В тихом омуте

      Оставшееся время до отплытия друзья провели в отеле, купаясь, отдыхая и иногда посещая местные достопримечательности. Выезжали они за пределы гостиницы к неудовольствию Панцзы только в качестве туристов, без возможности залезть и стащить что плохо лежало.       Довольный тем, что самая большая тайна его парня раскрыта и можно не прятаться от друга, Цветочек везде ходил, сияя так ярко, словно начищенный чайник. Наблюдая за ним, Хэй радовался сам. Напряжение, которое держало его за жабры с того момента, как он почувствовал, что его любимому грозила опасность, окончательно ушло. Так же, не видя больше надобности в притворстве, Черные очки весело болтал с Наивняшкой о том, что того интересовало. Рядом в такие моменты просвещения пристраивался любопытный Толстяк.       Цилин же все время был где-то неподалеку. Он ненавязчиво наблюдал за компанией, не вмешивался в разговоры, но смотрел недовольно, а когда его просили ответить на какой-либо вопрос и поделиться своим мнением, то Сяо гэ, как правило, молчал.       Сначала Яньцзинь думал, что хранитель находился рядом и следил, чтобы никакой особо важной информации не утекло из его рта, но Чжана, казалось, не заботили такие мелочи. Если момент разговора заставал их в номере, то незаметно для всех Чжан Цилин перемещался из своей комнаты на ближайший подоконник, а то и вовсе в кресло рядом. В такие моменты Братец расслаблялся, как будто из него извлекали сжатую пружину, прикрывал глаза и смотрел украдкой из-под полуопущенных век.       Для У Се такое поведение самого загадочного члена их команды все же не осталось незамеченным. Когда впервые У Се заметил, что Сяо гэ передислоцировался поближе к компании, он весь внутренне подобрался, боясь, что сейчас грозный житель подводного города объявит тему их разговора запретной и разгонит их. Но вот прошло пять минут, двадцать, но ничего не изменилось. Хэй Яньцзинь рассказывал забавные истории из дней первого знакомства с Сяо Хуа, все также Сяо Хуа поправлял его, дополнял, спорил, а Ван Панцзы внимательно слушал и смеялся над вопросами, которые задавал У Се. Сам же парнишка, когда понял, что их отчитывать никто не будет, вновь посмотрел на Цилина, поймал его взгляд и благодарно улыбнулся. В следующий раз Се рассказывал какую-то забавную историю из совместного детства с Сяо Хуа, когда заметил, что Чжан Цилин примостился на подоконнике неподалеку от них. А потом и вовсе привык, что в такие моменты Сяо гэ оказывался всегда где-то рядом.       В последний вечер таких посиделок, накануне условленного срока встречи с командой судна, У Се решил пройтись вдоль береговой полосы и отдохнуть от шумной компании. Он встал с полюбившегося ему диванчика, махнул рукой на вопросительный взгляд Панцзы и вышел. Начав свой незатейливый маршрут, молодой третий господин смотрел, как исчезали последние лучи заходящего солнца, и небо меняло свой оттенок на более темный, окрашивая воду сначала в огненно-рыжие и сиреневатые оттенки, а потом разбавляя ее оттенками ночи: темно-фиолетовыми, синими, почти черными. Он наблюдал, как в воде загорались огоньки то ли прогулочных катеров, то ли звезд. Но, скорее всего, и того, и другого там было в достатке. Вместе все эти огоньки были похожи на огни ночного города. У У Се создавалось впечатление, что где-то там, далеко существовал город, где горели ночные огни.       Песок под ногами приятно шелестел. Развернувшись, У Се пошел обратно в сторону отеля. Уже почти дойдя до него, он разглядел одиноко стоящую фигуру, которая практически сливалась с чернотой позднего вечера. Человек стоял лицом к океану, видимо, так же, как и У Се чуть ранее, любовался пляшущими в воде огнями. У Се подошел ближе и встал рядом.       – Они похожи на огни большого никогда не спящего города. Ты так не думаешь?       – Не знаю, я никогда не видел больших городов. Максимум – те деревеньки, которые находятся рядом со входами в Эмеральмад.       – Неужели? Тогда, по-твоему, на что они похожи?       Последовала долгая пауза. Уже У Се устал стоять, и он опустился на песок, поманив за собой Чжан Цилина. Тот присел рядом и наконец ухватился за кончик ускользающего воспоминания.       – На сон. Они похожи на те огоньки, которые мне снились, когда мама рассказывала мне разные истории. Что она видела, когда жила на суше. В каких местах бывала, какую еду ела. А я лежал в кровати и слушал ее, пока мама, сидя рядом, гладила меня по волосам и ждала, когда же ее истории усыпят меня. Тогда папа ещё был с нами. Он приходил послушать ее рассказы. Он стоял в дверях, привалившись к косяку плечом. Я долго не хотел закрывать глаза, надеясь услышать больше интересных историй и сказок. А когда все-таки засыпал, то видел причудливо исказившиеся видения прошлого мамы. Иногда мне сквозь сон казалось, что я слышал, как отец подходил к кровати, посмеиваясь, и желал мне спокойной ночи. Мама шепотом ему приказывала не шуметь. А потом их голоса стихали, скрываясь где-то в комнатах.       – Я видел дома в том заброшенном старом городе. Ты живешь в похожем?       – Я – нет. Мой дом больше похож на твой. Его спроектировали и построили таким образом, чтобы там было безопасно жить для человека суши. Этот дом был подарком общины для моей матери на свадьбу.       У Се задавал все больше вопросов, а Цилин отвечал на них, рассказывая все, что знал о знакомстве своих родителей, о трудностях, которые пришлось испытать его матери, пока она вынашивала его, о беспокойстве отца по этому и многим другим поводам.       Цилин рассказывал о своем детстве. Поначалу с большими паузами, перескакивая с истории на историю. Пытался вспомнить давно забытое детское разочарование и старался не упоминать такие моменты, рассказывая только о веселых и счастливых воспоминаниях.       Например, как его семья устраивала вечерние посиделки, где они ужинали и делились друг с другом тем, что произошло за день. Или как он с папой плавал наперегонки, и всё время у них была ничья, так как каждый из них всегда выигрывал ровно через раз: если в первом заплыве выигрывал Цилин, то с уверенностью можно было сказать, что в следующем раунде мальчик проиграет. Маленького Чжана это не на шутку злило. А когда он делился своими переживаниями с мамой вечером, то та только тихонько посмеивалась и качала головой.       Но все чаще, по мере взросления маленького Цилина, в историях счастливые моменты шли в тандеме с печальными. В те годы, как понял из рассказов У Се, начало что-то неуловимо меняться. Цилин не говорил прямо, но по тому, что вечерних посиделок в историях становилось все меньше, а тяжелых пауз – все больше, У Се делал свои выводы.       Огни на воде исчезали и появлялись, раскачиваясь на волнах. У Се смотрел на них, воображая себя сначала маленьким Чжан Цилином, представлял себя на месте мальчика из историй. Он плавал наперегонки со старшим Чжаном, он посещал занятия в странной школе общины и расстраивался всякий раз, когда другие мальчики и девочки подводного племени не хотели с ним играть. Это У Се – или все же Чжан Цилин – учился боевым искусствам вместе с отцом, а потом плыл с матерью на рынок.       У Се все глубже проваливался в сон и думал, как здорово было бы подружиться с тем маленьким мальчиком. Тогда бы у него было на одного настоящего друга больше.       Чжан Цилин сначала замер, когда почувствовал, что голова У Се мягко упала на его плечо, и прервал на мгновение еще одну свою историю, в которую превратился ответ на очередной вопрос У Се. Он не мог понять, почему отвечает на них, почему превращает простые односложные ответы в целые истории и зачем делится воспоминаниями.       Может, от того, что за несколько вечеров, проведенных в уютной комнате отеля среди людей, с которыми связала его дорога судьбы, Цилин вспомнил похожие разговоры из детства и решил поделиться сейчас тем, о чем не решился рассказать всем тогда в гостиной, когда Сяо Хуа решил устроить вечер воспоминаний? Все тогда веселись, вспоминая истории из своего детства, юношества или истории совсем недавние. А он, сидя на подоконнике и смотря в окно на такой родной океан, слушал их голоса. Вроде бы тогда он порывался вставить несколько своих историй, но каждый раз останавливал себя, гадая, будет ли уместным, если сейчас он заговорит, или стоит подождать еще немного. А когда Чжан уже было решил, что вот сейчас тоже станет частью их приятных моментов, то обнаружил, что все клевали носом, а У Се откровенно спал, упав на колени Сяо Хуа. Хэй Яньцзинь пытался вытащить своего задремавшего парня из-под У-сюна, не разбудив обоих. Панцзы, еле переставляя ноги, ушел к себе. Поэтому Чжан Цилин с досадой отложил свою речь на потом и пошел помогать Хэю.       Итак, Сяо гэ замер, когда понял, что У Се сморили его рассказы и его тихий голос. Подумал немного, смотря на то, как улыбался во сне У Се – видимо, снилось ему что-то приятное, – и закончил рассказ.       Потом аккуратно встал, взяв на руки своего слушателя, и пошел в сторону отеля. Зайдя в номер, невозмутимо прошел в сторону комнаты У Се, не обращая внимания на удивленного таким положением дел Ван Панцзы, уложил парня на кровать, вышел и прикрыл дверь. Опять встретился взглядом с Панцзы. Тот ничего не сказал, лишь показал на пальцах знак победы, а потом поднял большой палец вверх. Ничего ему не ответив, Чжан зашел к себе и закрыл дверь.       А на следующий день их компания села на вернувшуюся за ними яхту и отправилась назад на главный остров.