В тихом омуте

      По ощущениям У Се, они просидели в этом чудном месте около часа, когда снаружи начало что-то происходить. Все четче, приближаясь с каждой секундой, стал слышен какой-то звук. Сначала он был приглушенный и неотчетливый из-за преград в виде толстой каменной стены их временного убежища и толщи воды снаружи. Когда звук резко остановился в непосредственной близости от скалы, то У-сюн различил несколько слов на китайском. Все остальное было не разобрать. Голос, как и язык, на котором были произнесены незнакомые слова, был У Се не знаком. Раскатистый, низкий, грубый, рычащий – в полутьме, освещаемой только одним фонариком, воображение рисовало необычные страшные картины, а адреналин заработал наполную. У Се покрепче перехватил единственное средство самозащиты на данный момент – фонарик. Панцзы полез в поясную сумку за гранатой. В стену постучали: четыре быстрых, коротких стука, пауза, короткий, пауза, снова один короткий, долгий и более громкий, в отличие от остальных, стук и снова два быстрых, пауза, короткий, два долгих и вновь короткий.       Толстяк убрал гранату обратно, расслабился. На непонимающий взгляд У Се Толстяк подмигнул и простучал ответ.       – Морзянка.       – Это я понял, но кому там стучать? Хэй же не мог добраться так быстро. Мы сами часа три сюда плыли.       – Так это с препятствиями.       У Се хотел было уже встать, чтобы в случае чего суметь защититься, как все еще лежащий у него на коленях Сяо Хуа остановил его, мягко накрыв своей прохладной ладонью руку У Се, в которой он держал фонарик. Наивняшка перевел свой взгляд на друга, испытывая неимоверное облегчение от того, что тот очнулся. Сяо Хуа прикрыл глаза и покачал головой, успокаивая приятеля и призывая его не делать глупостей.       А У Се уже и не смог бы что-то предпринять. Открылась дверь бывшей тюрьмы. Перед его глазами, отделенные волшебным барьером, в воде зависли ожившие картинки с той самой мозаики на стене.       Не скрытые больше черными стеклами очков глаза Хэй Яньцзиня были похожи на два освещенных закатным солнцем янтаря, даже в приглушенном под водой мраке не теряя своего насыщенного желто-красноватого цвета. Как и на картине, тело его было частично покрыто чешуей. Лицо его передавало смесь страха, облегчения и злобы. Было не совсем понятно, чего было больше, но когда Хэй нашёл глазами Сяо Хуа, то без лишних слов преодолел барьер и подошел к нему. У Се посчитал, что дальше они обойдутся без него, поэтому передал Сяо Хуа в любящие обеспокоенные руки и подошёл к Панцзы и второму их гостю.       Еще когда Яньцзинь и их неожиданный помощник были в воде, Се не сразу опознал Чжан Цилина, так как тот был частично скрыт спиной Хэя. Теперь же ничего не мешало У Се его рассмотреть. У Цилина чешуя была темнее, чем у Хэй Яньцзиня. Она была практически черной, словно ночное штормовое море. Его глаза, в отличие от того же Хэя, были простого черного цвета. Чжан стоял рядом с Панцзы, смотря на все недовольным взглядом. В свою очередь сам господин Ван пытался смотреть в какую угодно сторону, избегая места у стены, где Яньцзинь уже вливал в своего парня зелье – и если бы не ситуация, он бы уже вертелся вокруг, пытаясь выведать и купить его состав, – и стоящего в двух чи от него Цилина, от которого так и веяло холодом. Панцзы очень надеялся, что этот холод – причина недавнего пребывания Чжана в воде. Сейчас он упорно любовался сферой, испускающей блеклое фиолетовое свечение. Именно эта закрепленная над входом сфера не позволяла воде снаружи захватить пустующее пространство камеры. Цвет же говорил о том, что она работает на последнем издыхании и вскоре ее сила иссякнет. Засмотревшись на предмет подводного народа, Толстяк пропустил тот момент, когда У Се приблизился к Чжану и схватил того за предплечье.       – Что ты делаешь? – на удивленный, даже можно сказать на пораженный голос Сяо гэ обратил внимание Толстяк. Он перевел свой взгляд на него и увидел, что Наивняшка заинтересованно рассматривает все еще немного влажную, а от того покрытую черной чешуей руку Цилина.       – У вас разные чешуйки! – восторженно произнес Се. – У Яньцзиня они более округлой формы. А у тебя похожи на ромбики и … острые? – с любопытством У Се попытался проверить свое предположение, но его руку остановил Чжан Цилин.       – Не трогай, – Чжан Цилин аккуратно отвел его руки от себя и отступил на шаг назад; все-таки кратко пояснил: – Разные виды.       Когда У Се понял, что большего пока от Сяо гэ не добьется, он перевел свой взгляд на Толстяка.       – Ну, что тут непонятного, Наивняш?! Это как у рыб. Почти. Насколько я понял, тут вот в чем дело. Во-первых, такая их чешуя помогает им проще и быстрее передвигаться под водой. Во-вторых, от типа чешуи зависит, например, их род занятий. Допустим, стать, так скажем, морской боевой единицей будет намного проще тем, у кого чешуя прочная, прям как у этих двоих. Ой, ты бы видел, как они дерутся! Загляденье просто! – понесло Толстяка не в ту степь. А увидев, как на него смотрели У Се на пару с Чжан Цилином, резко притих, поняв, что сболтнул лишнего. Видимо, недавнее потрясение и адреналин развязали язык.       – Ты знал, – констатировал факт У Се.       – Эм…       Но У Се уже перестал его слушать и сосредоточил свое внимание на действиях Хэй Яньцзиня. Тот, прикрыв глаза, склонился над возлюбленным и шептал ему на ухо слова утешения. Правда, было не совсем понятно – успокаивал ли он себя или же Сяо Хуа. Сяо Хуа выглядел намного лучше. Цвет лица стал не таким серым, как был до этого, хотя сказать наверняка при тусклом свете сферы и одного фонарика было трудно. Но сейчас Цветочек спокойно улыбался и незаметно пытался успокоить переволновавшегося Яньцзиня, нежно перебирая его волосы. Бинты лежали рядом с раненой рукой. А от самих ран волшебным образом ничего не осталось.       Заметив ошарашенное выражение лица друга, Сяо Хуа взглядом показал на своего парня и одними губами произнес «магия». От этого лицо У Се приобрело крайнюю степень заинтересованности, и он бы уже заваливал вопросами Хэя, если бы не вовремя перехвативший его на полпути и теперь стоящий к нему лицом Чжан Цилин.       – Не надо. Им нужно еще немного времени.       У Се посмотрел на пару у стены. Они были в той же позе, что и несколько минут назад. Хэй Яньцзинь все также прижимался к Сяо Хуа и бережно держал в своих руках. А Сяо Хуа все также пытался привести в чувство Хэй Яньцзиня, ласково ему улыбался, когда Хэй Яньцзинь отрывал голову от груди Хуа и смотрел как-то уж слишком тоскливо, и целовал, куда мог дотянуться.       По прошествии получаса Толстяк вздремнул, поел, походил по комнатушке, намотав кругов двадцать, поел снова и снова заснул. У Се же обшарил каждый угол их пристанища, изучил каждую царапинку на стене, полу и даже потолке от долгого ожидания, а потом уселся возле Панцзы, начав игру в гляделки с Сяо гэ и конечно же не раз проиграв тому из-за разных причин: то заинтересовался трещиной на полу, то отвлёкся на храп Толстяка; один раз ему показалось, что воздуха в помещении стало резко не хватать, потому потребовалось время, чтобы выровнять дыхание. И только после того, как У Се в пятый раз проиграл битву взглядов, залипнув на руки Цилина – тот сидел, прислонившись к противоположной стене, в расслабленной позе, подогнув одну ногу под себя, а другую согнув в колене, с опущенной головой так, что косая челка закрывала глаза, а руки его были скрещены на груди, – Сяо Хуа прервал тишину.       – Думаю, нам надо выбираться отсюда. Все в порядке, мне уже намного лучше, – уверил он всех, когда Яньцзинь и Се посмотрели на него с явным беспокойством во взглядах.       – Если ты так говоришь, то я не против, – помогая Сяо Хуа принять вертикальное положение, сказал Хэй. – Эй, Наивняш, буди эту храпящую красавицу, а то он уже все уши мне прохрапел!       – А?! Что?! Я не сплю! Не сплю! Что такое? Наивняш, что случилось?       – Господин Ван, – серьезно начал У Се, еле сдерживая смех, когда увидел, как тот напрягся. – Вы вообще представляете, как меня разочаровали?!       – Ч…что та-такое, У Се?       – Как вы могли от меня такое скрывать? Думали, что я не узнаю! – нагонял страху У Се. Толстяк конкретно взбледнул и начал отводить взгляд. – Оказывается, вы все это время были главным источником шума! Вы не дали отдохнуть остальным! И поскольку вы здесь самый свежий и отдохнувший, то возглавите нас и поведете назад.       Страх сменился сначала недоумением, а потом недоумение уступило место недовольству и злости. Его обвели вокруг пальца! И кто? Мальчишка!       У Се уже не скрывал своей широкой радостной улыбки от того, что ему удалось так здорово подшутить над Толстяком. В глазах Се плясали чертята. Оглядевшись, Панцзы увидел, что плечи Сяо Хуа подозрительно подрагивают, а сам он уткнулся лицом в плечо Хэй Яньцзиня, который в открытую хохотал над ним. Ван Панцзы на мгновение даже показалось, что всегда сдержанный Сяо гэ скупо улыбнулся. Толстяку пришлось несколько раз моргнуть и потереть кулаками глаза – вдруг со сна привиделось. Выдохнул, вдохнул и снова выдохнул. Замахнулся и дал подзатыльник У Се.       – Ах ты ж, зараза мелкая! Не стыдно тебе так старика пугать? Я уж думал, что что-то страшное случилось. И да, я готов. Но все-таки мне кажется, что будет лучше, если нас доставит на поверхность тот, кто знает здешние воды, как свои пять пальцев. И поскольку Хэй будет занят сопровождением своей зазнобы, то остается только Сяо гэ.       – Хм, пожалуй, ты прав, Толстяк, – У Се обернулся к Чжан Цилину и, склонив голову набок, поинтересовался: – Ты же не откажешь? Пожалуйста.       Обведя глазами компанию, Цилин кивнул. – Выдвигаемся через пять минут. Собирайтесь.       Через пять минут, проверив исправность оборудования и наличие воздуха в баллонах, исследователи вновь погрузились в воду.       Путь наверх занял у них не более полутора часа, так как действия Панцзы у врат привели к тому, что механизм заклинило. Хэй и Чжан пробирались через «черный вход» – сеть подводных туннелей, которые образовались в стенах, окружавших заброшенный город, оплетая его почти по всему периметру, изредка забираясь на свод. Со временем даже небольшие трещины благодаря течению, изменению в положении тектонических плит, подводным землетрясениям и прочим причинам все больше ломались, образовывались вновь, расширялись и разрастались, превращаясь в имеющиеся на данный момент ходы.       Группа людей как раз лавировала по одному из таких ходов. Они преодолели несколько сотен метров, прежде чем наконец оказались в ничем не ограничивающем их водном пространстве. Толстяк вздохнул с видимым облегчением, так как все эти стены и в некоторых местах обрушенные глыбы камней изрядно давили на его психику, заставляя чувствовать себя некомфортно, словно в западне или ловушке, когда стены, пол и потолок одновременно начинали надвигаться на тебя, пытаясь расплющить в своих объятиях.       За то время, которое команда провела под водой, солнце успело опуститься к горизонту, придавая воде цвет апельсина, который смешивался с цветом предвечернего сине-пурпурного неба. В этом свете под водой их проводник казался У Се неким волшебным, мифическим существом. Иногда преломлённый водой свет падал на Чжан Цилина и отражался от темной чешуи на руках, делая ее цвет более мягким, словно это была вовсе не чешуя, а бархат. У Се начал ловить себя на мысли, что ему хотелось провести по ней и проверить, так ли это.       Сяо Хуа уже уверенно плыл сам, хотя Хэй Яньцзинь и совершал попытки ему помочь. Уже после третьего поползновения в сторону Хуа Хэй получил раздраженный взгляд, попытку его пнуть и удар по рукам. Поэтому сейчас он просто плыл рядом, на всякий случай.       Они поднялись на поверхность, когда солнце уже окончательно ушло под воду. Вдалеке горели огоньки деревни. На них они и поплыли, иногда останавливаясь чтобы перевести дыхание. Минут через пятьдесят У Се выполз на берег пляжа за остальными членами своей команды. Еще никогда ему не приходилось так долго плыть, нагружая свои мышцы. Он развалился на песке, пытаясь прийти в себя. Неподалеку также в позе морской звезды лежал Панцзы, а его оборудование лежало слева от него. Рассудив, что так и правда будет удобнее, чем лежать на животе, придавленным баллоном, У Се собрался с силами и встал на колени. Руки слушались плохо, от того не упрощая и так сверхсложную задачу. Он упрямо на протяжении минут пяти пытался снять с себя баллон, но безуспешно. Уже отчаявшись, У Се почувствовал, как непослушная ноша исчезла с его плеч и спины. Он обернулся поблагодарить спасителя и увидел, что рядом стоял Чжан Цилин и держал одной рукой тот несчастный баллон с воздухом. У Се показалось, что Сяо гэ веселился. Промелькнула искра веселья в глазах Сяо гэ, а уголки губ приподнялись в усмешке. Нет, вот правда! У Се это видел! Ему не померещилось! Мило улыбнувшись в ответ, У Се протянул руку, желая подняться на ноги. И в тот момент, когда их ладони соприкоснулись, не раздумывая ни секунды, У Се резко потянул Цилина на себя. Не ожидавший такого подвоха Чжан Цилин полетел навстречу к земле, в последний момент успевая выпустить злосчастный баллон из руки, чтобы не навредить проказнику. Валяясь на песке, смотря в ночное небо и слыша, как смеется У Се, Чжан Цилин наконец-то расслабился и позволил страхам отступить и уйти. Оказывается, он все еще отчаянно желал общения. Он, кажется, хотел познакомиться поближе с этими людьми и не бояться, что от него убегут, отвернутся, не признавая его, как это часто случалось в детстве.       Когда все немного пришли в себя, было принято решение дойти до людей и выяснить, насколько далеко они оказались от места их первоначальной остановки.       Им повезло даже больше, чем они могли себе представить: это был пляж при небольшой гостинице. Девушке, дежурившей у стойки регистрации, на ее удивление таким поздним постояльцам, да еще в костюмах для дайвинга, Ван Панцзы сочинил душещипательную историю о том, как они оказались в столь безвыходном положении: без сменной одежды, вещей и документов. Та девушка, хоть и расчувствовалась, но администратора все же позвала. Уже с ним обговорив возможность их заселения на ночь, Панцзы под насмешливый взгляд Хэя, который каким-то чудом раздобыл очки и сейчас наблюдал за всем происходящим из-за темных стекол, со слезами на глазах отдавал в залог добытый им ранее изумруд.       Завтра с утра, ну или уже ближе к обеду, Хэй Яньцзинь и Чжан Цилин сходят на место их лагеря и принесут вещи. Завтра радостный Панцзы заберет изумруд, расплатившись уже деньгами с управляющим гостиницы. И опять таки завтра они решат остаться в этой гостинице и дождаться корабля, который доставит их вновь на главный остров. А сейчас, отложив все дела на следующий день, они разошлись по комнатам и провалились в сон.