Фантомные Надежды

      Когда на стол с громким хлопком опустилась стопка бумажных документов, Карм нащупал в своей душе смутное желание швырнуть что-либо в стену.       — Я занят. — Понимая, что отмазка слабая и не сработает, а прятаться под столом или же выпрыгивать в окно уже поздно, прохрипел он, не поднимая головы.       — Ну вы только посмотрите на это пернатое воплощение трудоголизма! — С надрывом провыл знакомый (слишком знакомый и слишком надрывно) голос, отчего в голове натянулась новая струна. — Гляньте! Да ты весь облез и посерел от этого количества работы!       …В принципе, а чего Карамель вообще ждал от Малкольма? Тот славился на весь Отдел противным характером, длинным языком и скорее близким, чем дальним, родством с Высшими лае. И если Малк того хотел, то мог довести мёртвого до тика.       Карм был живым, и, несмотря на всю выдержку, глаз у него дёргался уже точно дольше двух дней.       А отделаться от Малкольма можно было лишь двумя способами. Первый пришлось нехотя отмести, как невозможный.       Оставался лишь второй.       — Что ты хочешь?       — О! — Малкольм обрадовался и, подтащив деревянный стул ближе, уселся на него, сложив ладони на спинке и умостив на них подбородок. — Тебя Вольф искал. Что-то бухтел по поводу твоей прогрессирующей мутации и теперешней линьки.       Пернатый на миг скосил взгляд на край стола и, вытянув губы трубочкой, дунул. Лёгкое пуховое пёрышко, уже не белое, а скорее сизое, взлетело, чтобы приземлиться аккурат на документы, в которые Карм таращился уже несколько минут.       — Я не понимаю, о чём ты.       — Ой, да хватит! — Пренебрежительно фыркнул Малк и чуть шевельнул правым крылом. Перья его отливали тёплым жёлто-оранжевым оттенком.       Опять покрасил, позёр.       — Уже каждый лилим в курсе, что у тебя пробудились гены твоего киррэна, и что твоя неучтённая линька — лишь очередное доказательство… Или ты вознамерился прятать крылья под чехольчик, как эали делают со своими хвостами?       — А ты решил тыкать в меня моим кровным родством и намекать, что полукровкам в Отделе не место? — Выдержки у Карма хватило разве что на то, чтобы громко прихлопнуть ладонями документы, а не швырнуть их в наглую рыжую рожу. — Ну что, хочешь намекнуть на старые законы, по которым полукровкам отказано в правах на свободы?! Или что ты ещё выкопал?!       Малкольм поднял руки вверх, показывая пустые открытые ладони.       — Эй-эй, полегче. Я ничего из этого не говорил! Что ты на мне свою злость срываешь? Ни за что, между прочим!       Карамель медленно вдохнул, пытаясь успокоиться. Выдохнул сквозь сжатые зубы.       Мраморная пирамидка, выполнявшая роль пресса для бумаг, влетела в стену. Рыжий оперативник задумчиво склонил голову к плечу, позволяя концу косы почти коснуться пола.       — Я сам разберусь со своей линькой. — Хмуро, подспудно ожидая приближающихся мук совести за свою вспышку, прохрипел Карм, рухнув на место.       — Ну да.       — Не лезь ко мне.       — Да-да, конечно. — Фальшиво согласился Малкольм, закивав как болванчик. — И с вспышками злости тоже разберёшься?       — Это не твоё дело. — Буркнул Карамель, избегая смотреть на потомка Высшего. Руки всё ещё подрагивали от желания запустить ему в лицо что-то потяжелее.       Малк с выражением безмятежной доброты закивал.       — Да я и не собирался. У меня, знаешь ли, своих делишек много, невпроворот просто… — Вот только покидать занятый собственной пернатой задницей стул лае не спешил. — Но я так, чисто для саморазвития жажду уточнить. Интересно, кто это такой отбитый решил тебе указать, что тебе, как полукровке, тут не место?       Карамель лишь прикусил нижнюю губу, склоняясь над столом с бумагами. Вцепился пальцами в механический карандаш.       — Не твоё дело.       — Да-да, не моё, не моё. — Покладисто протянул Малк. — Дай угадаю — этот кто-то умный и горячий любитель старых законов, случаем, не является твоим младшеньким братцем?       Карандаш в руке хрупнул, ломаясь.       — Ирин просто… Он не понимает. Он очень молодой.       Рыжий оперативник издал некий звук, который с очень большой натяжкой можно было бы обозначить как понимающий.       — Сдаётся мне, вы все со своей опекой вырастили из него молодую капризную госпожу.       — А ты, можно подумать, к этому крыльев не прикладывал?! — На этот раз Карму удалось сдержаться и ничего не швырнуть.       — Ты и твои братишки тряслись над каждым его пером. — Малкольм вздохнул притворно тяжко, играя роль то ли дядюшки, то ли старшего братца. — Дай угадаю. Он сказал, что согласно старому уложению законов высших, полукровки, ежели их не признали кровные родственники, не могут быть наделены общими правами, и соответственно не могут находиться в обществе чистокровных крылатых… Так ведь?       Сначала Карму хотелось всё отрицать, но он промолчал. А толку-то? Малк и так повторил буквально слово в слово то, что произнёс Ирин в пылу ссоры.       …Которая случилась, когда не один Карм заметил, что серых перьев в его крыльях вот-вот станет больше, чем белых.       — Можно начать с того, что такие слова про права и свободы имею дозволение произносить исключительно я, как прямой потомок Высших. — Произнёс Малкольм, и фыркнул. — Ну, ещё Белка, но я ей разрешаю, потому что она моя сестра… И потом — мы завтра отправляемся в один мирок для консультации по утраченным языкам. Не факт, что этот закон изначально не относился, к примеру, к аннергам.       — Не знал, что ты заделался лингвистом.       Рыжий дёрнул крылом.       — Я и Тору идём как поддержка. Вольф напросился быть глазами и ушами Лилейника, так что мы сыграем роль охранников. Там мир не сказать чтобы спокойный, но очень и очень своеобразный. Знаешь, один из этих, резервационных миров полного спектра.       О. Карм знал.       Экспансия эалей и людей в мирах не прекращалась. Некоторые миры насильно изменяли, насаживая среди местных рас свою культуру. Где-то слияние шло аккуратно, без лишней спешки или же силы.       А были миры, которые общим голосованием было принято не менять. А это означало полный запрет на импорт в те миры технологий, знаний и любых вещей, по развитию опережающих текущий уровень.       Полный же спектр значил, что запрет также касался бытовых вещей, включая внешний вид «гостей».       В общем, сплошная морока и каменный век.       — И насколько там всё плохо? — Малкольм молчал так долго и так вызывающе, что Карм сдался и задал вопрос, который от него ожидали.       Вместо ответа Малк очень показательно и очень тяжело вздохнул, будто бы сетуя на жестокую судьбу (что определённо было не так, ведь он мог отказаться от этой миссии), и, вытащив кристалл из нагрудного кармана, легко бросил его на лежащий на краю стола планшет.       Впитав данные вместе с кристаллом, планшет засветился и выплюнул голубоватое виртуальное окно с картинкой. Пришлось нехотя брать его в руки, чтобы рассмотреть изображение.       …Заф говорил, что иногда полезно отвлекаться. Ну ладно, Карм попробует. Всё равно рыжий гадёныш не отстанет, пока не удовлетворит собственную душеньку.       — Ну, это… — Картинка не дарила оптимизма. Но выглядела… Внушительно, пожалуй.       — Семь слоёв, более двадцати завязок, два пояса.       — Украшения в волосы обязательны? — Уточнил Карм, проворачивая изображение вокруг своей оси.       Малкольм закатил глаза.       — Конечно. Как и сама причёска. Пришлось нанимать кураторов, чтобы это всё сшить индивидуально. И украшения тоже ручной работы. Просто представь — не мир, а театр какой-то!       — А что, попроще одежду нельзя?       — Нельзя. Там все эти побрякушки — признак статуса, и вот без этих подвесок на поясе и как минимум пяти слоёв в приличном обществе появляться категорически нельзя. А у Вольфа очень важная встреча с каким-то ощипанным гусем, который, если ему не понравится — к лингвисту нас не пустит… Представь — там даже кланяются согласно собственному статусу и статусу собеседника.       Карм не хотел представлять, но голова резко и привычно заболела, а под крыльями зачесалось.       — Неужели другого лингвиста не нашли в месте попроще?       Малкольм задумался на миг. Вздохнул, и развёл руками.       — Слушай, Лилейник распорядился в межмировой информационной сети оставить заявку с куском текста, что мы выкопали из Пепелища, и запросом на перевод. И этот лингвист единственный его перевёл верно. У остальных такая каша, будто они этот текст в нейросеть пихали столько раз, что ИИ в итоге стошнило буквами.       Карм неверяще приподнял брови.       — А с чего вы решили, что этот единственный перевод — верный?       Лае наставительно поднял указательный палец.       — С того, что на те полторы страницы, что мы опубликовали, у нас имеется правильный перевод, который мы тоже нашли в Пепелище… Так вот — образец, что нам прислали, до последней буквы совпадает. Поэтому и Вольф так возбудился. Ты же знаешь — он обожает загадки, и лезет в каждую щель.       В отличие от Карма. Вот он в состоянии обуздать собственное природное, свойственное всем крылатым, любопытство!       …Ну хорошо, предположим, почти всегда в состоянии.       В любом случае, Лилейник попросил его и Иона в компании Гавриила-Старшего сопроводить боевую двойку и Вольфа в мир-переходник. Будто бы нельзя было заранее взять сшитые по индивидуальным меркам одежды и все эти заколки-палочки и переодеться дома!       …Ладно, нельзя было. Карамель убедился в этом лично, воочию увидев количество слоёв, широкие рукава (под которыми прятались рукава более узкие, и так ещё минимум два раза), отсутствие хотя бы одной пуговицы или молнии и количество украшений, достаточное, чтобы утопить его обладателя, если тот рухнет в воду. Заколка в волосах так вообще тянула по весу на небольшой кирпич.       Как это вообще на голове может держаться?       Через почти три часа, глядя на безмятежное лицо Вольфа, который в новом виде смотрелся, пожалуй, даже органично, Карм был вынужден признать — как-то держалось.       И выглядело вполне себе… ну, сносно. Только непривычно, учитывая, что Вольф часто носил низкий хвост с двумя тонкими косичками на висках, украшенными бусинами.       Сейчас же бусин не было. Как и хвоста. Волосы лучшего хирурга Отдела теперь были заплетены, переплетены, частью хитро закручены на затылке и закреплены длинной заколкой из серебра, а частью — свободной волной спускались по спине до самой поясницы.       Карамель лишь задумчиво покачал головой. С такой причёской не сильно повоюешь — а летать вообще противопоказано. Спутаются так, что легче будет обрезать.       — Я ещё никуда не отправился, но уже начинаю жалеть, что решил принять участие. — Привычно простонал Малкольм, обожающий своими жалобами выбешивать окружающих. — Мне кажется, я похож на капустку, которую прогладили утюгом.       Куратор — хмурая женщина в длинных многослойных одеждах (чем-то похожих на костюм Вольфа) — лишь закатила глаза.       Карм честно удержал лицо, не выказав никакого удивления. Все в Отделе знали, что если Рыжий распустит косу, то возьмёт первое место в конкурсе кудряшек. Разве что Вириней может с ним посоревноваться.       …Сейчас же Малкольму безжалостно все эти кудряшки выпрямили. А в куче халатов, оттенок которых шёл от самого тёмного вишнёвого (нижнего, выглядывающего лишь самую малость у шеи) до нежного персикового, потомок Высших выглядел вообще незнакомо.       Ион предусмотрительно сделал вид, что захотел чихнуть.       — Меня затянули так, что дышать невозможно! — Не преминул пожаловаться Малк. — И вообще, это больше похоже не на шёлк, а на металлическую броню.       — Не хочешь таскать — снимай. — Кисло предложил Тору, сосредоточив внимание на рукавах, что прикрывали ладони до кончиков пальцев. Его одежды были выполнены в светлых бирюзовых оттенках, с тонкой вышивкой более тёмной нитью, и перекликались цветами с одеяниями Вольфа. — Я и без тебя справлюсь.       — И пропустить знакомство с переводчиком, по которому Вольф уже заранее пускает слюни?! Ну уж нет! — Малкольм попытался оттянуть один из воротников, за что мгновенно получил шлепок по ладоням. — Эй! Попрошу без рукоприкладства!       Женщина-куратор посмотрела на него ещё более хмуро и упёрла ладони в бока.       — А ну не лезь лапами, куда нельзя!       — Это мои халаты и моя шея! — Искренне возмутился Малк. И получил снова по пальцам. — Женщина, это называется насилием!       — Нет, ну вы посмотрите на эту неженку! — Кажется, терпение этой женщины, чьего имени Карм пока так и не узнал, подошло к концу. — Где ты вырос, неуч, что ханьфу от халата отличить не можешь! И головой не верти, не отвалится гуань! Дали же мне боги такую работу…       Она в третий раз шлёпнула Малкольма по пальцам, заставляя опустить руки. Задёргала ткань, поправляя идеально сидящие слои и успевшую перекрутиться подвеску с пушистой зелёной кисточкой. Движения её были столь уверенными и собственническими, что рыжий (не иначе как впав в шоковое состояние от того, что получил по рукам) поражённо заткнулся, позволяя вертеть себя, будто обратился манекеном.       — Пальцами никуда не лезь, пояс не ослаблять — а то тебя развратником сочтут. Голову поднял, ну! Да не к небу, ты не император! И даже не Небесный Клинок, так что не смотри на меня с таким возмущением!       — Да я… — Начал было Малкольм, но оказался мгновенно заткнут пренебрежительным взмахом чужой маленькой ручки.       — Полный спектр на то и полный, чтобы пришлые вроде тебя не выделялись! — Раздражённо заявила куратор и, видимо, в отместку, подтянула повыше перевязь для меча. Рыжий не успел даже крякнуть. — Что, богатенький сыночек, возомнил себе, что можешь заявиться в чужой мир и вести себя так же бестолково, как и тут? Правил не заучил, этикет не освоил, акцент даже не попытался скрыть! Если бы не распоряжение сверху — вас бы даже к порталу не подпустили!       Малкольм лишь открывал беззвучно рот, но то ли не имел слов, то ли действительно одежды слишком сильно сдавили грудную клетку, не позволяя полноценно вздохнуть.       Вольф сохранял абсолютное молчание, лишь на миг обменявшись взглядами с Тору, который едва заметно развёл ладонями.       — Да будь ты даже пернатым, всё равно без базовых знаний тебя не пропустят. Да если бы не распоряжение да не разрешение молодого господина Тао, что он согласен на встречу с такими неучами, как вы — я бы вам даже двери чайной не открыла бы! Сразу понятно, почему с вами ни небесных, ни священных клинков нет — они с такими дурнями даже связываться не хотят!       Женщина продолжала ворчать, даже не подумав понизить голос. Карм потрогал вновь заболевший висок.       Он ведь слышал прежде что-то про эти клинки, но где и когда?       Ион же чуть наклонился к нему и, почти не разжимая губ, шепнул.       — Она что, не в курсе, что мы из Отдела?       — Кажется, нет. — Прогудел-прокашлял Гавриил-Старший.       А ведь и правда. Они все заявились что в этот мир, что на порог дома «куратора», запрятав крылья. Но и Карамель, и Ион с Гавриилом всё ещё оставались в своей чёрной рабочей форме. Но по сути…       …А они ведь не так чтобы сильно орали, что как раз являются крылатыми. Да и этот мир-переходник не был синхронизирован с Отделом сильнее необходимого. А необходимости появляться в этом мире до недавнего времени не было вообще.       Удивительно вообще, что тут про крылатых слышали.       — Слушай, а одежды эти… Интересные. — Задумчиво протянул Ион, оглядывая Вольфа с Тору любопытным взглядом. — Что-то мне напоминает о старых церемониальных одеждах лиров… Карм, тебе не кажется?       Карамель лишь покачал ноющей головой.       — Да вроде бы нет… — На всякий случай он честно постарался присмотреться. — А может немного. Пояс вот похож, и двойные рукава… Слушай, я не силён. Нужно Серфина с Илом спрашивать — они спецы.       Ион глубокомысленно кивнул, потирая ладонью подбородок. Сомневаться не приходилось — младшим братьям накинут работы. Благо, Серфин уже лет пять горел по старым традициям лиров и их Старейшин, и остывать к новому хобби ещё не спешил.