Ничего нового

— Короче, я не знаю, как мы будем вышку сдавать. Я ничего не понимаю. Эта Карпова стоит у доски бубнит, бубнит себе под нос, я даже записывать не успеваю, — Наташа страдальчески вздохнула и жеманно, двумя пальцами, вытащила чипс из пакета, лежащего у Димы на коленях. — Ми-и-ину-ус, — подражая скрипучему голосу преподавательницы, протянул Толик. — Диффе-ееренц-ииа-аал. Все покатились со смеху, а Дима заорал: — Толян, блять, может Галкиным работать. Толян, покажи, как ты эстонцев копируешь. — Отъебись, малтшик, — с прибалтийским акцентом произнес Толик. — Нет, ну серьезно, ну что вы ржете, — перестав смеяться, Наташа наморщила лоб. — Я уже в панике конкретной. Говорят, она реально всех валит на первой сессии. — Ничего, на самом деле, особенно сложного нет — если хочешь, я тебе объясню, — сказала Лиля и, отхлебнув пива из пластикового стаканчика, с тоской посмотрела на мрачные, налитые свинцом тучи. Еще на прошлой неделе на синем фоне горели оранжевые всполохи крон — «Осенью у меня всегда как-то празднично на душе, — сказала Марина, когда они гуляли в сквере возле дома, — будто все чище и яснее становится». — Спасибо, Лиль, — Наташа метнула откровенно разочарованный взгляд на парней, очевидно, ожидала, что помощь предложит кто-нибудь из них. — Смотрите, Вольнов, — Жанна кивнула на виднеющуюся из-за деревьев соседнюю аллею. По ней к выходу из парка торопливо шел препод по налогообложению, высокий интересный мужчина, на которого засматривались студентки. Рядом с ним семенила миниатюрная блондинистая девица. — Это лаборантка с кафедры. Он ее пялит, — проронил Славка и, цыкнув плевком на землю, забычковал окурок о спинку скамейки. — Откуда ты знаешь? — лениво спросила Жанна, не поднимая головы с Димкиного плеча. — Свечку им держал? Может, они обедать вместе ходили. — Может, — Славка рассмеялся. — А может и нет. — Бумц, — Толик ногой наступил на опустевшую полторашку синего «Очаковского». — Надо было брать три, — подняв с земли расплющенную бутылку, он метким броском отправил ее в урну. — Надо было. Хорошо сидим. Ладно. Кто конину будет? — Славик открыл свою большую черную сумку с надписью Puma и вытащил бутылку молдавского «Белого аиста». — Ты бог, Славутич, — Дима поднял большой палец вверх и, одним глотком осушив свой стакан с остатками пива, приподнял его, обозначая полную готовность. Лиля подумала, что, если прочесть по-русски, выйдет Рита, и непроизвольно поморщилась. — Что? — Славка покосился на нее. — Коньяк не любишь? — А запить нечем? — она приподняла бровь. — Раз уж у тебя такая сумка-самобранка, может, там и сок есть. — Не хочешь, не пей, нам больше достанется, — Слава пожал плечами и, содрав обертку с пробки, быстро откупорил бутылку. — И вообще, благородные напитки не запивают. — Ты так говоришь, будто это «Хеннесси», блин, — Толик рассмеялся. — Галимая сивуха, на которой написали слово «коньяк». Может, сходим и вправду какого-нибудь сока купим? — Он посмотрел на Диму, тот пожал плечами, явно не желая вставать. — Да нормально все, — Лиля протянула стакан, — налей, только немного. — Ой, а у меня вот батя самогон гонит, чистый как слеза. Я домой на зимних каникулах съезжу, привезу, — Наташа тоже подставила свой стакан. — И огурцов на закусь — мамка офигенно солит. — А капусту не квасит? — с явной издевкой спросил Славка, наливая ей. — Обожаю квашеную капусту из кадушки, — мечтательно произнес он. Лиля сделала глоток и скривилась: вкус у коньяка оказался слишком специфическим, да и запах тоже. Она вдруг вспомнила о той ночи, когда на кухне у Марины пила виски. И о своих наивных детских фантазиях, которые, материализовавшись, превзошли все ожидания. — И капусту тоже, — простодушно ответила Наташа. — Я привезу. — Все, я буду твой навеки, — Славка весело заржал и подмигнул Димке. — Слышали, пацаны? Я уже в шоколаде. Если после окончания работу не найду, откроем с Натахой рюмочную. Будем из ее деревни натурпродукт возить. — Нахер ты ей сдался, альфонс, — заржал Димка. — Наташ, не ведись. У Славки в кармане вошь на аркане, ты вот лучше к Толяну присмотрись. У него мама управляющая банком, он у нас крутой. — При чем тут моя мама? — стакан в руке Толика нервно дернулся. — Я смотрю, она тебе все, блин, покоя не дает. Можно подумать, у тебя у самого родители на заводе ебашат. — У моих родителей скромная туристическая фирма, не надо сравнивать. Ты сам говорил, матушка тебя к себе подтянет. — Говорил, что на практику пойду, но это ничего не значит. Я, может, другим по жизни заниматься буду. — Правильно, Толян, — одобрительно закивал Славик, — лучше вон рюмочную открыть, бухло всегда в тренде, а банки через один прогорают. — Его мама в «Уралсибе» сидит, это как швейцарский банк, — бросил Димка и, поежившись от холода, теснее прижался к Жанне. — Пошли в бильярдную, а то мы тут скоро жопу отморозим. — Давайте еще по одной и пойдем, — сказал Славка и призывно поболтал ополовиненной бутылкой. Все дружно протянули пустые стаканы. В бильярд Лиля играла всего раз, в восьмом классе. Отец однажды привез ее в тесное полуподвальное помещение, где стояли три обшарпанных стола и было полно народу. Под потолком, как в операционной, горели кварцевые лампы, пахло сигаретами, кофе и азартом. Отец подвел ее к столу и, показав, как держать кий и ставить пальцы, объяснил правила. Она как-то с ходу обыграла папу, его друга дядю Витю, а потом еще и пузатого мужика с обрюзгшим лицом, которого все почему-то называли ласковым прозвищем Цыпа. Скорее всего, они ей поддавались. Отец был на подъеме — громко шутил, угощал всех коньяком и хвастался незнакомым людям, какая у него талантливая дочь. Весь вечер находясь в центре внимания, Лиля пребывала в счастливой эйфории, а когда отец привез ее домой, вышла из машины, махнула ему рукой на прощание и расплакалась, сама не понимая почему. Достав мобильный, Заславская посмотрела на экран — 14:16. По четвергам Марина приходила в районе четырех — времени оставалось еще достаточно. Эта бильярдная оказалась совсем крохотной. Два стола и узкая барная стойка, за которой стояла сонная полноватая девица. Кроме них, посетителей больше не было, и, заказав пива, они организовали турнир. Быстро вспомнив, как правильно держать кий, Лиля безжалостно разгромила Славку и Наташу. А вот Толик оказался настоящим профи, и она позорно продула ему три раза подряд. Закусив удила, Лиля торжественно пообещала отыграться, и в этот момент ее мобильный запел «Не отпускай меня». На экране над именем зловеще светилось: 17:00. — Ты где? — голос Марины звучал удивленно. — У тебя разве не три пары сегодня? — Последнюю отменили, мы с ребятами в бильярдную зашли, — произнесла она, стараясь придать голосу веселую небрежность. — А ты уже дома? — Ну да, — медленно произнесла Гордина. — У нас билеты на шесть в кино, ты разве не помнишь? «Мамма Миа». — Конечно, помню, — Лиля была уверена, что в кино они идут в пятницу, но, разумеется, не собиралась в этом признаваться. — Еще только пять. Я думала сразу к кинотеатру подъехать, — соврала она, не моргнув и глазом. — А написать или позвонить мне ты не думала? — сухо поинтересовались на другом конце провода. Слышно было плохо: как раз в этот момент рядом разгорелся шумный спор по поводу того, коснулся ли чей-то шар бортика. Невольно Лиля повысила голос: — Я не планировала так надолго тут зависнуть, просто не уследила за временем. Ты сердишься? — Я волновалась. — Извини, — передав кий Наташе, Лиля отошла от стола. — Я прямо сейчас выеду, тут пять остановок на троллейбусе, буду раньше тебя. — Где эта бильярдная? — Через квартал от универа, возле кондитерской, где мы пирожные ели, помнишь? Там еще торт такой огромный у входа, разноцветный, с огоньками, крутится. Ты сердишься? — не удержавшись, снова спросила она. — Я подъеду через минут двадцать, наберу. Будь готова. — Хорошо. Пожалуйста, не злись. Я правда не заметила, как… Она не договорила, обнаружив, что Марина положила трубку. — Эй, Заславская, у нас счет три — ноль, ты реванш хотела, — Толик легко подкинул кий. — Играем? — Не, — вяло произнесла Лиля, — хватит с меня. За мной сейчас приедут, — она взяла куртку. — Пойду покурю на улице. Жвачка есть у кого-нибудь? — спросила она. Толик протянул ей открытую упаковку «Орбита». — Бери всю. — Кто там на тебя наезжает? — со смехом спросил Славка. — Парень твой? — У тебя есть парень? — оживилась Наташа. — У кого парень? — Димка вынырнул из-под стола, с шаром в руке. — Славутич, твой штрафной. — У Лили. Ревнивый, да? — с нескрываемой завистью в голосе спросила Наташа. — Это не парень, а девушка, — раздраженно ответила Лиля. — Я живу с девушкой. Сплю с ней. Еще вопросы? Все резко замолчали. Славик растекся в ехидной улыбке. Дима с Наташей застыли с полуоткрытыми ртами, а Толик с ожесточением принялся натирать кий мелом. Жанна пожала плечами. — А какие могут быть вопросы? Это твое личное дело. — Заславская, — Славкина улыбка расползлась еще шире, — а ты кто, мальчик или девочка? Ну ты поняла… она тебя или ты ее? Против ее воли щеки залились румянцем. — Завали ебало, Славутич, — негромко сказал Толик. — Так, пацаны, не начинайте, — сделав шаг, Димка встал между ними. — Давайте лучше еще по партейке и по домам. Выйдя из бильярдной в холодные осенние сумерки, Лиля прикурила, застегнула куртку и задумалась о том, как долго Марина будет на нее злиться. И о том, что места у них, кажется, где-то в последнем ряду, и может быть, ей удастся, как и в прошлый раз… — Не обращай внимания, ты же знаешь Славку, он просто дурачок, — послышался сзади голос Жанны. Она встала рядом с Лилей и зябко повела плечами, запахивая свой темно-зеленый плащ. — Блин, так стремно, что лето закончилось. Ненавижу зиму. Жанна и вправду была вся такая веснушчато-летняя, травяно-солнечная, похожая на лесную фею. Ее огненно-рыжим волосам шли все оттенки зеленого, и она этим отчасти злоупотребляла — кольцо и серьги с изумрудом, серебристо-оливковые, кулон — ящерка из малахита. Иногда хотелось пошутить про вечный День святого Патрика, но они еще были слишком плохо знакомы, чтобы Лиля могла позволить себе подобную фамильярность. — А я и не обращаю, меня вообще ничье мнение не ебет, — усмехнувшись, Лиля смахнула с куртки пепел, упавший с кончика сигареты. Ей и вправду было наплевать. Сейчас ее волновало совсем другое. — Ну и правильно. Забей, — Жанна улыбнулась. — Кстати, Толик расстроился, мне кажется. Ты вышла, и он чуть шаром стену не пробил, так вмазал. — Его проблемы. Заметив белую «Тойоту», Лиля ощутила знакомое щекотное чувство где-то в районе солнечного сплетения.  — За мной приехали. Кстати, хочешь познакомиться? Ей вдруг совершенно по-детски захотелось похвастаться. «Смотри, какая у меня взрослая, крутая женщина». И заодно продемонстрировать Марине, что она водится с приличными домашними девочками, а не с кем попало. Жанна с энтузиазмом ответила: «Ага» — и тоже подошла к машине, плавно притормозившей прямо у ворот заведения. Гордина опустила стекло и высунула голову, ветер тут же метнул прядь волос ей в глаза, и она быстрым движением убрала их с лица. — Привет. Это Марина. А это Жанна, мы вместе учимся. — Очень приятно, — Жанна активно закивала головой. — И мне, — Марина дружелюбно улыбнулась. — Садись, пожалуйста, побыстрее, мы опаздываем, — бросила она Лиле. — Весь центр перекрыт, там какая-то авария на Калужской, так что всюду пробки. Несмотря на то, что печка была включена на всю мощь, Лиля никак не могла согреться, зубами она выстукивала дробь, исподлобья посматривая на Марину, которая с совершенно непроницаемым лицом вела машину. — Мне холодно, — наконец пожаловалась она. — Надо было не выпендриваться и пуховик надеть, когда я тебе с утра говорила. — Нет, это ты виновата, — капризно протянула Лиля. — Ты такая… вымораживающая. — Да что ты? — Марина иронично приподняла бровь. — Еще эпитеты найдутся? — Ледяная, как Снежная Королева… Марина поморщилась: — Фи, какое пошлое сравнение, придумай что-нибудь поинтереснее. — Мне только это в голову лезет, — Лиля наморщила нос. — Ну или холодильная камера. — Так, все, я погорячилась, королева — норм, — Марина наконец улыбнулась. — А то с твоей фантазией и до сосульки можно докатиться или до снежной бабы. Нет чтобы Снегурочкой какой-нибудь меня ласково… — От ласки ты растаешь? — положив руку на ее колено, вкрадчиво спросила Лиля. — Растаешь ведь? — она погладила упругое, обтянутое темной джинсовой тканью бедро. — А ты точно маленькая разбойница, — Марина притормозила перед длинной колонной еле двигающихся машин и, повернувшись к Лиле, строго произнесла: — Прекрати, я не в том настроении. — Ну прости, — Лиля склонила голову набок, заглядывая ей в глаза. — Я больше не буду. — Да уж, постарайся, — проехав пару метров, Марина снова остановилась. — Хочешь тусоваться с друзьями, пожалуйста. Просто предупреждай, что задержишься. Когда люди живут вместе, они именно так себя ведут… Почувствовав, что ей становится жарко, Лиля расстегнула куртку. — Между прочим, пока я с тобой говорила, меня подслушали и решили, что у меня ревнивый парень… — Ну да, — рассеянно произнесла Марина, сосредоточенно лавируя между двумя машинами, — что ж еще они могли подумать… — Ну да, — вспомнив вытянувшиеся лица своих одногруппников, Лиля нервно засмеялась. — Но я сказала им правду. И вот, теперь все в курсе, что я лесбиянка. Это было очень смешно, такая немая сцена… — она замолчала, до нее вдруг дошло, что секунду назад она впервые сама назвала себя этим словом. Вслух. Ничего особенного она при этом не испытала. Слово как слово. — Вау, — Марина округлила глаза. — Ты сейчас серьезно? — Более чем. А что тут такого? — Лиля с беззаботным видом пожала плечами. — Лесбиянка… Ты не торопишься ли? Возможно, все не так и запущено, — Марина усмехнулась и тут же гневно сдвинула брови. — Нет, ну куда этот идиот лезет? — она проводила свирепым взглядом юркий желтый «Мини Купер», втиснувшийся между ней и едущей впереди «Хондой».  — Это мое дело… — Лиля нахмурилась. — И мне лучше знать, кем я себя ощущаю. Марина покачала головой: — Зачем тебе все эти стремные шутки и разговоры за спиной? Не стоило афишировать. — Да мне похер! — возмущенно выкрикнула Лиля и с силой шаркнула каблуками по резиновому коврику. — Пусть говорят что угодно. Я не стесняюсь. И скрывать тебя ни от кого не собираюсь. Пусть знают, что ты не просто моя подруга. Не понимаю, что тебе не нравится! — Тише, тише ты. Все мне нравится! Не шуми и не ломай машину, — Марина улыбнулась. — Я просто не хочу, чтобы у тебя появились из-за этого проблемы. — Их не будет… — Лиля хмыкнула. — На самом деле всем тоже похер. Максимум, будут подстебывать временами, но я знаю, как отвечать, уж поверь…  — Ух, — Марина насмешливо приподняла бровь. — Дерзкая ты у меня какая. Помедлив, она произнесла, словно размышляя вслух:  — Правильно, я довольна. Пусть все знают, что ты несвободна. Потому что… Она снова замолчала, на этот раз надолго. — Ну? — заинтригованно спросила Лиля, замечая, что они уже почти подъехали к кинотеатру. — Потому что что? Не отрывая вгляда от дороги, Марина качнула головой, словно утвердилась в некоем решении, согласившись с какими-то доводами в диалоге с самой собой. — Я тебе никогда не рассказывала… на первом курсе я встречалась с девушкой. Она на людях вела себя так, будто мы просто подружки, и с мальчиками флиртовала у меня на глазах, типа для прикрытия… очень боялась спалиться. Меня это напрягало, конечно, — на Маринином лице появилась кривая тяжелая усмешка. — Но я верила. Думала, ей просто нужно время. Думала, главное — это то, что она любит меня, а все остальное просто игра на публику. «Просто для ширмы», — как она говорила… — И? — Лиля почувствовала абсолютно иррациональную ревность. Почему-то она никогда не задумывалась над тем, что до Риты существовали какие-то другие привязанности и увлечения. Сама мысль о том, что у Марины могли быть чувства к кому-то еще, кроме нее, казалась ей неприятной и почти кощунственной. Закусив нижнюю губу, Марина обогнала ползущий перед ними с черепашьей скоростью «Фольксваген» и выпалила: — А дальше она поняла, что не лесбиянка, и вышла замуж за твоего брата. — В смысле? — ошарашенно спросила Лиля. — Что ты имеешь в виду? Она еле удержалась, чтобы не заорать: «Ты охуела, что ли? Как ты могла… с ней? С ней! Да как?! Как? Она ведь злобная сука!» С самого начала между ней и Филатовой возникло что-то вроде антихимии. Взаимная неприязнь с годами не исчезла. Разве что из острой фазы перешла в хроническую, практически без осложнений, с учетом того, что их разделяли примерно две тысячи километров. — Я давно собиралась тебе рассказать, но… — Марина виновато вздохнула. — Как-то язык не поворачивался. Показалось, что сейчас подходящий момент. — Потрясающе, — Лиля покачала головой. — Кто бы мог подумать. А с виду она такая святоша и зануда. Это что, это… — она все еще пыталась подобрать слова. — У вас… и она… — Вот я знала, что ты так отреагируешь, поэтому и не хотела говорить. В общем, это дела давно минувших дней. Суть в том, что, оказывается, для нее все это было несерьезно, — Марина нервно тряхнула головой. — И поэтому то, что ты сегодня сказала своим друзьям, для меня очень много значит. Правда. Припарковавшись на стоянке возле кинотеатра, Марина отстегнула ремень и посмотрела на Лилю в упор. — Очень много, — она перевела слегка увлажнившийся взгляд на приборную доску. — Мы опаздываем, уже, наверное, рекламный ролик начался.  — А ты точно хочешь в кино? — наклонившись к ней, Лиля прижалась виском к ее щеке. — А ты? — ладонь, коснувшись подбородка, заставила ее повернуть голову, и тут же горячие губы прильнули к ее губам.  — Еще, — требовательно выдохнула она, когда почувствовала, что Марина отстранилась. Ее охватило дикое, почти невыносимое желание сию секунду почувствовать Марину в себе, внутри, глубоко. Испытать болезненно-сладкое ощущение от вторжения и судорожно забиться на ее пальцах, сходя с ума от ее ласкового шепота. Прикрыв глаза, Лиля услышала тихое: «Поехали домой» — и улыбнулась.