Фантомные Надежды

      …В тёмном небе вспыхивали праздничные фейерверки, складываясь в фантастических зверей и разные симпатичные фигуры. Стоило показаться фениксу, как с другого двора, где проходило основное торжество, раздались крики восхищения и одобрения.       — Счастья новобрачным! — Отголоски чужих голосов добирались и сюда, тревожа тишину пустого дворика.       …Право слово, после фраз «и жили они долго и счастливо» сказку стоит заканчивать, а не расписывать, что конкретно там было долго, а что — счастливо. Ибо всё это размазывание слов покажет лишь одно — молодая пара, может, и проживёт долго, но совершенно не факт, что счастливо.       А может, вообще, «долго» окажется где-то «двадцать дней между летними дождями, а потом молодую супругу отравила старшая наложница. А безутешный супруг, погоревав до новой луны, нашёл успокоение в новом браке».       Совушка мученически вздохнула и, стряхнув обувь на каменные плиты дорожки, босиком прошлась по траве, приближаясь к увитой плющом беседке. Ночью можно было немного отойти от неукоснительного выполнения правил приличия.       …Точно, рыдает. Да так надрывно, что даже хочется пожалеть, позабыв на минутку, что девица была дурочкой.       Ах нет, простите, Первая… Хотя нет, уже Вторая Супруга.       Совушка не скрывалась (вот ещё!), так что закономерно вышло так, что стоило ей подойти к беседке, как рыдания затихли.       — Злорадствуешь. — Не вопрос, утверждение. Девица яростно вытирала широкими рукавами своего наряда лицо, смазывая краску. Размазывая идеально нарисованные брови и стрелки у глаз.       Удивляться, почему все считают её такой ядовитой, больше не хотелось. Видимо, при статусе, которым обладала Сов, не злорадствовать было не положено.       — Нет. — И Совушка даже не соврала. Не над чем там было злорадствовать.       Ночная трава была прохладной, и поэтому Совушка, презрев право на единоличные рыдания в одиночестве во тьме, зашла в беседку.       Бывшая Первая Супруга зашипела, давясь ругательствами и всхлипами.       …Ах, горе у неё. Горе-горюшко. Упадите ниц и смиренно просите прощения за то, что посмели потревожить сию высокородную даму.       — Что там произошло?       — А то ты не знаешь?!       — Не знаю. — Легко согласилась Совушка, усевшись прямо на гладкие доски, покрытые лаком. Посмотрела снизу вверх на Вторую Супругу. — Если ты ещё не заметила, то наложниц на свадьбу не звали.       …Наложницу. И не потому, что Сов такая противная и злая, а просто из-за того маленького незначительного факта, что она пока что единственная наложница сиятельного Господина. Ещё и опальная. А на празднике сплошь высокородные да влиятельные. Нельзя туда девице без роду-племени. Даже Первой наложнице.       Даже если она главенствует над другими девами, которых не удостоили красного (или какой там цвет?) наряда, пиршества, фейерверков и прочих поклонов старых традиций.       …И, ах да, Совушка сама не захотела присутствовать на этой свадьбе. Но не скажешь же об этом во всеуслышание — не поймут.       Бывшая Первая, ныне Вторая Супруга всхлипнула.       — Он же… Мой муж обещал! Он обещал, что я вечно буду Первой! Он же… Он любит меня, а эта змея… Она его заколдовала!       Эх.       Если бы.       Уж насколько Сов знала своего Господина (и по совместительству мужа, хотя на людях лучше называть его господином), то заколдовать его нельзя. Ну хотя бы в силу того, что колдовства не так чтобы много в мирах. Закончилось. Выдохлось.       А новое достать не так-то просто.       Обычно это высокие технологии. На-у-ка. Три слога, пять букв, и бездонное море смысла. А также всяческих вариантов применения, облегчающих жизнь и дающих комфорт.       …Сов отдала бы все свои украшения за бутылку сладкой газировки. И торт со взбитыми сливками.       — Ну давай, злорадствуй! — Ныне Вторая Супруга, излившись в ярости своей, вновь зарыдала. Хотя нет, уже вполне адекватно заплакала. — Почему он решил так поступить со мной?! Он разлюбил меня? Он обещал моим родителям, что я останусь Первой!       Оставалось лишь вздохнуть на эту наивность. Злорадствовать не получалось. Наверное, мысленно Сова была готова ухмыльнуться, но Вторую Супругу было жаль. Ей её собственный статус был важен — она из хорошей семьи, и понижение для неё — и оскорбление, и невысказанные слова о том, что она перестала быть любимой.       — Знаешь, иногда бывает так, что между любовью и выгодой выбирают второе. Не стоит из-за этого убиваться. — Совушка запрокинула голову, откинувшись на одну из опорных балок беседки. — И плакать не нужно. Наверняка супруг всё так же любит тебя, просто так сложились обстоятельства.       …Вот, к примеру, Сов выходила замуж, не ожидая от брака ничего. Ни статуса, ни богатства, ни уважения. Просто так выходило, что её позвали, она согласилась, и вдвоём жить оказалось легче, чем в одиночку.       Вот только догадок о том, что она будет какой-то там по счёту супругой — не было. Нет у Совушки волшебных ключей, что открывают двери в будущее, чтобы оценить риски и принять наиболее разумное и верное решение.       …Может, стоило просить развода сразу? Как только её мужа пригласили к родне, почти позабывшей про своего «неудачненького» отпрыска. Когда он вернулся домой, возбуждённый и озадаченный, и огорошил новостью, что он стал наследником. Да, у него была целая куча старших братьев, но что-то с ними случилось, вот и вышло, что Влад остался последним достойным наследником. Достойнейшим из оставшихся, и старый, готовый вот-вот уснуть вечным сном предок пригрозил всем, что либо Влад принимает наследство, либо же это наследство будет сожжено вместе с богатствами, и никому не достанется даже вшивого колечка.       …Что ни говори, своеобразный предок оказался.       Тогда нужно было расходиться. А Сов обрадовалась радости мужа, и поддержала, и согласилась бросить нехитрый быт мира, где выросла, чтобы перебраться «на новую родину». Эмиграция была одним из условий предка, который вполне мог (учитывая его паскудный характер) восстать из мёртвых и заявиться на порог ради проверки собственных заветов.       …А ведь, в самом деле, ей почти нечего было бросать. А Влада хотелось поддержать в его удаче.       Он ведь был достаточно честным и справедливым, и Совушка просто хотела порадоваться за мужа.       …И один раз, один-единственный раз позволила себе думать, что может попробовать вот эту жизнь. Все эти кажущиеся со стороны дурацкими ритуалы. Странные одежды, определённую манеру поведения на публике… Словом, все эти атрибуты достаточно своеобразного мира-резервации.       Один раз, можно?       Давно следовало понять, что любая попытка Сов пожелать чего-либо для себя закончится расплатой.       …Что ж, не то чтобы она могла забыть об этом, но ей напомнили.       …Наверное, стоило развестись ещё тогда. Да, среди Охотников разводы не приняты, но и Сов, и Влад — безранговые, и не сильно от людей отличаются.       И потом — оформляли они брак с помощью человеческого нотариуса.       …А что ещё делать было, если тогда и Сов, и Влад были бедны, как мыши, но он хотел взять её в жены. Хотел достаточно сильно, чтобы предложить и настоять на официальном союзе с правилами и собственными обязательствами.       Как, к примеру, Совушку поразил пункт, добавленный Владом, про то, что он не посмеет пользоваться её частью денег без разрешения. Это льстило, показывало, что её ценят и воспринимают как равную.       …Наверное, на то, чтобы повстречать Влада, Совушка израсходовала всю удачу.       Потому что собственная радость начала увядать с каждым разом, как в доме появлялась новая дева в алом наряде.       Кажется, четыре свадьбы спустя Сов всё же попросила развода. Влад побледнел, и долго спрашивал, чем так провинился. Совушка даже смутилась таким эмоциям вины и горя на лице мужа. И залопотала, что она так не может. Что не видела себя в роли одной из жён в гареме, что не уверена, что её положение не компрометирует самого Влада. И что, наверное, будет лучше, если она вернётся в свой мир, оставив между ними если не любовь, то хотя бы дружбу.       Вероятно, Сов просто попыталась ухватить слишком большой кусок, и она в этом мире не приживётся, как должно.       …Ну не умела она интриговать и плести козни против других жён. Только и оставалось, что смотреть со стороны, пряча в рукав шелуху от семечек, и потихоньку умирать от скуки.       Влад тогда хватал её за руки и уговаривал одуматься. Совушка, несмотря на чувство вины, что кусало её за пятки, стояла на своём.       …А потом муж вздохнул и, погладив её по ладоням, мягко произнёс, что Сов не ведает, о чём просит. Что мир снаружи опасен и жесток к девам, которых покинул муж. И он, Господин, не даст глупой Супруге разрушить и его репутацию тоже.       И отправил.       В Холодный дом.       На месяц.       …То, что её отправили в изоляцию, немного обижало, но лишь до момента, когда Совушка нашла в Холодном доме электронный планшет. А в нём — огромную коллекцию фильмов и книг.       Да, со стороны выглядело всё не так радужно. Супруг отправил в уединение впавшую в немилость супругу, запретив её навещать другим жёнам.       Какой кошмар.       …Совушка попыталась поговорить ещё раз, когда её заключение подошло к концу.       Влад же лишь погладил её по голове, да вручил свиток со сводом законов, который Сов читала перед эмиграцией.       — Понимаешь ведь, я не могу дать развод тебе. Прошу тебя, давай не будем поднимать эту тему… Будешь локву?       Сов пробежалась взглядом по законам, осторожно свернула свиток, положила по правую руку от себя.       И смахнула со стола блюдо с локвами. Только хрустнул тонкий фарфор да рассыпались солнечные плоды.       — Лучше отправь меня в Холодный дом.       Влад окинул её безмерно терпеливым взглядом, и с огромным достоинством кивнул.       — Если ты жаждешь наказаний, то я могу дать их тебе… К примеру, заставлю переводить свитки. Как думаешь, тебе хватит месяца?       — Меньше чем на полгода не соглашусь. И без чернил и кисти.       — Ужасная, ужасная моя супруга. Так и сделаю.       …Что Влад умел, так это виртуозно договариваться и догадываться, что хотел собеседник. Законы же гласили, что при разводе жена отсылается родителям, а если тех нет — выгоняется на улицу лишь с теми вещами, что может удержать в руках. А помогать финансово либо как-то ещё бывшей супруге тут было не принято среди знати.       Родителей у Совушки не было, как и опекунов. И без поддержки мужа она в этом мире не протянет долго. А вернуться в свой мир — несколько… проблематично.       Резервация ведь.       …Пусть бы Влад не дал развода, но уступил в другом. Дал Совушке возможность вернуться к работе. Супруге влиятельного господина работать нельзя, но «отбывать наказание», если провинилась, она обязана.       А кто докажет, что перевод свитков для Совы — лучшая работа, а не унизительное наказание?       Правда, вернули её в Холодный дом уже даже не Пятой супругой, а Седьмой. И Влад запретил слугам заходить к ней.       …Ну да, электронный планшет в этом мире был под запретом.       Там же, за закрытыми дверями, Сов могла вести себя так, как привыкла, без постоянной оглядки на окружающих. Писать карандашами, бестрепетно добавлять в чай сахар, носить лишь один слой одежд.       Там Совушка могла быть собой, и это как-то смогло смягчить отказ Влада дать ей развод.       …Холодный дом на самом деле был таким лишь условно.       Но со стороны же выглядело… Совушка понимала, какой её видели другие супруги Влада. Сумасшедшей.       О том, что она низкородная, и не происходит из уважаемой семьи, и так знала каждая собака.       — Знаешь… — Очнувшись от собственных размышлений, протянула Сов. — Думаю, в течение года статус Первой Супруги снова изменится.       — Господин поймёт, что ошибался, и вернёт статус мне? — У Второй Супруги были заплаканные глаза. И правда горюет.       — Скорее он снова сыграет свадьбу. Сколько у него уже жён?       — Девя… Уже десять. — Девица потёрла раскрасневшийся нос широким шёлковым рукавом. Теперь она была похожа не на фарфоровую статуэтку, а на живую женщину. Совсем молодую ещё. А сколько ей вообще? Двадцать? Двадцать два? — И ты.       — Значит, одиннадцать. — Сов, поколебавшись, вытащила из рукава мешочек. Развернула его, протянув зарёванной почти подруге по несчастью.       …По сути своей, им делить и нечего. Если бы точно так же думали и остальные.       — Наложница женой не считается… Это что, яд?       Оставалось только вздохнуть устало на эту излишнюю подозрительность.       — Орешки. В шоколаде. Шоколад молочный и чёрный. — Совушка понизила голос. — Из-за моря привезли.       Шмыгнув носом, Вторая супруга осторожно взяла пальчиками небольшой тёмный шарик. Понюхала, и осторожно отправила в рот, закрывая губы ладонью.