь от стеллажа, стакан возьми любой, а соломинки — в третьем ящике, — не оборачиваясь, ответил Диего.       Паркер вернулся почти сразу и, опустившись рядом, подождал, пока Доктор Финн поймает губами соломинку, шумно глотая воду из-под фильтра.       — Спасибо, — прошептала она, обдав пальцы теплым дыханием. Паркер поставил стакан рядом, чтобы можно было дотянуться.       — Эбби, ты как? — тронул ее за ногу Диего. — Готова продолжить?       — Дай минутку подышать, коновал.       — Только не слишком активно, а то швы сорвешь, — сочувственно кивнул латинос.       — Диего, ты прости, что я так внезапно… Сам-то ты как? Как семья? Вроде же недавно писал, что живешь не один…       — Эбби, это «недавно» было два месяца назад, — вздохнул Диего. — Брюс внезапно уверовал во все натуральное, нашел себе женщину… Не поверишь — вместе ходят в церковь!       — Вот мудак, — сочувственно подытожила Финн и снова прикусила удила. Паркер подумал, что охотница сделала это, скорее, чтобы избежать неловкого разговора. Диего принял как сигнал к действию.       Взяв узкую спицу с канавкой (4), он быстро вводил резиновые ленты в самые глубокие места, чтобы не застаивалось раневое отделяемое, и щедро промазывал сверху повидон-йодом (Паркер все же прочитал этикетку на желтой банке), лишь после этого перейдя к менее глубоким и более чистым ранам, кое-где подрезая рваные края. Уходил «коновал», не особо заботясь о косметике, вязал швы широко и быстро толстой ниткой, стараясь не перекалывать, помня, что работает по-живому. Под конец уставшая Финн сама сплюнула удила, оставив на ремешках четкие отпечатки зубов, и часто заморгала, пытаясь сбить влагу с ресниц.       — Майкл! — слабо шепнула она спекшимися губами. Паркер вздрогнул.       — Да, Доктор Финн! — игнорируя внимательный взгляд ветеринара, мужчина опустился рядом на корточки так, чтобы женщине не пришлось лишний раз вертеть головой.       — Майкл… — потянувшись, она слабо сжала его пальцы. — А как там наша акула?       Диего не сдержался и фыркнул, но воспользовался преимуществом маски и сделал вид, что не улыбается. Паркер терпеливо вздохнул.       — На палубе «Горячей Драконицы», Доктор Финн, — хрюканье рядом стало отчетливее. — Я укрыл ее брезентом и сообщил Глебу, что в этот раз мы арендуем его судно на весь световой день.       — И что он? — слегка оживилась охотница на монстров, заинтересованно приподняв голову.       — Согласился, я полагаю, — пожал плечами Паркер. — Он сказал, что мы можем взять ключи и засунуть в #@&(#, и! #%! &*, раз нам так неймется.       — Надо же, а казался воспитанным человеком…       Паркер вспомнил, как разговаривал Глеб и мысленно хмыкнул. Доктор Финн, сама того не замечая, располагала людей к вежливости.       — Думаю, это связано с тем, что я позвонил ему тогда же, когда вы мистеру… — замявшись, Паркер понял, что знает Диего только как «коновала». — Когда позвонили сюда. Было три часа утра.       — О, — понимающе моргнула Доктор Финн. — Что ж, тогда его реакция обоснована. В любом случае, у нас очень много дел… Надо проверить, как там мистер Дормат, и сообщить о нашей победе другим новостным каналам. Можешь бросить им затравку — теперь у нас есть доказательства…       Меньше всего Паркер хотел уезжать, но впервые за последние часы вспомнил о Вилли и подумал, что запер его одного на судне в полном неведении.       — Не беспокойтесь, Доктор Финн, я буду держать Вас в курсе, — он пожал все еще обнимавшую его пальцы ладонь в ответ, после чего встал, кивнул на прощанье Диего и вышел.       Диего проводил маленького человека взглядом и вернулся к перевязке, к чертям срезая остатки костюма и обтирая затеки крови салфеткой. Освободив от неопрена спину пациентки, ветеринар только присвистнул — на ней красовался огромный иссиня-багровый синяк, праотец всех синяков, и в целом открывшееся взгляду пространство выглядело, как новый цвет кожи.       — А это что за… арт-объект?       — Это акула приложила меня о дно залива… — пожаловалась Абигейл, поводя плечами под холодившими кожу ножницами, когда очередь дошла до них. На обнажившейся коже ожидаемо проступили багровые отпечатки видимо ремней крепления.       — Это был акваланг, да?       — Это был акваланг, — поняв вопрос без слов, согласилась Абигейл.       — И что с ним стало потом? — глубоко вздохнул Диего.       — Он взорвался.       — Знаешь, Эбби, ты самый радостный суицидник на моей памяти…       — А как же эта, как ее, альпинистка? Твоя сестра?       — Изабель? Уже вышла замуж и штампует нашей матери внуков — из гор у нее теперь только горы грязного белья и посуды… — фыркнул Диего.       Они помолчали. Мужчина встал, походя сбросив одноразовый халат в мешок с мусором и вернулся, сжимая в одной руке капельницу, а в другой — трехногую вешалку для одежды.       — Ну, со мной все понятно, а как твоя личная жизнь? — он наклонился в ее зону видимости и выразительно подвигал бровями. — Неудержимую Финн еще никто не объездил?       — Иди ты! — беззлобно фыркнула Абигейл, протягивая ему руку и уже работая кулаком.       — Ну мало ли, может, нашелся какой-нибудь отважный хоббит, решившийся покорить Одинокую Гору?       — Диего, опять ты за старое, у меня нет времени! — отмахнулась она, за что ее тут же шлепнули по ноге. — Только не начинай эту речь о том, что я все-таки женщина и это мой долг перед человечеством — завести семью. Во-первых, я буду ужасной матерью. Во-вторых, как ты это себе представляешь? Я найду себе рандомного мужика, рожу ему десять детей, а потом, видимо, запихну их всех в багажник своего трейлера, потому, что хрен я пущу каких-то спиногрызов в свою лабораторию!       — А как же Паркер? — попытался сместить фокус разговора Диего, регулируя скорость подачи жидкости системы.       — Тем более! Как я запущу мужика и десять детей в свою лабораторию, если там уже живет Паркер? — вяло возмутилась Финн. — Кажется, я сейчас вырублюсь. Ты не против, если я пару часиков покемарю?       — Нет проблем, этот дом в нашем распоряжении еще пять часов, потом начинают подтягиваться остальные сотрудники… И по возможности постарайся не сорвать канюлю. В общем, ты вряд ли успеешь выспаться.       — Ничего, досплю дома, — сказала Абигейл Финн, имея в виду трейлер.

***

      Дик проснулся оттого, что ужасно замерз. Нет, не так. Он ужасно замерз, отлежал себе все, что только мог отлежать, а остальное, видимо, потянул. У него раскалывалась голова, а во рту, видимо, в отместку за написанную статью, нассали все сорок три кошки миссис Филч разом. Горестно замычав, он потер лоб рукой, тут же с болезненным шипением ее отдернув — палец нарывало.       Дик огляделся. Гордо названная «каютой» крошечная комнатка больше походила на корабельную версию подсобки для швабр, с поправкой на качку, которую Дормат сперва списал на «вертолеты».       Как он вообще здесь оказался?       Память немилосердно выбрасывала информацию: акула/буря/женщина с ножом. Дик резко сел, на случай если, что-либо из перечисленного притаилось рядом, и тут же пожалел об этом — фантомные вертолеты, а точнее, принятая за них качка, явно усилилась.       Дормат вспомнил, что опустошил фляжку Паркера и пытался наощупь найти что-нибудь, во что можно завернуться. Как он помнил, в кладовке нашлось много мягких вещей, теперь в скудном утреннем свете, сочащимся из окружавших дверной проем щелей, Дормат разглядел небольшую коллекцию дешевых «пиратских» шляп и «капитанских фраков», а так же заметил, что был одет в один из них. Одежда на нем так и не просохла, а камзол, по ощущениям был сшит из шторы. Причем дыры на нем располагались в особенном аэродинамическом порядке, способствовавшем сквозной вентиляции — Дику казалось, что бреши в ткани специально подсасывают воздух.       Корреспондент поднялся, решив что пора выбираться, только для того, чтобы обнаружить, что «каюта» заперта снаружи. Удары по двери эффекта не возымели, а от призывов о помощи только сильнее разболелась голова.       «Прекрасно! — разозлился Дик. — Они не только втянули меня в это безумие, сбросили в океан к акуле, но и заперли одного, раненого, замерзшего и наверняка уже простуженного в каком-то вонючем чулане!»       Репортер хотел согреться ходьбой, но сдался на втором круге. Сбросив все карнавальные костюмы в одну кучу, он уселся на них, обняв себя за колени, вспомнил, как именно отсидел задницу в прошлый раз и попытался устроиться поудобнее. Нога задела что-то, отозвавшееся звоном — в тесноте каюты резко запахло алкоголем. Проверив, Дик обнаружил в углу початую бутылку рома, а чуть дальше в стыке между ящиком и стеной нашел еще две.       Покрутив сосуд в руках, Дик пригубил содержимое — горячий комок прокатился по пищеводу.       — Я так замерз, что это только пойдет мне на пользу, — пробормотал корреспондент «Daily M@ily».       Так что он не пьет на работе и не напивается в одиночку — это профилактика простуды… Тем более его тут заперли одного без еды и воды:       — Точно, тут даже нечего пить!       Злость на фриков вспыхнула с новой силой, и Дик хмуро приложился к бутылке уже по-настоящему. Еще час и полбутылки рома спустя он уже успел себя пожалеть — камера сгинула на дне залива вместе с таким материалом. Досада помогла разозлиться на Финн, редакцию и Паркера по отдельности и всех вместе.       Дормат включил вымокший телефон… Тот в общем-то оказался в рабочем состоянии но, сверкнув на прощанье последним делением, остался лежать в кармане пластиковым кирпичиком. В общем, Дик сделал все, чтобы выбраться, но этого не хватило. Оставалось только ждать помощи — должны же они когда-нибудь вернуться за этой проклятой акулой?!       Скрежет отпираемой двери выдернул Дика из черной меланхолии и из дремы, в которую он погрузился, баюкая вторую по счету, но не по значимости бутылку. Встрепенувшись, благоухающий пленник прищурился на свет: там стоял знакомый силуэт, маленький и большеголовый, с безвольно опущенными плечами и тускло бликующими стеклами очков.       — Ты! Этф фсе ты выноват с этой уродливой бабой! — кое-как поднявшись на ноги, репортер «Daily M@ily» попробовал наброситься с кулаками на охотника на монстров, но запнулся о порог и вывалился на палубу.       — Вилли, Вы в порядке? — холодно поинтересовался Паркер с безопасного расстояния. — Можете идти?       На самом деле Дормат никогда не был задирой, из всех жизненных навыков, боевые он попросту не прокачивал. В средней школе Дик учился не слишком хорошо, но и не слишком плохо, одевался не лучше всех, но и не хуже, и что важнее — обладал талантом всем нравиться, в том числе главному «забияке» класса, ставшего его закадычным другом, потому что Дик «типа прикольный». И пускай злые языки звали его тем самым «подпевалой» — это они от зависти. В колледже будущий журналист, обладая прекрасным социальным чутьем, сразу уловил «откуда дует ветер», и ситуация повторилась. Вилли даже за девушку никогда не дрался, зная что те, которые не дают, или дают не ему, наверняка его недостойны. И сейчас, одного падения о палубу хватило, дабы выбить боевой дух. Тем более в затуманенный мозг пришла неожиданно здравая мысль, что рядом с вертким мелким уродцем вполне может образоваться мужеподобная злобная фурия.       — Да! Я могу идти! — репортер поднялся и постарался принять гордую независимую позу. — Я и пойду! И вы. Вы все меня не увидите.       Он им всем покажет! Дик Уильям Дормат еще не был уверен, как именно… Но они еще пожалеют!       Когда Вилли исчез за поворотом на пристани, Паркер убрал руку с электрошокера и, одернув свою невзрачную безразмерную жилетку, поправил кобуру с травматом. Мистер Майкл Паркер, с его очками, вязаной шапкой и ста пятьюдесятью шестью сантиметрами роста, из-за сутулости казавшийся еще ниже, — тоже никогда не был «задирой». Но однажды Доктор Финн в своей обычной манере объявила, что вскоре они едут охотиться на вендиго куда-то в джунгли Бразилии, в которой, пардон, до сих пор то разгораясь, то затухая свирепствовала гражданская война… Мистер Паркер совершенно невозмутимо, с присущей ему практичностью сходил сначала в оптику, подобрав диоптрии, а после двух недель плотных занятий сдал разряд по стрельбе и получил лицензию.       Потому что он законопослушный, ответственный гражданин и потому что в случае чего ему смогут предъявить только «превышение пределов самообороны».

***

      Прячусь в темноте.       Плаваю у самого дна.       Лежу, не чувствуя своего веса.       Узкое пространство между дощатым верхом и низом… Рядом под пальцами комочки пыли.       Что-то шевелится мелкое. Возможно, паук? Длинными лапками пробегает по руке, но я даже не вздрагиваю.       Ведь она может услышать.       Я прячусь в темноте от чудовища, что рыщет снаружи. Я знаю, что она там — слышала хлопок входной двери. Она прошла там: огромная, массивная, более плотная, чем ночь с закрытыми шторами.       Она ищет.       Зовет, но я не слышу. Ведь в памяти никогда нет звуков — потому что нет звуков под водой. Только уханье сердца. И запах пыли. Я знаю, что выходить нельзя, она не в том настроении. Я почти чувствую гудение дурных мыслей. Она не находит меня и начинает швырять вещи. Эти приступы слепой тупой ярости, все нормально, главное, чтобы она в этот момент меня не нашла.       Но света нет, и это хорошо, ведь известно, что в темноте легче спрятаться от чудовищ.       Она удаляется из поля зрения, выходит за край узкой щели между деревянными верхом и низом. Возможно, в другую комнату. Ошибка — я уже знаю этот сценарий. Я спряталась не там: не под шкафом, а под кроватью… А под кроватью она меня находит. Обзорную щель загораживает наклонившееся чудовище с телом громадной заплывающей жиром женщины и головой акулы, она безмолвно разевает огромную пасть. Ряды белых зубов и запах перегара.       Она тянет мясистую толстую, как окорок, руку…

***

      Абигейл проснулась.       Подняв голову, она поняла, что уснула на застеленном пленкой диване, одетая только в повязку на боку, и аккуратно, по спинке, попробовала сесть, отлепляя от себя плотный целлофан. Завернувшись в заботливо наброшенный кем-то плед, она осмотрела комнату, помимо пленки на софе, лишенную каких либо свидетельств ночных событий: ни капли крови, ни салфетки, ни ниточки — ничего, даже пахло совершенно обычно — чуть подгоревшей яичницей. Рот тут же наполнился слюной — Абигейл ощущала зверский голод. «Не зверский — акулий!» — поправила себя Доктор Финн и усмехнулась.       В изголовье дивана нашлись спортивные штаны с завязками, которые были ей коротки, и мягкая фланелевая рубашка, которая хоть и задумывалась как просторная, села на нее как влитая. По стеночке, но уже почти не шатаясь, Доктор Финн пошла на запах. На кухне у плиты, пританцовывая, возился горячий латинос.       — Не тряси патлами над едой, — разбила Абигейл голубую мечту среднестатистической старой девы. Диего подпрыгнул, стаскивая с головы наушники. — И вообще, какого черта ты с утра такой бодрый?       — Я всегда так встаю, биологические часы не так просто перевести, — «коневал» отмахнулся от охотницы от монстров лопаткой. — И вообще, правильно говорить: «Доброе утро, Диего, спасибо за смену одежды и вкусный завтрак! Ты самый лучший друг!»       — Спасибо, Диего… — она обворожительно улыбнулась, после чего беспрепятственно изъяла у испуганного «коновала» сковородку. — С добрым утром.       Щедро отложив ему одно яйцо, Абигейл сгребла себе остальные четыре, потому что он толстый, а ей надо выздоравливать. Тем временем Диего налил себе кофе, а перед женщиной поставил стакан молока, ничуть не обидевшись на неравное распределение пищевых ресурсов. Тостер выплюнул два ломтика жареного хлеба, которые тут же оба перекочевали в тарелку Финн.       — Кстати, — начала Абигейл, ополовинив порцию. Утолив первый голод, она почувствовала в себе достаточно сил, чтобы не кидаться на людей. — Сейчас у нас непростые времена, и я могу дать только задаток, но мы вытащили нечто стоящее, и я расплачусь с тобой с первого же гонорара.       — Не парься, Эбби! — отмахнулся Диего. — Земля круглая, ты наверняка еще приползешь ко мне не раз и не два — сочтемся. К тому же я тебе должен.       — За ту небольшую пощечину? Да брось, мы говорили об этом много раз…       — Небольшую пощёчину? — наигранно удивился Диего. — Это так ты называешь два зуба, выбитых с одного удара?       Абигейл повела здоровым плечом.       — Я же уже извинилась.       — Да ладно, учитывая, что на первом и единственном нашем свидании я был бухой в хлам и сразу полез к тебе в штаны — удивительно, что ты всего разок двинула мне в челюсть, и не отпинала потом по почкам, — умильно отсалютовал ей кружкой ветеринар.       — Родригез, в те годы ты был чуть ли не единственным моим другом, который не смеялся над моими теориями, плюс ты не единожды собирал меня после арены. Не отбивать почки сразу, а дать тебе шанс протрезветь и оправдаться — было решением принятым из корыстных соображений.       Абигейл Финн фыркнула в чашку с молоком:       — Я с самого начала заподозрила, что с этим твоим «предложением встречаться» что-то не так…       — Друзья меня уже вечность подкалывали, что у меня нет девушки, я же не мог сказать, что хожу с ними в качалку не потому, что фанат спорта. А тут ты такая… Вся… — Диего изобразил руками что-то среднее между плавной волной и перевернутым треугольником, более всего напоминающим символ на двери мужского туалета. — Специфическая… Без обид!       — Да ладно, какие обиды, я же смотрюсь в зеркало, — Абигейл облизнула молочные усы.       Диего пожал плечами:       — В общем, если на тебя в темноте со спины сильно прищуриться… я подумал, чем черт не шутит — вдруг у меня и с тобой что-то получится, буду как все…       — Диего, мы это уже обсуждали, — устало, но непривычно ласково напомнила Абигейл. — Это часть приспособляемости внутри вида, даже не патология.       — Да ладно, я знаю теорию, всю защиту диплома на ней построил, — кисло улыбнулся мужчина. — Ну да, тебе смешно… А я пришел за час, нервничаю. Решил выпить одну для храбрости…       Абигейл Финн скептически подняла бровь.       — Ну ладно, три. Потом сижу, думаю: а вдруг у меня получится? Мне что потом — на тебе жениться? У нас слишком хорошие отношения для такой фигни! И себя жалко: я тогда был таким молодым и красивым… Выпил еще — с горя. А если у меня не получится и тебе не понравится? Ты же меня убьешь! А я утром… Нет, ты представь!       Абигейл Финн старалась смеяться так, чтобы не сильно тряслись ребра.       — …просыпаюсь — челюсть в огне, голова чугунная, хата вроде моя, которую мне родаки снимали… И ты напротив окна стоишь — одетая, тень твоя на меня падает, глазищи злые и ключи от моей входной двери на пальце проворачиваешь так — хоба! А я даже не помню, чем дело вчера кончилось… Вернее, помню только первую половину вечера, а этаж у меня по-прежнему двадцатый!       Абигейл уже даже не пыталась сдерживаться.       — Эбби, потише, а то сейчас со всех стойл отзываться начнут… В итоге ты стала первым человеком, которому я вслух признался, причем включая себя самого… Перед лицом смерти, так сказать.       — Да ладно, я уж думала, ты тоже участвуешь в той игре на спор «Кто завалит Неудержимую Финн»… Так что от того, что ты мне все объяснил, даже как-то полегчало. Ты уже сказал своим родным? Вроде собирался сразу после универа.       — Ты пойми меня правильно, у меня не было никаких детских травм или чего-то такого — не семья, а американская мечта, и вот за что им это? Моя мать вон до сих пор внуков ждет…       — Ей мало пятерых имеющихся? — удивилась Финн.       — В смысле — от меня, — Диего задумчиво посмотрел на ее тарелку. — У меня еще вчерашние сосиски остались — хочешь?

***

      Утро Паркера ушло на рассылку для прессы, переговоры с мистером Глебом, в результате которых его ежедневный туристический рейс был отложен, а аудиенция с прессой состоялась прямо на палубе «Горячей Драконицы». Подобно Доктору Абигейл Финн, катер был повернут к пристани своей «рабочей стороной». Стараниями ассистента хозяин судна даже скостил охотникам на монстров часть оплаты в счет того, что его назвали их спонсором по телевидению. Трейлер заехал за Абигейл за пятнадцать минут до открытия ипподрома, остаток времени женщина по большей части приводила себя, их «сенсацию» и отведенную для мероприятия часть палубы в презентабельный вид — не столь простые задачи, когда можешь работать всего одной рукой… В последнем ей, правда, активно помогал их новоиспеченный «спонсор». Постепенно трезвея, Доктор Финн сделала несколько звонков по телефону, одновременно прикладывая лед к пострадавшей стороне лица. Диего на прощание посоветовал пациентке «не переусердствовать», припугнув перспективой обморозить мягкие ткани, или заработать неврит лицевого нерва, но Доктор Финн отмахнулась, сославшись на некие «женские штучки». Тем не менее к обеду отек заметно спал и был спрятан под слой косметики, плотностью вполне тянущий на актерский грим.       О да, на этот раз новостные агентства не стали игнорировать их рассылку, помогла небольшая затравка из части снимков. Когда прибыли первые из них, Паркер ретировался в трюм/каюту, все еще не отмытую от подтеков крови. Не захотел смотреть жаждущие новостей глаза. Вся ситуация очень сильно, до абсурда, напоминала их «поимку зеленого человека», обернувшуюся грандиозным провалом. Но на этот раз у них был труп «акулы»: громадная рыбина возлежала на столе-каталке, накрытая брезентом и за эти часы никуда не делась. Паркер посмотрел на Доктора Абигейл Финн. Восемь часов после операции, двенадцать после смертельной схватки в заливе. Три из этих двенадцати она спала.       — Доктор Финн, как Вы себя чувствуете? — все-таки спросил Паркер, подав ей стакан воды.       — Отлично! — охотница на монстров в пятый раз зачесала короткие, черные с начавшим пробиваться серебром волосы, критически оценила себя в небольшое зеркало. Косметика способна на многое, но не всесильна. — Нет… — поправилась Абигейл Финн. — Не просто «отлично» — замечательно! Паркер, мы ведь столько работали для этого!       Она еще раз проверила шнуровку на берцах (точно таких же, как ее обычные берцы, но более новых) и проглотила еще две таблетки из вскрытой упаковки. Как подозревал Паркер — обезболивающих, либо противовоспалительных. У нее почти горячечно блестели глаза, хотя лицо, после массированной кровопотери все еще выглядело бледным, кожа Абигейл Финн, когда она взяла наконец протянутый стакан — запить таблетки — показалась Паркеру слишком горячей. Женщина решительно поднялась. Наверху остался владелец «Горячей Драконицы», который по идее не пускал прессу на палубу раньше времени.       — Майкл, — Абигейл Финн обернулась, уже поставив ногу на первую ступеньку железной лестницы. — Хочешь, выступим вместе?       — Нет… — невысокий рыжий мужчина на дне трюма ссутулился еще больше. — Я никогда не любил сцену.       Охотница на монстров вновь повернулась к выходу. Она поднималась по лестнице и провожавший ее взглядом ассистент видел: как распрямляются плечи, как ее шаг становится тверже, как движения приобретают прежнюю уверенность. Она больше не скашивалась на раненый бок, словно вообще не страдала от боли, хорошо выспалась и не потеряла литр крови…       Уверенная, неуязвимая, бесстрашная — Доктор Абигейл Финн толкнула железную дверь с круглым иллюминатором в центре.       Свет дня и вновь поднявшийся снаружи гомон человеческих голосов поглотили ее.       Дверь с лязгом захлопнулась.