Свобода или сладкий плен

Я сомневаюсь в вас лишь по одной причине. Мы с вами очень похожи.

      Кармина Райс расхаживала по дворцу, который некогда принадлежал ее покойному брату-близнецу Кольту и его семье. Женщина металась, словно раненый зверь, из угла в угол, не в силах найти себе места. Она уже была оповещена о том, что флот Франциска Райс-Снейпа вошел в порт и стремительно надвигался на них. Хоть ее и уведомили о том, что ее армия полностью готова к сопротивлению, Кармина уже совсем не была уверена, что одержит победу. Сердце беспокойно колотилось в груди.       Кармина старательно это скрывала, но она совершенно не имела навыков боя. Она не умела даже сакс в руке держать. А Франц и его брат… они были прирожденными воинами. Противостоять им было практически невозможно. И Кармина, осознав всю трагичность своего положения, совершенно не понимала, что делать.       Выйти к Франциску лицом к лицу? — это было равносильно смерти.       Отозвать войска и признать своё поражение? — значит признать свою слабость и никчемность.       Поэтому Кармина Райс приняла единственное, как ей казалось, верное решение.              Не идти самой в бой, а отправить армию во главе со своим главным подручным, Эрихом.       Да, Эрих был несказанно глуп, но нельзя было отрицать того факта, что он был прекрасным воином, с которым было очень тяжело справиться.       — То есть вы, Госпожа, хотите сказать, — с расстановкой, едва сдерживая гнев, произнёс Альфред, — что вы отказываетесь воевать в войне, которую сами же и затеяли?       Кармина Райс, не отрывая глаз от окна, через которое видела, как показались армады кораблей, кивнула, не произнеся ни слова.       — Вы совершаете огромную ошибку, — заложив руки за спину, вынес вердикт Альфред. — Мало того, что вы не смогли урегулировать конфликт мирным путём с собственным братом и народом, так теперь вы подвергаете смертельной опасности всю страну и всех подданных, которые слепо верят вашим лестным речам!       — Если ты так недоволен, — поморщилась Кармина, повернувшись к мужчине, — то почему ты ещё здесь?       Альфред, ни капли не смутившись, усмехнулся в лицо Кармина и ответил:       — Я признаю: я верил вам. Верил в то, что вы сможете вновь вернуть Империю к тому уровню, на котором она была при Ральфе Генрихе Райса. Вы думаете, я верил вам потому, что вы такая умная, что вы такая могущественная? — Кармина задержала дыхание, стараясь успокоиться. — Я выбрал вашу сторону, потому что думал, что вы, как человек, уже поживший на свете и имевший, как мне казалось, некий опыт (ведь ваша мать правила страной десять лет!), знаете, что делаете. Я не выбрал Франциска Райса лишь потому, что мне показалось, что он слишком молод. И знаете, — он цокнул языком, — я был не прав. Я сделал неверный выбор. Теперь я понимаю, на чьей стороне я должен был быть. И это — точно не вы.       Кармина Райс потянулась к кинжалу, спрятанному за поясом, как Альфред вновь заговорил:       — Если вы сейчас убьете меня, то пусть будет на то воля богов, — Кармина на мгновение остановилась. — Но будьте готовы к тому, что на всю жизнь, на века ваше имя будет обагрено кровью. И запомнят вас…       — Пошёл вон, — дрожащим голосом выпалила Кармина. — Пошёл вон отсюда!       Альфред спокойно, уверенно поклонился Кармине Райс и вышел из ее покоев.       Как только дверь за мужчиной закрылась, Кармина беспомощно упала в кресло и закрыла лицо руками.       «Что я натворила?»

***

      — Мне кажется, что я совершаю огромную ошибку, — признался Франц, глядя на очертания дворца Кармины.       — Все совершают ошибки, — ответил Вильгельм, убирая оружие. — Нет ничего страшного в этом. Страшно, когда ты сделал что-то непоправимое, хотя решение было.       — Решение есть всегда, — уверенно произнес Франц.       — Это не так, Франц, — дотронулся до плеча воспитанника Вильгельм. — Да, всех с детства учат, что решение есть всегда, нужно лишь попытаться его найти. Но поверь мне, — он тяжело вздохнул и перевёл взгляд на дворец, где уже виднелись воины, — бывают такие ситуации, когда решение есть только одно. И сделать с этим ты ничего не сможешь.       Франц взглянул на Вильгельма, но тот уже отвёл взгляд на открывающуюся перед ним долину. Франц сосредоточился и, сам того не осознавая, заговорил:       — Здесь лесистая местность, — поморщился Франц, рассчитывая план в голове, — значит, армии Кармины будет легче атаковать нас. Но если мы отправим воздушные силы, то мы сможем представлять, где они примерно начнут нападение на нас.       — Все верно, — хрипло рассмеялся Максимилиан, стоя у руля. — Мы отправим несколько плавунов, чтобы понять, заняты ли берега…       — Здесь людная местность, рядом столица, — нахмурился Вильгельм. — Надо…       — Отвести отряды подальше от города, — кивнул Эрнест. — Рядом есть поле. Нужно спровадить их туда, тогда мы избежим столкновения мирного населения с воинами. Если мы хоть как-то заденем города, то…       — Навредим людям и потеряем доверие, — закончил мрачным голосом Франц. — И смысла в этой операции тогда не было никакого.       От слов Франца полководцам стало слегка не по себе. И дело было не в том, что они несколько отвыкли от войн.       Дело было совсем в другом.       Для них Франц до сих пор был маленьким ребёнком. Они помнили его совсем крошечным, Вильгельм Краузе как сейчас помнил, как взял с разрешения Сюзанны ребёнка на руки. А теперь… Им не верилось, что время так быстро пролетело, и теперь некогда дети сражаются с ними бок о бок.       Лагерта, находившаяся на соседнем корабле, была несказанно рада, что из-за огромного расстояния мужчины не могли увидеть ее лица. От тяжело выдохнула и устремила взгляд вдаль, следя за курсом.       Она испытывала все те же чувства, что и они. Только они были связаны не с Францем, а с Фредериком. И ей было куда боязнее, чем им. Ведь Франц с детства был сильным и крепким, а самое главное — здоровым.       О Фредерике этого сказать было нельзя.       Да, он был очень силён, ловок, отважен, но… Каждый раз, когда Лагерта переводила взгляд на Фредерика, она с содроганием вспоминала, как мальчика только привезли с Скандинавию. Маленький, он весил чуть больше двух килограммов, несмотря на то, что родился в срок, и даже больше. У ребёнка были проблемы с дыханием, и Лагерта никогда не забудет, как сама дни и ночи напролёт сидела у колыбели Фредерика и заботилась о нем. Лагерта не имела собственных детей, но Фредерик стал для неё поистине родным ребёнком.       — Каковы будут приказания? — закричали матросы, уже видя сушу.       Франц сощурился, глядя на морскую гладь, перевёл взгляд сначала на Вильгельма, а потом на Максимилиана. Увидев в глазах обоих мужчин согласие, Франциск развернулся и громогласно провозгласил:       — Сходим на сушу!

***

      — Где они, черт возьми? — прохрипел Ульрих, сидя за огромным снежным комом. — Только что здесь была армада кораблей! Где они теперь?!       Ульрих был несказанно раздражён этим вопросом. Переведя взгляд на Эриха и увидев в его взгляде дичайший ужас, он зарычал и сжал рукой топор.       — Вы словно дети, — не выдержал Ульрих. — Ни плана, ни подготовки! Как можно так идти на войну?!       — Мы не рассчитывали, что принц Франциск не согласится на наши условия… — прогнусавил Эрих, но Ульрих его перебил:       — А надо было рассчитывать! — рявкнул он. — Вы прекрасно знали, что этот мальчишка имеет взбалмошный и самовлюблённый характер, как и у него чертовой мамаши! Это было очевидно, что Франциск не станет подчиняться…       В то время, пока двое старшин выясняли отношения, из Северного моря, из ледяной воды, вышло несколько человек, облачённых в кожаные одежды, которые не давали телу пропитаться влагой и замёрзнуть: мужчина, молодой парень и очень высокая девушка.       Этими людьми были Эрнест Кадагор, Фредерик Райс-Снейп и Лилибет Эванс.       Оглянувшись, они заметили, что войско Кармины, рассредоточенное по территории, совершенно не замечало их, что было очень странно. Эрнест повернул голову к морю и кивнул.       — Давайте.       Пока Ульрих и Эрих спорили между собой, несколько воинов из морского отряда успели пришвартоваться к берегу моря.       — Видимо, их очень мало, — сделал вывод Петрос, один из старших матросов, — иначе мы бы уже были мертвы. Это очень рискованно…       — Зато весело! — хохотнул Фредерик.       Петрос лишь закатил глаза — веселость принца Фредерика в такое страшное время его и убивала, и вместе с тем очень радовала — всё-таки именно благодаря Фредерику многие воины не погружались в скорбь.       — Вы, — Вильгельм указал на Фредерика и Лилибет, — остаётесь с господином Максимилианом, — он перевёл взгляд. — Братья-Близнецы Расы Грейнджера…       — Они еще живы? — хмыкнула Лилибет, сложив руки на груди.       Вильгельм осуждающе посмотрел на девушку, на минуту замолчав, и после продолжил:       — …Джозеф и Джордан Грейнджеры присоединятся к господину Эрнесту, — Кадагор холодно кивнул. — Также к вам прибудет Мигель Монтегруа. Далее, — он перелистнул страницу в своей записной книжке, — к легкой пехоте, которой командует Осман Шерен, присоединятся Чарли Поттер и Кристиан Голдинг. Насколько мне известно, Альфонсо Брайт, отец Скарлетт Брайт, уже на месте. Лагерта, — он кивнул суровой женщине, которая тут же смолкла, перестав наставлять Фредерика, — к вам примкнут Катарина Паульсон, Лукреция Монтегруа и Павел Сайфер. Они сообщили, что встретят вас через, — он указал вдаль, — на том берегу.       — И что вы мне прикажете делать с этими белоручками? — грубо оборвала Краузе Лагерта. — Тем более, с Катариной и Лукрецией? Первая даже мозгов…       — Зря вы так, — покачал головой Франц. — Катарина Паульсон не так глупа, как кажется.       — Ты сам говорил, что она идиотка! — возмутился Фредерик.       — Она идиотка в том плане, что раздвигает ноги перед каждым встречным, — согласился Франц. — Но если говорить о ней, не затрагивая эту тему, она очень умная девушка. Просто неразговорчивая, — Франц немного помедлил. — Вот ее сестра, Флоренс, да — дура дурой.       Лагерта лишь хмыкнула, ничего не ответив.       — Что до армии специального назначения, — немного помедлив, продолжил Вильгельм, — туда зачислены Раса Грейнджер и Скарлетт Брайт…       И это Францу явно не понравилось. Да и всем остальным.       — Как вы смели отправить их в это… — зарычал Франц, отчего все вокруг вздрогнули, — адское логово?! Там числятся лишь самые гениальные воины, самые ловкие люди! Какого черта там оказались шестнадцатилетние школьники?! Они поубивают…       — Это был приказ Айше Бахтейжар, — грубо отрезал Вильгельм. — Вот вы к ней примкнёте — там и спросите, какого черта она творит…       — Не надо со мной разговаривать в таком тоне! — гаркнул в ответ Франц, отчего Вильгельм вытаращил на него глаза. — Она не имела права назначать их туда, не спросив меня! Кто она такая, кем себя возомнила?!       Вильгельм Краузе удивлённо посмотрел на Франца. Только он хотел воскликнуть «Как ты смеешь?!», как вспомнил, что Франц имеет полное право так разговаривать.       Только сейчас он осознал, что… Франц уже не ребёнок. Не ребёнок, не принц.       Он мужчина. Он император.       И Вильгельм не имеет никакого права разговаривать с Францем так, как разговаривал до этого. Ему придётся научиться уважительно относиться к новому императорскому величеству.       — Мы с вами отправляемся к Айше Бахтейжар, — холодно ответил Вильгельм. — Но для начала, — он вынул меч из ножен, — мы должны их обезвредить.       Франц растянул губы в мерзкой усмешке от этих слов и, вынув своё оружие, приготовился к бою.

***

      Отношения Лилибет и Фредерика всегда казались странными. Казалось, даже они считали их странными.       Их общение походило одновременно и на возлюбленных, и на закадычных друзей, и на заклятых врагов, и на любимых брата и сестру…       И это было правдой. По своему, каждый из этих факторов реализовывался.       И именно поэтому Франц иной раз ужасно ревновал Лилибет к Фредерику. Ему казалось, что Фредерик любит белокурую красавицу больше, чем его. Казалось, что она знает его брата больше, чем он сам.       И Франц сам прекрасно понимал, что в этом с одной стороны он был прав.       Лилибет узнавала первой то, что Франц узнавал вторым. После неё. И это его несказанно бесило. Бесило, но сказать брату он этого не решался. Хоть Франца и брала злость из-за этого, ему не хотелось портить отношения с самым близким ему человеком. Они итак провели слишком мало времени вместе в детстве, и теперь он хотел быть рядом с братом, наверстывая упущенное, а не ругаться по пустякам. Франц понимал, что Лилибет была для Фредерика лучшим другом, опорой, всегда помогала его, поддерживала. А зная Лилибет и ее ужасный характер в общении с другими людьми (особенно ее нелюдимость), Франц был уверен, что Эванс никогда не предаст его близнеца.       Лилибет и Фредерик познакомились в раннем детстве — им было восемь лет. Тогда Сюзанна Райс была адвокатом на важном судебном заседании, а из-за того, что Фредерик немного приболел, его не с кем было оставить (Франциска тогда тоже тяжело заболела, Эда все силы положила на то, чтобы поставить ее на ноги). Франца же инфекция обошла стороной, и он остался на попечении Академии. Сюзанна, которая не имела привычки нанимать нянь и сиделок для детей (Эда не в счёт. Она уже считалась членом семьи), решила взять сына в собой.       Лилибет Эванс была единственной внучкой Александора Эванса, который тогда тоже был приглашён на заседание. С родителями Лилибет были некоторые проблемы, поэтому воспитанием девочки занимался в основном дед.       Неудивительно, что она выросла такой.       Сюзанна Райс и Александор Эванс оставили детей в специализированной комнате на попечение секретаря, которая любезно согласилась посидеть с детьми, а сами адвокаты ушли на заседание. За это время дети, к общему удивлению, нашли общий язык и подружились настолько, что когда пришла пора отправляться домой, они оба расплакались.       Расплакались. Фредерик и Лилибет. У которых в школе были прозвища «Машины для убийств».       Тогда озадаченные такой реакцией Сюзанна и Александор поняли, что это начало новой, крепкой дружбы.       Как ни странно, Сюзанна и Александор были очень дружбы. Это было для многих очень странно — оба юриста имели очень властные характеры, не шли на уступки и ненавидели, когда им перечили. Возможно, именно это их и сблизило. Да ещё и опыт воспитания детей в одиночку…       Собственно, Сюзанна и Александор стали лучшими друзьями, как и сын Райс и внука Эванса.       Они часто собирались друг у друга дома: или в поместье Франциски Райс, или в квартире Сюзанны, или же в доме Александора. Они обсуждали политические вопросы, экономику, воспитание детей — в общем, все. Сюзанна убедилась, что Александор хоть и имел ужасный характер, был не таким уж и тираном. С ним вполне можно было общаться.       Лилибет и Фредерик росли, и их дружба с возрастом только крепла. Мало кто знает, но изначально Фредерик и Лилибет учились в одной школе, как и Франциск. И это была не Итальянская Академия Волшебства — первое учебное заведение находилось в Лихтенштейне, где учится теперь Ральфас. Но Франциск через месяц перевёлся в Итальянскую Академию, а Фредерик и Лилибет остались.       Но тоже ненадолго. До тринадцати лет.       Инцидент произошёл весной 1993 года. Каждый год студенты закрытой Академии Волшебства Лихтенштейна сдавали внутренние экзамены, а после ждали их результатов, по традиции, во дворе школы. Тогда Фредерик задержался на экзамене по рунам — он плохо их различал из-за зрения, — а Лилибет уже сидела в сквере и ждала друга.       Когда Фредерик, уставший и измотанный, вышел из школы, он услышал крики. Подбежав чуть ближе, он увидел в толпе Лилибет, которая о чём-то оживлённо спорила с Виктором Уэнсбергом, их одноклассником. Не успел Фредерик подойти и вмешаться, как все дружно вскрикнули.       Виктор отвесил Лилибет пощёчину.       У Фредерика буквально сорвало крышу. Он не помнил, как набросился на Виктора и начал избивать его, не жалея сил. Лилибет быстро пришла в себя и, оскалившись, набросилась на дружка Виктора, — Эндрю.       Телесные повреждения парням были нанесены очень сильные. У обоих был сломан нос, у Виктора было сотрясение мозга, а Эндрю остался без трёх зубов.       Директор школы, очень набожный мужчина, не терпящий конфликтов, попросил Райс-Снейпа и Эванс освободить школу от их присутствия.       Сюзанна и Александор были только рады — Лихтенштейнская школа славилась своей сложной программой, эта школа была для настоящих вундеркиндов. Учились Фредерик и Лилибет там не особо прилежно, поэтому Сюзанна и Александор без пререканий забрали документы.       Но особенно привязанность и дружба Фредерика и Лилибет проявилось в два момента из их жизней. Первый — из жизни Лилибет, второй — из жизни Фредерика.

***

      Однажды Лилибет не пришла в Академию. Тогда Фредерик уже не учился с ней (он — в Швейцарии, она — в Италии). Но его насторожило уже то, что утром от неё не было звонка. Каждое утро Лилибет и Фредерика начиналось с того, что они беседовали по сквозному зеркалу.       А в этот раз тишина…       Фредерик списал это на то, что Лилибет проспала (что часто бывало), ей ко второму уроку или ещё миллион причин — Лилибет часто прогуливала первый урок.       Поэтому он спокойно пожал тогда плечами и направился собираться на урок.       Но когда Фредерик получил вызов от брата посреди урока анатомии, ему стало не по себе.       Ведь Франц раньше никогда не беспокоил его, зная, что у брата очень серьезные учителя.        Тем не менее, Фредерику все равно не удалось ответить на звонок. Преподавательница анатомии была настоящим зверем — иной раз она не разрешала выйти в туалет, а о иных причинах выйти речи идти не могло.       Когда, наконец, анатомия закончилось, Фредерик направился в туалет (который был, скорее, курилкой) и там дрожащими руками вынул из кармана сквозное зеркало, как вновь до него дошёл сигнал…       Но на этот раз от Бенедикта.       У Фредерика чуть душа в рай не улетела. Бенедикт звонил очень редко, тем более на работе или на парах. Поэтому его звонок был настоящей неожиданностью.       Явно несущей что-то не очень хорошее.       — Да? — дрожащим голосом произнёс Фредерик, опираясь на стенку кабинки и держа в другой руке сигарету. Лицо Бенедикта не предвещало ничего хорошего. — Что…       — Я сейчас за тобой заеду, — поморщился Бенедикт, заворачивая руль автомобиля.       — Что? Зачем?.. — замешкался Фредерик, забыв про сигарету между пальцев.       — Приеду и объясню, — оборвал сводного брата Бенедикт. — Пока собирай вещи. Иди в общежитие и возьми паспорт, свои таблетки и ингалятор. Все, отбой.       С этими словами Бенедикт прервал разговор, и Фредерик увидел в сквозном зеркале себя.       Себя, полного непонимания, ужаса и страха.       Бенедикт прибыл через десять минут. Он отпросил Фредерика у директора, отдав ему какую-то бумагу, и покинул кабинет, таща брата в машину. Когда они выехали с территории школы, открыли портал и оказались в Риме, Фредерик не выдержал:       — Ты можешь мне объяснить, пожалуйста, в чем причина столь неожиданного визита и куда ты вообще меня везёшь?       Бенедикт выдохнул, съехал на обочину и остановился. Он закрыл лицо руками, сосредотачиваясь. От этого Фредерику стало ещё страшнее. Дыхание сперло.       — Бенедикт, пожалуйста… — вновь произнёс Фредерик, но тут Бенедикт его оборвал.       И лучше бы он молчал.       — Отец Лилибет Эванс задержан по подозрению в групповом изнасиловании.

***

      В тот момент жизнь Фредерика разделилась на «до» и «после».       А жизнь Лилибет завершилась, даже не начавшись.       Ее отец разрушил все.       Фредерик сидел с Лилибет с кабинете Виктории Гибсон, держа ее за руку, и смотрел в окно. Он не знал, что сказать.       Что вообще можно сказать в такой ситуации?       Отца его лучшей подруги обвиняют в групповом изнасиловании.       Сейчас его мысли занимал только один страшный вопрос.       Была ли Лилибет в числе жертв?       Дверь со скрипом отворилась. Лилибет и Франц резко подняли головы и выдохнули: перед ним стояли Франц и Марлена.       Они молча кивнули друг другу и присели рядом: Франц рядом с Фредериком, Марлена рядом с Лилибет.       Так они и сидели, взявшись за руки. Ничего друг другу не говоря. И молча, не сговариваясь, думали об одном и том же.       Что будет дальше?       А дальше было то, что и должно было случиться.       

«Виктор Александор Эванс, сын легендарного спец-агента Александора Эванса, работавшего в КГБ СССР и сейчас состоящего на должности юридического консультанта, и эвакуатора Чернобыльской катастрофы, героя Советского союза Маргариты Павловой, обвинён в групповом изнасиловании. Также ему приписывают обвинение в торговле наркотическими веществами. По решению суда Виктор Эванс заключён в тюрьму Италии скором на восемьдесят пять лет без права на досрочное освобождение. Александор Эванс и его дочь, Джозефина Эванс, комментариев не дают…»

«Дело Виктора Эванса продолжает пугать людей ужасающими подробностями! Недавно присяжные заседатели рассекретили информацию о том, что заявление на Виктора Эванса было доставлено от лица его отца, Александора Эванса…»

      Но самое страшное заявление было только впереди.

«Эксперты утверждают, что Лилибет Эванс, единственная дочь Виктора Эванса, могла быть подвержена насильственным действиям со стороны отца. Дед Лилибет, Александор Эванс, продолжает отрицать эту гипотезу…»

      Сколько времени прошло, но Лилибет ни разу не заговорила об отце. Каждый раз, когда у неё интересовались его судьбой, она нацепляла маску хладнокровия и бесстрастно заявляла:       — Не понимаю, о каком отце идёт речь.       И только Фредерик, Франциск и Марлена знали. Знали, что пришлось пережить Лилибет. Знали, что она чувствовала. Знали, сколько слез было пролито.       Столько, что их больше не осталось.

***

      Второй случай относился к жизни Фредерика.       Как уже известно, Фредерик родился очень болезненным ребёнком. Ему хватало секунды сквозняка, чтобы заболеть едва ли не на месяц.       С возрастом его здоровье немного улучшилось.       Но все приобретённые болезни остались. И каждый раз, когда Фредерик заболевал, он очень тяжело переносил болезнь.       Если Франц лечился дома и ему хватало двух дней, чтобы прийти в себя… То Фредерик только неделю мог лежать в лихорадке, не имея сил даже встать с постели. У него обострялись все болезни детства: сердечная недостаточность, астма, мигрени, ломота в костях…       Фредерик уже привык к своему состоянию здоровья. Но это не означало, что он готов был с ним мириться. Причиной этому было то, что Фредерику было очень совестно перед семьей. Он, конечно, понимал, что здесь его вины нет. Но отделаться от мысли о том, что он становится обузой, не получалось.       Поэтому, когда он в прошлом году проснулся в последний день каникул дома в бабушки от начавшейся лихорадки, был в бешенстве и отчаянии одновременно.       Глянув на часы и увидев, что на часах было почти шесть утра, Фредерик выругался и злостно зарычал в подушку. Он выпрыгнул из постели, слегка покачнувшись, и нашёл палочку. Наложив на себя заклинание диагностики, Фредерик с ужасом ждал, заламывая руки, что оно покажет. И был удручён результатом, к которому успел привыкнуть: температура 39.5, сухой кашель, ломота в костях, тяжесть в лёгких, учащенное сердцебиение…       — За что мне все это? — взмолился Фредерик, отбрасывая палочку.       Посидев немного на постели, Фредерик решил, что говорить семье об этом не будет. Да и тем более — Франца нет (он уехал раньше в Италию), а он единственный, кто видел его насквозь. Мама, конечно, очень проницательна, но она не врач.       Выйдя утром на завтрак к семье, Фредерик колотился, чтобы родители не увидели его состояния. Он предварительно наложил чары, чтобы скрыть своё красное от жара лицо и красные глаза, в которых от давления полопались капилляры. Его старания оправдались — ни мама, ни Эрнест, ни бабушка ничего не заметили. Даже Бенедикт, который иной раз слышал, как в соседней комнате муха летает.       За своим волнением Фредерик даже не обратил внимания, как на него смотрели Эда и Ральфас.       — Ты заболел? — поморщилась Эра, глядя на соседа по парте, совершенно не слушавшего, что говорил преподаватель вирусологии. — Иди, сходи к врачу. Не хватало, чтобы ты упал тут замертво. Ты тяжелый, я тебя не понесу потом.       — Со мной все нормально, — раздраженно ответил Фредерик, чувствуя, как он горит изнутри. И явно не от возбуждения. — Сиди, пиши конспект.       Эра недоверчиво покосилась на парня и все же взялась за перо.       К концу урока Фредерику стало уже невыносимо плохо. Голова раскалывалась, словно по ней безостановочно били молотком, сердце стучало в голове, то и дело темнело в глазах, жар оковал все тело…       — Ты как? — обеспокоенно спросил однокурсник Эрик, взяв Фредерика за плечо. Он тронул лоб Фредерика и вскрикнул: — Фред, ты дурак, что ли?! Ты весь горишь! Бегом в медику!       — Нет, — прокашлялся Фредерик, едва не задыхаясь. В глазах начало темнеть. — Я не могу…       — Давай я тебя отведу, — с готовностью вызвался Эрик, взяв Фредерика под руку.       Как только Фредерик сделал шаг, свет в глаза окончательно померк…

***

      Когда Фредерик открыл глаза, перед ним предстал белоснежный потолок. Не узнать его было невозможно — слишком много времени он провёл в этом помещении.       Это было медицинское крыло его школы.       Фредерик обреченно вздохнул, подняв руку, чтобы протереть глаза, как услышал рядом с собой шорох. Он тут же повернул голову и не смог не расплыться в широчайшей улыбке.       Перед ним были Франц и Лилибет. Выглядели они непривычно для него — он привык их видеть в повседневной для них одежде (у Франца — какой-нибудь дорогой костюм темного цвета, у Лилибет — чёрные с потёртостями джинсы и кружевной топ, поверх которого огромная кожаная куртка). Сейчас же на брате и подруге была школьная форма их Академии — белая рубашка, пиджак темно-красного цвета и брюки точно такого же цвета.       — Как ты? — дотронувшись рукой до лба брата, спросил Франц. — Температура немного спала.       — Живой, — в привычной манере ответил Фредерик, заставив близнеца насмешливо хмыкнуть.       — У тебя случился приступ эпилепсии, — глядя в окно на падающий снег, произнесла Лилибет. — Повезло, что рядом был Эрик — он тебя откачал. Хорошо, всё-таки, что ты учишься в медицинской Академии. Не умрешь точно.       Братья Райс-Снейп не смогли сдержать улыбки от комментария подруги.       Но улыбка Фредерика сползла с лица, когда он вспомнил…       — Мы не сообщили родителям, — понял все по лицу брата Франц. Он грустно улыбнулся и отвёл взгляд: — Сейчас им точно не до нас.       Лилибет искоса глянула на близнецов и тут же отвела взгляд. Было больно видеть из таким подавленными. Кто не знал, что происходит в из семье, ничего не замечал, но друзья прекрасно видели, какими стали братья.       Какими потерянными.

***

      Францу не удалось остаться с братом до утра — в Академии было запрещено покидать территорию. Причина Франца показалась руководству не очень важной, поэтому Францу пришлось со скандалом вернуться.       — Почему тебя не забрали? — нахмурился Фредерик. — Ты же с ним учишься…       По взгляду Лилибет он все понял и тихо рассмеялся.       — Сборная, — цокнула языком Лилибет. Она вообще не была поклонником долгих разговоров. — Отпустят только через две недели. Скоро чемпионат мира, готовимся.       Лилибет Эванс — член сборной Великобритании по шорт-треку и главная надежда на олимпийскую медаль. Как говорит сам тренер, таким одарённых спортсменок он ещё не видел. И это льстило самолюбию Лилибет. Но она занималась этим спортом не то для потешки своего эго.       Она действительно обожала это. Дух соперничества. Азарт. Волю к победе. Силу духа. Это ее будоражило и заставляло кровь кипеть в жилах.       — Дед мне все рассказал.       Фредерик почувствовал, как сердце пропустило удар. Он едва заметно кивнул.       — Хочешь об этом поговорить? — спросила Лилибет, стараясь скрыть своё волнение за маской хладнокровия.       Фредерик смог лишь покачать головой. Он со всей силы сжал челюсти и заморгал глазами, чтобы скрыть свои слёзы.       — Мы с дедом и тетей всегда будем рядом, — Фредерик вздрогнул, когда рука Лилибет коснулась его плеча. — Скажи, если понадобится помощь.       Фредерик не смог ничего сказать. Лишь кивнул.

***

      — Ну, вы посмотрите! — хохотнула Айше, отпихивая тело парализованного проклятием война Кармины. — Какие они ми-и-илые! — улыбка сошла с лица Айше. Она перешагнула через тело и грубо произнесла: — Заберите его и заприте в крепости.       Воины кивнули и, подхватив мужчину, потащили его в указанное место.       Айше медленно и плавно, словно змея, продвигалась по лесу, идя к Францу. Тот грубо откинул тело мертвого вражеского солдата, который пытался напасть на него со спины, и вытащил из него катану, после чего развернулся к Бахтейжар.       — Хорошо поработали, — усмехнулась Айше, протянув руку Францу.       Франц поморщился, видя руку Айше, покрытую грязью и чужой кровью.       «А если я заражусь чем-нибудь?»       Айше громко рассмеялась, когда Франц с кислой миной протянул ей платок.       — Пожму, только если вытрите руки, — брезгливо произнёс Франц. Айше закатила глаза и схватила платок. — Есть перчатки, зачем вы дерётесь голыми руками?       Она подняла на него ярко-зелёные глаза и усмехнулась.       — Ты ещё слишком мал, чтобы понять это, — отмахнулась Айше со смехом.       Она пожала руку Франца, как только привела себя в порядок, и кивнула ему в сторону.       — Пора домой.

***

      Для Франца Айше Бахтейжар была больше, чем воспитательница и учительница по боевым искусствам.       Она была для него едва ли не матерью. Если не матерью, то родным человеком уж точно       Айше Бахтейжар была при императоре на должности Великого полководца ещё до того, как родился Франц. Она заняла столь высокую должность, когда Сюзанна только забеременела.       Тогда Айше было лишь девятнадцать лет.       Это было немыслимо. Невозможно.       Казалось так людям.       Но теперь это было реальностью. Великого и талантливого Маркуса Диггера сместила с поста молоденькая рыжая девчонка.       Это было настоящим оскорблением.       Но кто бы знал, как императору Ральфу… было наплевать на чужое мнение. Да, мужем он был не прекрасным. Да и отец из него был не очень. Но вот как правитель он был очень мудрым. Знал, когда и что надо сделать, чтобы достичь верха.       Именно назначение на должность молодой женщины и стало ходом конем. Никто не мог понять, шутит ли Ральф Генрих Райс, или нет. Выжил он из ума или же нет.       Но факт оставался фактом — Айше Бахтейжар теперь была Великим полководцем. Теперь она была выше по званию, чем Максимилиан Кадагор.       Многие люди при дворе императора ожидали, что Кадагор взбесится. Что его захлестнёт волна ярости. Как так — вместо него, мудрого и знающего человека, назначили маленькую девочку, ребенка?!       Но, как оказалось… Максимилиану было плевать. Более того, он очень порадовался за Айше. Для него назначение этой девушки на столь высокий чин было неудивительным.       — Неужели вы верите в то, что эта зазнавшаяся девчонка сможет повести воинов?! — вскрикнул один из матросов Максимилиана, Витас.       Максимилиан спокойно кивнул, наблюдая за морскими волнами.       — Поверь, мой друг, — усмехнулся Кадагор-старший, поглаживая рыжую, уже начинавшую седеть, бороду, — настанет время, и вам придётся пожалеть о своих словах в адрес этой девочки.       И он был прав.       Не прошло и года, как под предводительством Айше Бахтейжар (не без дипломатического содействия Сюзанны Райс) были завоёваны территории Балтики и был подписан выгодный мирный договор.       Таким образом, Айше Бахтейжар закрепила за собой должность и была вправе называться «Великим полководцем».       Но помимо главнокомандующего войсками она имела ещё одну должность.       Император Ральф изъявил желание, чтобы именно Айше занималась воспитанием Франца.       «Только ты сможешь сделать из моего любимого внука настоящего… — он оборвался и многозначительно посмотрел на Айше, — настоящего воина».       Айше знала, что имел в виду под этими словами император. И была готова исполнить его приказание.       Когда она впервые увидела Франца, ему только исполнилось четыре года. Сначала она была скептически настроена к нему. Но пообщавшись с мальчиком, она поняла, что зря боялась. Принц Франц был очень умным для своего возраста ребёнком. Был очень озорным и непоседливым, но ей это только понравилось. Она была довольна своим воспитанником и была очень рада, что объяснять элементарные вещи ему не придётся.

***

      А вот Сюзанна Райс была недовольна решением отца. Она была возмущена.       — Я не желаю, чтобы эта нахалка воспитывала моего ребенка! — заявила Сюзанна, когда Айше ушла, уведя ее мальчика за руку. — Она слишком молодая для воспитателя и слишком вспыльчивая! К тому же, она не умеет общаться с детьми…       — По-моему, она прекрасно общалась с Францем, — улыбнулся в бороду Ральф, продолжая что-то писать в своей записной книжке.       — Как бы то ни было, Айше Бахтейжар — полководец, воин! Она не воспитатель! — продолжала настаивать Сюзанна.       — Сюзанна, — голос отца заметно потяжелел. — Только я решаю, что будет, а что нет.       — Но… — вновь подала голос женщина.       — Никаких «но», — холодно произнес Ральф. — Как я сказал, так и будет. Как бы то ни было, ты не смеешь перечить решению Императора. А теперь можешь быть свободна. Займись детьми.       Оскорбленная таким отношением, Сюзанна сдавленно поклонилась и вышла из покоев отца. Уже стоя за дверьми, она втянула в себя воздух и закрыла глаза, стараясь унять гнев.       «Значит, как у тебя начинаются проблемы, ты бежишь ко мне?! А когда все хорошо, я для тебя не дочь, а служанка?!»       С этими мыслями Сюзанна Райс грозной походкой направилась к себе в комнаты.

***

      Когда Айше впервые увидела Франца, она была очарована им, не понимая, почему. Этот мальчик был, словно ангел…       Но только на лицо.       Характер у этого мальца был дьявольский. Франц был не только умным и воспитанным по всем канонам императорской семьи, но и надменным, не терпящим отказов, властным и своенравным. Когда Айше Бахтейжар невольно включала в себе грозного начальника, мальчик супился и отворачивался на неё. А когда она подняла на него голос за непослушание, он накричал на неё.       — Ты не смеешь так со мной разговаривать?! Ты рабыня!!!       Айше Бахтейжар опешила от такого тона.       Поэтому сама не заметила, как дала мальчику несильную оплеуху.       Франца никогда не били. Даже голос не повышали. Поэтому он был очень напуган.       Напуган так, что не нашел сделать ничего лучше… как убежать.       Айше Бахтейжар обреченно схватилась за голову и испустила полный разочарования стон.       — Да… — протянула она, говоря сама с собой, глядя, как Франц скрывается за кустами, — мать из меня будет никудышная… Да и ладно! Все равно не люблю детей! Мелкие тараканы…       Айше Бахтейжар простояла, глядя вслед мальчику, ещё минуту и, тяжело вздохнув, направилась догонять его.

***

      — Император, — прочистил горло Вильгельм Краузе, наблюдавший эту сцену с императором с балкона. — Вы уверены в своём решении отдать Франца Айше на воспитание?       Ральф без раздумий кивнул.       — Общаясь друг с другом, они сделают друг другу только лучше, — объяснил Ральф. — Айше научит Франца быть покорным в нужных ситуациях. А Франц покажет Айше, что не все в этом мире можно решить силой.       Выслушав мнение императора и поняв, что тот настроен серьезно, Вильгельм лишь молча кивнул.

***

      Айше Бахтейжар нашла маленького принца на берегу небольшого водоёма. Он сидел, поджав колени к груди и уткнувшись в них лицом. Айше тяжело вздрогнула, услышав всхлипы.       Франц услышал, как кто-то присел рядом с ним. Увидев краем глаза ярко-рыжие волнистые длинные волосы, Франц отвернулся от женщины.       — Я знаю, что я плохо поступила, — осторожно дотронувшись до плеча принца, произнесла звонким голосом Айше. — Я не должна была тебя бить. Прости меня за это. Не буду отрицать, детей я не люблю. Но к тебе… — он сделала смешную гримасу, отчего Франц тихо хихикнул. — Не знаю, ты мне нравишься. И кудряшки твои тоже! — она рассмеялась и взлохматила его темно-каштановые, как у мамы, волосы, которые с возрастом становились все чернее и чернее, как у отца. — Мирись?       Франц поднял лицо, и Айше увидела, как покраснели глаза у мальчика. Но он нашёл в себе силы улыбнуться ей. И улыбнуться искренне.       Франц ожидал, что она извинится перед ним, как это делали другие взрослые.       Но Айше на то и Бахтейжар. Она необычная. Она не ведёт себя, как взрослая. Она ведёт себя, как она хочет. Рамки не для неё.       Франц непонятливо посмотрел на Айше, когда она протянула ему мизинец. Она кивнула ему, мол, — «Давай». И Франц улыбнулся, протянув ей маленькую ручку. Айше подцепила его мизинец:       — Мирись, Мирись, Мирись, — нараспев начала Айше, — и больше не дерись! А если будешь драться, то, — она ехидно посмотрела на Франца исподлобья, отчего он задержал дыхание, — то я буду кусаться!       Франц громко заверещал и засмеялся, когда Айше схватила его за бока и стала щекотать.       С этого момента началась история Великого полководца Айше Бахтейжар и принца Франциска. И не просто история воспитанника и учителя.       А настоящая дружба.

***

      Кармина Райс сидела, забившись в угол, в своей комнате, закрыв уши и раскачиваясь из стороны в сторону. Она даже не замечала, как из ее глаз текли слёзы.       «Я проиграла… Это конец… Это конец…»       И она была совершенно права.       Конец был близок.       Даже закрывшись ото всех, она не могла не слышать ужасающие крики раненых людей и удары сабель и катан друг об друга.       — Клаус, ты чертов ублюдок! — с турецким акцентом, зарычал Осман Шерен, невероятной красоты мужчина, бывший полководцем той самой «армии мигрантов». — Смотри, что делаешь! Своих зачем бить?!       — Заткнись, Шерен! — рявкнул Клаус, отпихивая от себя мертвое тело врага. — За своими воинами следи!       Осман Шерен едва сдержался, чтобы не вонзить Клаусу саблю в спину. Этот человек был невыносим. Но что поделать — воин он что надо, отрицать это бесполезно.       — А ну-ка, — максимально расслабленно произнёс Максимилиан, покуривая трубку, — свалил с моего кораблика! Я не для тебя тут полы менял, чтобы ты тут мне все обдристал от страха!       — Я в-в-вас не б-б-боюсь! — заикаясь, прокричал молодой солдат, трясущимися руками держа оружие.       — Мальчик, ты меня пугаешь, — нарочито серьезно произнёс Максимилиан, куря трубку и выпуская кольца дыма. — Давай, тебе надо успокоиться. Остынь!       — Ч-ч-что? — задрожал мальчишка, опустив прицел.       — Я говорю, — поморщился Максимилиан, быстро настигнув юношу и взяв его за шиворот. Тот был так напуган, что едва не задохнулся от страха в соплях, — тебе пора освежиться!       Молодой солдат не понял, как оказался за бортом. Когда он вынырнул из холодной морской воды, он увидел, как Максимилиан Кадагор, опираясь на перила, ехидно хохочет.       — Как водичка?! — рассмеялся ещё громче Кадагор. — По-моему, в самый раз… Ах ты падаль! — Максимилиан круто развернулся и врезал другому вражескому солдату по лицу с кулака. — Со спины вздумал нападать! Иди, ушлепок, пососи у рыбы!       С этими словами ещё один молодой воин Кармины полетел за борт.       Максимилиан прикрыл глаза и усмехнулся, услышав два смеха: мужской и женский.       — Ну-ка, бестии! — прикрикнул нарочито строго Максимилиан. — Прекратили мне ржачку! А то палубы будете драить до Третьего пришествия!       — Так второго ещё не было, — усмехнулся Фредерик, убирая в ножны оружие.       Когда Фредерик и Лилибет увидели лицо командующего, им стало не смешно.       — В этом и весь прикол, пупсик, — склонил голову Максимилиан. Он захромал по палубе. — Если мой корабль тронет хоть одна падаль, я ему откушу голову!       Фредерик и Лилибет испуганно кивнули и принялись осматривать окрестности.       — Если вы сейчас же не завалите хлебальники, я вас утоплю самолично! — зарычал Эрнест, продвигаясь со своими воинами по берегу моря, дабы напасть с другой стороны дворца. Эрнест прикрыл глаза, услышав смешки.       — У вас в семье что, одни Гермиона и Раса адекватные?! — прошипел Эрнест. — Что вы, что ваши братья и сестры, — все конечные на голову!       — У нас родители — наркоманы, — отсмеявшись, ответил Джордан. — Что вы ожидали? У Расы вон, мать из высшего Магического рода. А мы что? Грязнокровки из семьи алкоголиков и наркоманов! Гермиона, конечно, тоже не знатная особа, но у неё родители, хотя бы, есть любящие родители, в отличие от нас.       — Знаете, зачем мы пошли на эту войну? — подхватил брат-близнец Джордана, Джозеф. — За славой? Почестями? Я вас умоляю, мистер Кадагор! — с лица Джозефа тут же сошла вся спесь. Оно тут же стало серьёзным. — Нам просто уже наплевать. Плевать, что делать. Думаете, нам ценна наша жизнь? Черта с два! Нам уже все равно, что будет с нашими жизнями. Ведь они уже разрушены.       Эрнест, услышав эти слова, незаметно для воинов дрогнул. Он перевёл дыхание и молча двинулся вперёд, а воины за ним. Но слова Джозефа продолжали набатом колотиться в голове.       — Что за черт? — ругнулся Мигель, увидев, как над их головами пролетело несколько человек.       Эрнест поднял голову и его губы расплылись в широкой усмешке.       — Это? — поморщился на солнце Эрнест. — Это армия специального назначения.       — Летим до ворот крепости Кармины Райс! — скомандовал холодный женский голос. — Мы приземлимся на воротах, осмотрим местность и начнём прокладывать путь для всех воинов, что движутся по суше и воде! Всем все ясно?!       — Да, командир Гранд! — раздались стройные голоса воинов, летящих по воздуху на специальных приспособлениях, сделанных по эксклюзивном заказу императора Ральфа.              Раса Грейнджер, летящий рядом с Гранд, опустил взгляд и его сердце дрогнуло. Даже с такой высоты он увидел их: Франца, Фредерика, Лилибет… братьев…       — Грейнджер! — Раса вздрогнул и глянул на человека, окликнувшего его. Это была Скарлетт Брайт. — Все будет нормально! Твои братья всех ещё научат, как воевать нужно! Они просто ещё не знают, как умеют воевать люди из гетто!       Раса не смог сдержаться и рассмеялся. Скарлетт удовлетворенно улыбнулась — кислое лицо Расы ее удручало.       — Уж думал ли я, что меня выдернут из тюрьмы ради того, чтобы повоевать?! — смеялся Альфонсо Брайт, вытирая саблю от крови.       — Если вы поможете нам одержать победу, Франц поможет вам выбраться из заключения, — улыбнулся Осман Шерен, сжав плечо мужчины. — Он дал обещание перед советом и вашей дочери.       — Да, — протянул Альфонсо. — Моя Скарлетт, девочка моя, единственное солнышко в моей грешной жизни. Только ее стараниями я ещё жив.       Осман Шерен не смог сдержать улыбки. Он сам был отцом — у него было пятеро детей, три сына и две дочери. Поэтому как никто понимал отцовские чувства Альфонсо.       — Скарлетт умничка, — с гордостью произнёс Альфонсо. — А вот пацаны мои — те ещё кадры! — рассмеялся мужчина. — Они не плохие люди, добрые и отзывчивые! Ещё бы они не дрались без причин и язык за зубами держали, были бы вообще идеальными!       — Мой отец сказал, что поможет вам, — робко произнёс Чарли (было неловко разговаривать с такими людьми — великим полководцем и знаменитым еврейским предпринимателем). — Сразу после войны он свяжется с вами и поможет вам. Всё-таки, — поморщился Чарли, — сажать в тюрьму с аргументом «евреи честными не бывают» — это уже ненормально.       — Ты ведь в курсе, что я в своё время людей убивал и наркотики продавал? — поморщился Альфонсо, насмешливо оглядывая Чарли Поттера. — Тогда такие времена были…       — Да, — протянул Кристиан, — времена были ещё те. Папа с мамой мне рассказывали…       — Ну, твои родители действительно пережили многое в те времена, — согласился Альфонсо. Работы нет, денег нет, притеснения по расовому признаку. Что ещё людям оставалось делать? — только браться за самую грязную работу.       Голдинг молча кивнул, не став продолжать эту тему.       — Вижу корабли арабов! — закричал сверху корабля Павел Сайфер, среднего роста молодой парень с пшеничными волосами. — Они прямо по курсу!       — Все, слезай отсель! — крикнула в ответ Лагерта, не оборачиваясь и продолжая держать штурвал. — Катарина и Лукреция, будьте осторожны! — девушки сначала не поняли ехидного замечания Лагерты. — Арабы очень падки на женщин!       На это девушки лишь закатили глаза и стали проверять сохранность своего оружия.       — Итак, — прокашлялся Вильгельм, испытующе глядя на крепость, в которой пряталась Кармина. — У нас есть шанс занять противоположную крепость, — он указал саблей на крепость, стоящую на другом холме. — Отряд Гранд осматривает территорию. Он сообщит нам, какова обстановка, и тогда мы решим, каким планом воспользоваться.       — Нужно действовать аккуратно, — задумчиво произнёс Франц. — Крепости находятся рядом с городом. Заняв одну из них, мы получим доступ в город…       — Тебе нужно будет в этом случае войти в город и выступить с речью для граждан, — неожиданно произнесла Айше. — Мы сообщили им, что поразится военная операция. Но если они увидят тебя, им станет полегче. Всё-таки они беспокоятся за себя и свои семьи. Мы постараемся не затронуть город. А когда займём крепость, будем уже думать, как пробраться к крепости Кармины.       — Почему мы сразу не можем пробраться в ее крепость и взять ее в плен? — спросил молодой воин из отряда Бахтейжар.       — Мой юный друг, — нараспев начала Айше, — если мы попытаемся свергнуть ее сразу, мы понесём сильные потери и можем задеть город. Нам нужна соседняя крепость, чтобы и войско обезопасить, и гражданам не навредить. Ясно?       Юноша спокойно кивнул и вернулся в строй.       — Что насчёт моей и Фредерика стихийной магии? — повернул голову к Вильгельму Франц. — Что думаете? Нужно ли нам ей пользоваться?       Вильгельм несколько секунд изучал лицо бывшего воспитанника, прежде чем ответил:       — Думаю, что не стоит, — неуверенно произнёс он. — Вы очень долго не практиковались. Ваша магия может быть губительна…       — Если приспичит — то можно! — перебила нудный монолог Краузе Айше. Вильгельм недовольно посмотрел на неё, на что она лишь пожала плечами: — А что? Если им выбьют из рук оружие и повалят, им ничего не останется делать, кроме как Францу — подпалить кому-нибудь зад, а Фредерику — потопить кого-то! Не думаю, что от этого их магия кончится!       Вильгельм поджал губы, но все же согласно кивнул.       — Только в самом крайнем случае! Вы…       — Тихо! — шикнул Франц, прислушиваясь. — Здесь кто-то есть…       Все разом замолчали, устремив взгляд в сторону. Вроде бы, ничего необычного…       Но вот Франц был прав. Было какое-то движение за деревьями.       — Приготовились, — оскалилась, словно тигр, Айше, достав катаны из-за пояса, что сделали и все разом. — И…       — В атаку! — огладил Франциск, тем самым отдав приказ.       Приказ к наступлению.

***

      Воины Кармины Райс действительно были очень сильными. Но их было слишком мало.       Франц был удивлён, как мало народу обороняло крепость. Ему даже закралась в голову мысль о том, чтобы взять крепость Кармины разом. Но тут же он отмёл эту идею, понимая, что во дворце могло быть ещё больше солдат, да и городу они навредят. А этого нельзя было допустить.       — Браво, Фрэнси! — запыхавшись, рассмеялась Айше, ударяя катаной ещё одного вражеского солдата и обезвреживая его.       — Не называй меня так! — закричал Франц, ударяя ногой в грудь воины Кармины. — Я тебе не собака!       — Какие мы нежные, — усмехнулась Айше. — Франц, сзади!       Айше Бахтейжар удовлетворенно усмехнулась, когда Франц, даже не оглянувшись, ударил воина катаной в живот.       — Все воины, как один, похожи на своих главнокомандующих, — поморщился Франц, глядя на истекающего кровью мужчину. — Если старший бьет в спину, младший повторяет за ним.       — Это верно, — согласилась Айше. Она рассмеялась: — Смотри, есть ещё порох в пороховницах у нашего старика!       Франц оглянулся и улыбнулся. Действительно, Вильгельм был мастером своего дела, несмотря на возраст — ему было уже к шестидесяти.       Над головами армии Бахтейжар пролетело несколько темных фигур. Франц отчетливо узнал одну из них. Это был Раса. Только он отличался от всех них огромным ростом, стройной фигурой и длинными волосами, связанными в хвост.       «Пожалуйста, будь осторожен. Все будьте осторожны».

***

      — Трусиха, — харкая кровь, прошипел Вильгельм. — Вместо того, чтобы отстаивать свои права самодержца и бороться за страну, она отсиживается в крепости, словно Принцесса Рапунцель в башне. Какая из неё императрица?       — Падаль, — рыкнула Айше, придерживая Краузе под руку. — Только и может, что языком молоть…       — Как вы? — обеспокоенно произнёс Франц, склонившись над Вильгельмом. — Может, вам лучше отправится…       — Нет, — выставил руку Краузе. — Нет… Со мной все в порядке… Да даже если бы нет, — он поднял глаза, полные слез от обжигающей боли в лёгких, — я бы все равно не оставил тебя. Франц, — он вздрогнул, когда Вильгельм сжал его предплечье. — Я дал слово. Тебе, твоей матери, твоему деду. Твоему отцу. Всей твоей семье. Я никогда не оставлю тебя в трудную минуту. Я не имею на это права.       Франц сглотнул ком в горле и сдавленно кивнул. Он ощутил, как Вильгельм потрепал его по плечу и, наконец, выпрямившись сквозь боль, прошёл мимо.       Франц оглянулся вокруг.       Да, их потери были незначительными. Но они были.       И это удручало. Это было ужасно.       Франц шумно выдохнул, когда заметил знакомое лицо. Но уже не живое. А покрытое маской смерти. Безразличное ко всему. Теперь его ничего не волновало.       Отмучился, бедняга.       Франц представил, как до семьи молодого солдата доходит письмо о смерти сына и брата. Как улицу оглушает полный боли, отчаяния крик бедной матери, потерявшей сына…       — Это уже не в какие ворота не лезет! — закричал Франц, заставив всех вокруг замереть. — Ты! — он указал на башню, в которой сидела Кармина. — Ты, чертова мерзавка! Я знаю, что ты меня очень хорошо видишь и слышишь! Поэтому слушай! Ты — чёрное пятно на Великой династии Райс! Ты — грязь под ногтями! Ты — гребанная трусиха, которая вместо того, чтобы защищать свой народ, свою страну, своих воинов и только в последнюю очередь себя, прячется, как навозный жук! Ты недостойна носить великую фамилию рода Райс! — Франц едва не трясся от крика. Слишком долго он терпел. Слишком долго молчал. — Ты недостойна не только трона! Ты недостойна существовать на этой земле!       Когда Франц замолчал, время словно остановилось. Словно Земля перестала вращаться.       И именно в этот момент воины поняли, кто сможет вести страну за собой.       И это была явно не Кармина.

***

      Армия Франца заняла крепость «Свобода»       Теперь, когда раненые были расположены на койках и им обработали раны, полководцы собрались вместе и при свечах грелись и обсуждали план наступления.       — Чтобы не потерпеть поражения, нужно дождаться полного восстановления всех воинов, — произнёс Османа Шерен, сидя на краю стола и куря трубку. — Те воины, которые не восстановятся за неделю, должны быть отправлены по домам. Мы не можем рисковать из жизнями и судьбами их семей.       — Верно, верно… — кивнул Вильгельм, сидевший с перемотанной грудиной. — Нельзя подвергать необоснованному риску людей… Что слышно от Александора и Джозефины? — обратился он к Францу, сидевшему во главе стола. — В Великобритании все благополучно?       — Они сейчас находятся в Италии, там были зафиксированы подозрительные сигналы, — выдохнул табачный дым Франц. — В Хогвартсе сейчас Клара Райс, — Франц заметил, как многие полководцы закатили глаза, но решил промолчать. — Госпожа Клара говорит, что пока все тихо. Она укрепила щит и держит школу под защитой…       — А… — попытался вклиниться Клаус, но его перебил тут же Франц.       — А саму страну защищает Александор, — поморщился Франц. — Он позаботился обо всем под моим руководством. Я ещё находился в Хогвартсе, когда мы установили на всю страну щит.       — И правильно, — добро улыбнулся Осман, сжав плечо Франца. — Нужно держать оборону. Был риск нападения, и вы его предотвратили. Все продумали.       Франц неловко улыбнулся. Всё-таки получить похвалу от такого полководца, как Осман Шерен, было приятно. Несмотря на то, что он никогда не занимал высокой должности в совете, он точно был одним из самых одарённых воинов и стратегов. В детстве Франц мечтал быть похожим на него.       — Итак, — прокашлялась Айше, — какое решение мы принимаем?       Франц едва заметно съежился, когда такие именитые полководцы, легенды, посмотрели на него. Но вместе с тем его обуяла гордость.       — Мы, — начал Франц, смотря на карту, — должны сделать перерыв. Воины должны отдохнуть и восстановиться. Также нужно изучить территорию, чтобы не было никаких неточностей. Пусть корабли Лагерты и Максимилиана остаются на местах… Что насчёт армии арабов?! — неожиданно громко воскликнул Франц.       — Они присоединились к кораблям Лагерты, — усмехнулся Вильгельм, понимая волнение Франца. — Все хорошо.       — Ладно, — сконфуженно произнёс Франц. — Эрнест и его воины обошли территории?       — Да, — кивнул Осман и протянул Францу свиток. — Он описал каждый угол, чтобы мы знали, где есть слабые места.       — Отлично, — хмыкнул Франц, пробежавшись глазами по записям. — Итак, — сложил руки Франц. — Сегодняшний день выдался для нас очень тяжёлым, но вместе с тем очень успешным. Надеюсь, что так будет и дальше… Во имя Одина! — Франц поднял бокал вина.       — Во имя Одина! — вторили ему полководцы, поднимая вслед за ним бокалы.

***

      14 февраля, день влюблённых, был для Гермионы в этот раз ещё более отвратителен, чем предыдущие.       Наверное, она была одной из тех девушек, кто никогда не получал никаких подарков на этот праздник: ни записок, ни валентинок, ни, тем более, никаких подарков.       Когда она начала встречаться с Францем, она начала надеяться, что, наконец, получит подарок. А зная, какие подарки дарил Франц ей просто потому, что ему хотелось, ей и было страшно представить, что он придумает, и было очень волнительно от этого.       Но все ее мечты пошли прахом из-за военных действий в стране Франца. Конечно, она все понимала — самым главным подарком для неё будет то, что Франц выживет, вернётся к ней целым и невредимым! Но все же было немного обидно: опять все будут вокруг ходить, счастливые и довольные, а она опять будет проводить этот день одна…       Сидя за завтраком и тыкая вилкой в уже остывшую яичницу, Гермиона не обращала внимания на то, что происходило вокруг неё.       — Бедная девушка, — тихо прошептала профессор Макгонагалл директору. — Она так скучает по Францу…       — Присматривай за ней, Минерва, — согласился Альбус. — Мисс Грейнджер очень нужна поддержка в такую минуту.       Минерва рассеянно кивнула и искоса вновь подняла глаза на Гермиону Грейнджер. Она словно абстрагировалась от всего происходящего. Ее вечные спутники, Гарри Поттер и Рональд Уизли, пытались с ней о чём-то заговорить, но безуспешно. Но, в отличие от Гарри Поттера, который сразу понял, что подруга не настроена на беседу, перестал трогать ее, Рональд не желал оставлять своих попыток.       Попыток завоевать Гермиону, пока Франц был на войне. И это оскорбляло Гермиону до глубины души.       — Может, всё-таки, ты пойдёшь со мной на праздник?.. — не оставлял попыток Рон.       И у Гермионы уже не выдерживали нервы. Терпеть такую назойливость не может даже самый спокойный человек.       А у Гермионы итак все мозги были набекрень из-за волнения. Она уже несколько дней… или даже недель не спала…       — Как же ты меня достал! — слёзно закричала Гермиона, отпихнув Рона от себя, да так, что тот едва со стула не свалился. — Что тебе от меня ещё надо?! Хватит уже меня трогать! Оставьте меня одну!!!       С этими словами Гермиона пулей вылетела из Большого зала и направилась в комнату Франца. Она забежала в нее и громко хлопнула дверью, отчего Фархуар испуганно свалился со шторы.       Гермиона повалилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и зарыдала.       Она уже не могла выносить этой неизвестности. Казалось, она уже была полностью готова сама отправиться на войну, только бы увидеть Франца, живым и здоровым…       Фархуар осторожно запрыгнул на кровать и грустно мурлыкнул, когда увидел, как Гермиона плачет.       «Хозяйка не должна плакать!»       Гермиона вздрогнула и улыбнулась, когда кот подлез к ней и стал тереться об неё. Она вздохнула и взяла его себе на колени, почесывая за ухом.       — Ты тоже скучаешь по нему, да? — успокоившись, прошептала Гермиона.       «Скучаю… Но не так, как ты».

***

      Праздник в честь дня влюблённых в этот раз проходил тихо. Ожидания преподавателей не оправдались — ученики были подавлены.       — Тоска, — протянул Фред, подпирая щеку рукой.       — Был бы здесь Франц, грустно бы не было, — согласился Джордж. — Представляешь, какое представление он был забабахал Гермионе?       — Даже мне страшно представить, — усмехнулся Фред.       Как только Джордж открыл рот, чтобы что-то сказать, как двери Большого зала с грохотом отворились и…       — Салют, братва! — рассмеялась Сакура Поттер-Хван, бесцеремонно вваливаясь в зал. — Как жизнь молодая?.. Боже, я говорю, как зэчка… Но не суть! — отмахнулась она. — Чего ты пришла, думаете вы? Так вот! Мне нужна Гермиона Грейнджер! Где я могу ее найти?!       В ответ было молчание. Все были ошарашены таким неожиданным визитом. Но больше их удивил вид девчонки — растрепанные чёрные волосы, словно она не расчёсывалась с рождения, яркий макияж из розовых и фиолетовых блёсток… Но более всего на ней выделялась одежда — атласная пижама чёрного цвета вкупе с чёрными массивными туфлями.       — Слушайте, ну, я так не играю! — вскинула руки Сакура. — Вы либо отвечайте, либо я разнесу замок в поисках! И уж поверьте, мои методы вам не понравятся!       — Мисс Поттер, — «Боже, неужели я это говорю?!», — подумал Северус и первым решил начать, пока все преподаватели пребывали в шоке. — Позвольте узнать, зачем вам мисс Грейнджер?       — Франц перед тем, как уехать, запряг меня отдать ей подарок на день влюблённых, — вольно ходя по залу, ответила Сакура. Когда она дошла до Гарри Поттера, тот заметно напрягся. А когда она повернула к нему свою всклокоченную голову, тот забыл, как дышать. — О! Какие люди! Братец, здравствуй! — Гарри только и смог, что кивнуть. — Какой ты необщительней… Дай хоть яблоко! — он испуганно протянул ей попрошенный фрукт, и Сакура тут же вырвала его и надкусила. — Так о чем я? Ах, да! Где Гермиона?       — Пойдём, — сглотнул ком Гарри. — Я тебя провожу.       — Другое дело! — рассмеялась Сакура.       — Я пойду с вами! — крикнул Рон и побежал следом.

***

      — Добрый вечер! — залетая в комнату, закричала Сакура. — А… Чего мы такие грустные?! Ну-ка, сопли в сторону!       Гермиона опешила от неожиданного визита и тут же забыла об очередной ссоре с Роном. Но ненадолго. Ведь Уизли был здесь.       — Я не хочу тебя видеть! — закричала Гермиона, кидая в сторону Рона подушку. — Уходи!       — Так! — закричала Сакура, вставая между ними. — В чем дело?       Гермиона грозно оскалилась и зарычала:       — Если ты ещё раз подойдёшь ко мне с целью предложить мне отношения, я тебе вырву ноги!       Сакура и Гарри синхронно вытянули лица.       — Чем я тебе не нравлюсь?! — в ответ закричал Рон. — Что ты нашла в этом зазнайке Снейпе? Его королевскую кровь? Его деньги? Его внешность? Его член?!       — Член у него правда охуенный, — прокомментировала тихо Сакура, отчего Гарри прыснул от смеха.       — Не все в этом мире вертится вокруг тебя, Рональд! — крикнула Гермиона. — Я никогда тебя не полюблю…       — То есть, ты хочешь сказать, что ты любишь Франца, а он — тебя? — в голосе Рона проскользнули издевательские нотки. — Он натрахается с тобой и бросит тебя, даже не вспомнив, как тебя зов…       Рон не успел договорить.       Сакура врезала ему с размаха по лицу, оставив внушительный красный след. Явно будет синяк.       — Ты кто такой, чтобы так разговаривать?! — голос Сакуры из насмешливого превратился в грозный и твёрдый. — Бог, что ли?! Серьезно думаешь, что унижениями добьёшься чего-то?! Поверь мне, рыжий мальчик, чьего имени я не помню, твоя зависть станет твоим концом, и виноват в этом будешь лишь ты! Настанет день — и тебе придётся пожалеть о своих словах.       Рон сжал челюсти. Но ответить не решился. Слишком много он уже сказал.       — На выход, оба, — Гермиона указала на дверь.       Гарри Поттер, прекрасно видевший, что Гермиона и сестра (Боже, у него есть сестра!) находятся в опасном эмоциональном состоянии, решил, что лучше оставить их вместе.       — Заткнись и иди, — зашипел Гарри, выталкивая Рона их комнаты.       — Какого черта эта сумасшедшая поднимает на меня руку?! — завопил Рон, когда они уже вышли из комнаты и отошли от неё за поворот.       — Следи за языком! — гаркнул Поттер, отчего Рон опешил. Гарри никогда себя так не вёл. — Эта, как ты выразился, «сумасшедшая» — моя сестра!       — Ты ее даже не знаешь! — возмутился Рон. — Если она носит твою фамилию, это не значит, что…       — Не берись лезть в те дела, которые тебя не касаются! — покраснел Гарри, сжав руки в кулаки. Он уже был готов ударить друга. — Ты не знаешь всей ситуации, чтобы так говорить! Разберись со своей жизнью, а потом уже высказывай свои предположения!       С этими словами Гарри взмахнул мантией и направился, насупившись, на коридору.       Рон остался стоять в коридоре, схватившись за голову и закрыв глаза.       «Что я творю?»

***

      — Не расстраивайся! — бодро причитала Сакура, расхаживая по комнате и не в силах сидеть на месте. — На дураков не обижаются! Тем более, он это сказал со зла! Будь выше этого!       — Думаю, ты сильно ударила его, — смутилась Гермиона, гладя Фархуара и Живоглота.       — Может, мозги на место встанут! — рассмеялась Сакура. — Не думай об этом!       Гермиона вздохнула и кивнула. Он поморщилась:       — Так зачем ты приехала?       Сакура выронила книгу, которую взяла с полки Франца и вскрикнула:       — Точно! — ударила по лбу девушка. — Я и забыла! — она взяла свою маленькую сумочку и вытащила из неё конверт. — Франц просил передать меня подарок для тебя! И, — Гермиона не успела ничего сделать, когда Сакура подошла к ней и смачно поцеловала в губы, — поцеловать от него!       Гермиона только отошла от столь неожиданного поцелуя и потянулась, чтобы открыть конверт, как в дверь постучали.       — Гермиона! — это был Невилл. — Гермиона! Срочно иди в Большой зал! Приехал посол Франца!!!       Гермиона даже не успела подумать, как вылетала из комнаты, едва не сбив Невилла с ног, и понеслась с Сакурой в Большой зал.

***

      Вечером, когда все ученики сидели за ужином, в Хогвартсе странно полыхнули свечи. Сначала никто на это не обратил внимания.       Но когда это произошло вновь, все заволновались. Особенно, когда Ральфас стал беспокойно оглядываться по сторонам и перевёл взгляд на Клару.       — Здесь кто-то есть, — прошептал Ральфас ей, перегнувшись через профессора Стебль.       Как только Клара хотела встать места, двери Большого зала отворились и в него вошел высокий мужчина в военной форме.       Военной форме империи Райс.       — Что ты здесь делаешь? — отразился от стен голос Клары Райс. — За чем пожаловал?       — Госпожа Клара, — поклонился мужчина. — Господин Ральфас, — мальчик властно кивнул на приветствие. — У меня важные новости из военного лагеря Франциска Ральфа Северуса Райс-Снейпа.       Услышав имя сына, Северус задержал дыхание. Он сжал свою мантию под столом, едва не рвя ее.       — Все хорошо, — Северус вздрогнул, когда рука Минервы коснулась его. — С ними все хорошо.       — Что с моими братьями?! — завопил Ральфас. — Отвечай немедленно!       Все вздрогнули от резкой перемены в мальчике. Только минуту назад он был, словно ангелочек, а теперь походил на исчадие ада.       Только слуга хотел продолжить, как двери Большого зала отворились и в него вбежали Гермиона, Сакура и Невилл. Как только они сели на свои места, слуга продолжил:       — Франциск Райс, — начал солдат, — сегодня… — все затаили дыхание.       «Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…» — Северус Снейп даже не понимал, что шепчет эти слова вслух.       — …Занял столицу Магической Германской империи Райс, город Альбатраус, и ее главную крепость «Свобода»! Первый бой прошёл успешно для его армии!       Доносчик улыбнулся, когда зал огласили крики радости. Всё-таки приятно было быть вестником счастливых вестей.       Сакура радостно взвизгнула и сжала в объятиях Гермиону, которая закрыла лицо руками и содрогалась от плача.       Северус облегченно вздохнул, но едва не закричал, когда Ральфас кинулся на него, сжимая в объятиях. Оттолкнуть мальчика было бы верхом неприличия, поэтому Северус неуверенно потрепал его по волосам.

***

      Уже поздно ночью Гермиона вошла в комнату Франца, в которой уже ночевала каждый день. Привычно приняв душ и расстелив постель, она устроилась поудобнее, взяв к себе Фархуара и Живоглота, когда вспомнила о подарке. Она призвала конверт и аккуратно открыла его.       Увидев содержимое, она не смогла сдержать улыбки и смеха.       «Как всегда, в своём репертуаре…»       В конверте находились серьги, которые давно хотела Гермиона. Она знала, что Франц заказал их специально для неё, знала, что их делали вручную. Но помимо серьг было ещё кое-что.

«Официальное признание в любви…»