(Не) Повезло привыкнуть

      С Карлом в роли гида Рампо из гостиной перешёл в один из коридоров. «Провожатый» завернул за угол, вдруг отпрыгнул назад, пискнул и бросился на руки тому, кто был там. Из-за угла вышел По, шею которого обмотал хвостом Карл. Эдогава непроизвольно стал замечать каждую деталь в его облике, и результат оказался не очень радостным. Его лицо всегда было далеко от здорового, но, кажется, за те две недели, что они не виделись, он превзошёл самого себя и выглядел смертельно больным. Кроме заострившихся от чрезмерной худобы черт и наверняка потемневших на пару тонов синяков под глазами (из-за чёлки их не было видно и оставалось только предполагать) внимание привлекали пластыри и вата на скуле. Рампо открыл глаза и вперился в них взглядом, заставляя Эдгара напрячься и засмотреться на зелёную радужку. Ни вопроса, ни приветствия.       — Здравствуй, Рампо-кун, — наконец прозвучало в воздухе.       Эдогава закрыл глаза и улыбнулся. Впрочем, Эдгар облегчение от этой улыбки не почувствовал.       — Привет, По-кун. Эти две недели ты тайно готовился к переезду? — Вопрос задан скорее из цели разрядить обстановку, чем из настоящего незнания. — Это не твой дом.       — Это довольно скучная история. — Эдгар неловко почесал щёку и тогда же поправил пластырь. Рампо промолчал. — Давай зайдём в гостиную.       — Только не трать время на чай.       По кивнул и двинулся вперёд по коридору.       В гостиной Эдогава упал на диван и проследил, как Эдгар, в отличие от него самого, степенно опустился в кресло, прочистил горло и начал:       — Если коротко, я в ловушке некоего человека, желающего мне всего наихудшего. — От возникшего в памяти лица N По поморщился. — И при том я вряд ли могу уйти, даже если мне чудом удастся открыть ворота, потому что его способность позволяет с помощью написанных слов управлять людьми.       — Наихудшее — это смерть.       Эдгар посмотрел на Рампо, в лице которого не осталось ничего от прежней улыбки, и кивнул.       — Это огромный особняк, есть еда — я видел, — вода — кончики твоей чёлки влажные, — и медикаменты — твои пластыри новые. Это злоключение больше похоже на роскошную жизнь.       Эдогава не может сказать напрямую: «Как ты должен умереть?» — в сторону Эдгара эти слова звучат слишком резко. Похоже, Йосано была права, он действительно почему-то становится мягче. Ему стоит благодарить их с По взаимопонимание за возможность высказываться намёками и даже так поддерживать беседу.       — У меня есть один недуг, — Эдгар вздыхает. — В случае его развития появляется шанс летального исхода. Этот человек хочет дождаться трагичного финала моей болезни.       Глаза Рампо вновь распахиваются и упираются в По. Как жаль, что его догадки подтвердились.       — Сколько осталось? — Эдогава потерял над собой контроль и вытер вспотевшие ладони о штаны. Глаза снова прикрыты.       — Достаточно, — лжёт писатель. На самом деле он не уверен и в завтрашнем дне.       — У твоего ненавистника столько времени, а он уже действует. Половина Интернета в слухах о том, что ты воруешь идеи, а вместо доказательства — поддельные, но правдоподобные сайты и фотографии.       — Как?!       Эдгар одним рывком поднялся с кресла. Несмотря на внутренние боли, его грудная клетка двигалась из-за глубоких вдохов и длинных выдохов, пальцы сжимались и разжимались, от напора белели костяшки. Он несколько раз открывал рот, порываясь что-то сказать, но, так и не найдя подходящих слов, закрывал его обратно. В конце концов По вернулся в кресло, окружённый сильной, но не высказанной аурой возмущения. Рампо улыбнулся на такое небольшое представление, но полностью понял реакцию честного писателя.       — Что ж, — Эдогава оперся локтями на коленки, маска самоуверенности вновь была на нём, — полагаю, ты не обойдёшься без величайшего в мире детектива.       — У тебя есть план?       — Для данной ситуации — нет. Звонить в Агентство бесполезно, если мы не знаем местонахождение твоего ненавистника. Только шуму наделаем и подарим ему пару марионеток. Тем более из своего укромного места он может ускорить процесс твоего устранения, и тогда вся вылазка будет считаться полным провалом. Поэтому наличие плана и его успех зависят от обстоятельств. — Рампо подался вперёд. — Скажи, он может навестить тебя?       — Да. По крайней мере он этим пригрозил.       — Отлично. Тогда захлопнем за ним дверцу его же ловушки, и даже его способность окажется бесполезной. — Улыбка Эдогавы стала шире. Потом он внезапно вскочил с места и потянулся. — Я ведь могу остаться? Здесь слишком много места для тебя одного.       — Само собой.       Рампо отозвался быстрым стуком подошвы о деревянный пол по пути в один из коридоров и скоро скрылся где-то за поворотом, напевая незамысловатую мелодию. Наверное, ушёл на поиски комнаты для собственного уголка. По определённо пожалеет о своём согласии. Над его ухом прозвучал писк Карла, когда трясущаяся от длительного волнения ладонь сжала рубашку и жилет над грудью. Другая рука потянулась к бинтам на шее и огладила их кончиками пальцев.       — Спасибо, Карл, — Эдгар рвано вдохнул и выдохнул.       Карл наконец перестал скрывать хвостом горло хозяина. На шатких ногах писатель дошёл до стола и ухватился за ножницы.       Он на несколько минут вышел на улицу, чтобы выкинуть цветы («Надеюсь, Рампо-кун не возьмётся проверять баки»), и, вернувшись в дом, прижался губами к сложенным ладоням и глубоко вздохнул. Боли снизились до обычного уровня, но поднимутся вновь, когда детектив закончит с осмотром и придёт сюда. Эдгару нельзя его избегать без видимой на то причины, это отличается от его обычного поведения и вызовет подозрения. Говорить о заразности недуга нет смысла — N не закрыл бы его здесь, если бы болезнь появилась недавно, то есть она находится в организме По давно и уже перешла бы Эдогаве. К тому же, он всё ещё стремился к обществу Рампо, к его громким монологам о последних раскрытых делах и сотрудниках Агентства, хотя боль и мешала наслаждаться ими вдоволь. «Боюсь, N придётся ждать меньше, чем планировалось, — появилась в голове неутешительная мысль. — Хватит ли меня хотя бы на пару дней?..» Карл не спускал глаз с его задумчивого лица.       Наконец Эдогава пошёл обратно, звуки его шагов вошли в пространство и становились громче. Когда до прихода детектива оставалось меньше минуты, любимец соскочил с плеча, вызвав у хозяина удивлённый вздох, и удрал в другой коридор. Он не останавливался даже на оклики Эдгара и скоро скрылся за поворотом. В этот момент открылась дверь в другом конце комнаты, в проёме встал Рампо.       — Прости, я пойду искать Карла, — быстро проговорил По.       — Эй, а… — Эдогава сделал вперёд несколько особенно широких для себя шагов и хотел ухватиться за жилет писателя, но тот буквально выскользнул из-под пальцев, и Эдгар убежал туда же, куда и проворный питомец.       Рампо плюхнулся в кресло, по-детски насупился и забормотал, кажется, жалобы на весь мир, а в частности на двух его сумасбродных обитателей.

(･–･) \(･◡･)/

      Карл притормозил в малом зале спустя одну кухню, одну ванную и две гостевые комнаты. Он запрыгнул на полку потухшего камина и прилежно ждал, в противовес интенсивному бегу полминуты назад. Вошедший в комнату Эдгар облокотился на дверной косяк, отдышался и после этого с нахмуренными бровями стал приближаться к любимцу.       — Карл, ради всего святого, что… — начал он, однако прервался, как только питомец подставился под ладонь и тихо пискнул.       Карл делал так же, когда по случайности бил тарелки из сервиза, подаренного Луизой, или крал (уже совсем не случайно) лакомства из заначки Эдогавы, поэтому сомнений быть не могло — он извиняется.       — Всё хорошо, просто не убегай так больше, ладно? — Пальцы По перемещаются за серое ушко и чешут шёрстку. Однако любимец продолжает лезть под руку, раскаиваясь в чём-то ещё. Теперь Эдгар спрашивает прямо. — В чём проблема?       Карл поднимается на задние лапки, вытягивает одну переднюю в жесте «Это ты!» и обнажает зубы в попытке изобразить улыбку. По смеётся от его схожести с Рампо. Потом любимец упирается в грудь хозяина и носиком тычется в обмотанную шею.       — Ты извиняешься за то, что привёл Рампо-куна? — Пушистая голова быстро закивала. Эдгар улыбнулся. — Ты хотел как лучше.       Карл не выглядел довольным таким ответом, но ластиться перестал и вскарабкался на привычное место. По оглянулся на дверь, откуда пришёл. Сколько времени он выиграет, если сейчас уйдёт в противоположную сторону и будет бродить вдали от Эдогавы, притворяясь, что всё ещё ищет беглеца? Сама смерть будет казаться милостью для его тела после целого дня с Рампо и болью, но и оставлять его просто так нельзя. Хотя, разве можно было когда-то спрятаться от него надолго? Если бы он не был способен найти Эдгара в этом доме, он бы не был детективом. По вновь круто повернулся на каблуке и двинулся в глубь особняка.       — Выиграем столько времени, сколько сможем, — пробормотал он то ли себе, то ли Карлу.       В плутании от двери к двери Эдгар скоротал примерно десять минут. Преодолевая очередной поворот, он из присущей ему с недавних пор осторожности заведомо выглянул из-за угла. От увиденного писатель дёрнулся, тихо ахнул и поспешно вернулся за стену. В конце коридора только что мелькнул кончик знакомого плащика. По, оглушённый в какой раз ускорившимся сердцебиением (такие скачки ритма определённо не пойдут ему на пользу), выровнял дыхание и широкими шагами двинулся обратно. Лишь бы ковёр всё заглушил; лишь бы он отошёл достаточно далеко; лишь бы сохранить ещё несколько минут; лишь бы…       — Нашё-ол, — нараспев прозвучал звонкий голос, и ладонь Эдгара обхватила другая, поменьше. Пришёл жар паники.       Эдогава встаёт перед ним и отпускает руку, такой беспечный, только толику недовольный. «Похож на котёнка», — думает По, хмурясь под чёлкой из-за ощущения ростков кипариса между бинтами и кожей предплечий.       — Тебе стоило как-то меня предупредить, что Карл решил устроить марафон, — чуть повышенным тоном замечает детектив. — Хотя бы СМС.       — Прости, кажется, мой телефон разрядился вчера, и я совсем про него забыл.       — А?! Как только можно? А ведь я ещё вчера писал тебе. Ты даже не прочитал!       Эдгар улыбнулся (сквозь боль, но искренне) при виде милого лица обиженного Рампо.       — Я заряжу его в кабинете.       — Тогда пошли уже.       Эдогава без предупреждения, как и ранее, схватывает его руку и тянет, наверное, к выходу в нужное крыло. Край его ладони почти касается края бинтов под рукавами, а от лица По отливает кровь из-за страха, что забинтованные запястья будут замечены. В одно мгновение он вспоминает все молитвы, которым учила матушка, но потом способен только бездумно повторять в уме: «Пожалуйста, пусть не заметит, пусть не заметит, пожалуйста». Рампо меняет хватку, и его пальцы спускаются к середине кисти Эдгара. В этот момент По рвано вдыхает и понимает, что даже не дышал.

(･–･) \(･◡･)/

      Эдогава без церемоний затаскивает его в кабинет и, возможно, с чрезмерной серьёзностью требует положить телефон в его раскрытую ладонь. Эдгар послушно отдаёт выуженный из внутреннего кармана мобильник и устраивается за письменным столом в то время, как Рампо уходит в гостиную к своей сумке. Он возвращается с коротким кабелем, говоря: «Тебе повезло, что у нас одинаковые разъёмы для зарядки», — и присаживается к розетке у пола.       — Настольная лампа всё равно не нужна, — слышны его бормотания и щелчок вынимаемой вилки. Эдогава подключает мобильник к зарядке и выпрямляется. — Я лишил тебя света. А ещё потрудись не наступить на телефон, а то придётся завести почтового голубя.       По кивнул и тихо поблагодарил. Рампо, очевидно довольный достигнутой целью, устроился на подоконнике (в кабинете не было даже лишней табуретки, чтобы предложить место) и достал небольшую консоль. Зазвучало звуковое сопровождение игры.       — В гостиной на диване будет удобнее, — заметил Эдгар.       — В гостиной нет тебя, значит, там скучно, — невозмутимо отозвался Эдогава.       По от такой формулировки чуть не схватился за сердце, но внешне только опустил взгляд и постарался сконцентрироваться на рукописи. Больше ничего насчёт комфорта он не говорил.       От консоли иногда доносились то торжественная мелодия фанфар, то низкое бурчание тромбона. Рампо соответственно либо удовлетворённо улыбался и сжимал одну из рук в победный кулак, либо раздражённо супился и усиливал хватку на корпусе устройства. После третьей коротенькой симфонии тромбона он громко возмутился: «Да как так?!» — откинул консоль и спрыгнул на ноги.       — Искусственный интеллект так глуп! Почему он не может нацелиться сначала на лекаря, а потом на безобидного защитника?! — продолжал он, бродя по комнате.       — Защитник для того и нужен, чтобы брать на себя все атаки, разве нет? — Эдгар переплёл пальцы и уложил на них подбородок.       — А я должен управлять ими для того, чтобы они вели бой по более успешной стратегии.       По не возразил и вернулся к тексту.       Эдогава вышагивал вокруг (медленно, наклоняясь к поднятой ноге и пошатываясь на другой, как скучающий ребёнок) со сложенными за спиной руками, подходил к Карлу на столе, к книжным полкам и в конце концов забрел за спину писателя. Эдгар заранее закрыл рукой бумагу, и Рампо буквально уронил свою голову на его плечо. От него слышен зов мученика, а у По сбивается дыхание.       — По-о-ку-ун, да-ай мне загадку-у. Иначе в моём свидетельстве о смерти в графе «причина» будет написано «скука». Твоим почерком.       — Почему?       — Потому что в этом документе должно быть что-то красивое.       Эдгар мысленно вскричал: «Как с тобой разговаривать после таких фраз?»       — В шкафах есть несколько детективов. Можешь занять ими время.       — Я перечитал достаточно для понимания, что другие детективы — ерунда. Они и рядом с твоими не стоят.       Противореча собственным словам, Эдогава выпрямился, подошёл к полкам и взял первую попавшуюся книгу. Его последняя фраза огоньком приятной теплоты закралась под сердцем По и осталась розовым цветом на щеках. Он хотел вернуться к рукописи, но внезапный звук удара заставил его вздрогнуть и снова отвлечься. Как оказалось, это Рампо перекинул через плечо недостаточно интересный роман со скупым комментарием: «Дворецкий убийца». Потом так же был отброшен следующий, и следующий, и следующий… После седьмой книги он повернулся к Эдгару и стал громко жаловаться.       — Видишь! После третьей я перестал читать описание, но хватает двух предложений основного текста для разгадки. Они вто-ро-сорт-ны-е! Даже не так, они вообще никакие!       — На мои романы ты тоже тратишь не слишком много времени, — с безрадостной улыбкой заметил По.       — В прошлый раз мне понадобилось прочитать целую главу. Чувствуешь разницу?       Писатель был вынужден признать, что да, чувствует, и не только разницу, но и восхищение чужими способностями и каплю гордости.       — Да и однообразные они, к тому же, — уже тише, но с тем же недовольством тянет своё Эдогава.       — Потому что существуют общие законы детектива.       — Расскажешь?       Эдгар уверен, что Рампо не имеет и доли заинтересованности в схеме классификации преступлений и остальном. Тогда зачем спрашивает? Несмотря на спонтанность и непонятность просьбы, По действительно начинает рассказывать об основах детективного жанра, его канонах, несмотря на то, что Эдогава может знать их лучше него самого.       Рампо смотрел на воодушевлённое лицо Эдгара и вспоминал художественные обороты из романтических книг, хотя ненавидел это (и обороты, и романтику) всей душой. У По лиловые глаза, в которых от света появляется насыщенный аметистовый блеск, и бледная кожа, внушающая его образу призрачную эфемерность. Он сам словно сделан из загадок и тёмных уголков, они таятся в его аристократической фигуре и привычке прятать глаза, в гневе напоминающие очи самой Смерти; в тихой и вежливой манере речи и слабых улыбках одними уголками губ. Детектив начал собственную игру и собирал общий образ мистика по кусочкам. И когда очередной фрагмент картины вставал на свое место, сердце трепетало от растущего интереса.       Эдгар смотрел на самоуверенное лицо Рампо и отчётливо чувствовал прижатые бинтами соцветия-гусеницы. Он посвятил его уму, его красоте — всему ему страницы писем и стихов, которые летели в камин и корчились от огня. Возможно, Эдогава — осколок давно потерянного всевидящего Ока, не утративший своей силы. Он несёт в себе свет, для которого нет преград, который даёт взглянуть на истину мира. По — кусочек темноты, свет Рампо убьёт его, сожжёт его крылья и заставит сгинуть в бездне, но вид рассеивающегося мрака так завораживает, что он остаётся в чистых лучах. В его глазах Эдогава похож на ангела спасения и демона смерти.       Вдруг ровную речь Эдгара прервала обычная мелодия будильника.       — О, время обеда. — Рампо отключил звук и спустился с подоконника, на который перебрался во время разговора. — По-кун, умеешь готовить?       — Да, но…       — Не начинай. Я голодный, а ты похож на гостя из потустороннего мира, значит, пора есть. А если за плиту возьмусь я, мы останемся в сожжённом доме.       Эдгар закрыл рот и без лишних слов (смысла в них не было) поднялся со стула.

(･–･) \(･◡･)/

      Кухня была вынуждена попрощаться с покоем, когда Рампо первый влетел внутрь и зашарил по шкафчикам. По рассудил разумно и остался в дверях, не мешая «инспекции». Оббежав все дверцы (холодильник в том числе), Эдогава плюхнулся за стол и приложился к нему щекой с удрученным видом.       — Сладкого нет, — вынес он вердикт.       Эдгар повернул к нему голову, и Рампо принял это как сочувствующий взгляд в свою сторону. Затем По наконец переступил порог комнаты и сел на корточки у первого шкафчика. Его исследования оказались успешнее — наружу были выужены рис, овощи, фрукты, куриная тушка и пара-тройка соусов. Рампо оглядел эти ингредиенты для простого обеда едва ли на двух человек и фыркнул:       — Он оставил тебе целый особняк и небольшую корзинку продуктов.       — Боюсь, придётся терпеть без сладкого.       — Не говори так, будто я питаюсь одними сладостями!       Эдгар улыбнулся и предпочёл промолчать. Эдогава предпочёл не задерживать обед спором и просто пробормотал пару фраз в сторону По.       Эдогава смиренно наблюдал за готовкой первые минуты, а потом голод и скука лишили его остатков терпения. Он отвёл взгляд от спокойно маячащей спины Эдгара и изучил сваленные около разделочной доски ингредиенты для карри.       — Что я могу съесть? — спросил он, останавливаясь глазами на яблоке.       Эдгар отвлекся от плиты и обернулся к нему, проследил направление его взгляда и улыбнулся. Кажется, он даже усмехнулся, но Эдогава великодушно это проигнорировал. По ещё раз перемешал лопаткой лук на сковороде и вернулся к разделочной доске, разрезал яблоко на две половины и протянул одну из них Рампо со словами: «Больше отдать не могу». Эдогава просиял и с благодарностью принял угощение.       Маленького лакомства хватило на минуты три, а затем всё вернулось на круги своя, и Эдогава тоскливым взглядом провожал в общую сковороду мясо и морковь. Он тихо прорычал, забрал Карла с плеч Эдгара под удивлённые отклики обоих и вышел из кухни в столовую, из столовой в гостиную. Там он свалился на диван и уложил Карла спиной на свои колени.       — Почему всё готовится так долго? — спросил он у него, не ожидая ответа. Любимец ещё раз пискнул и дотянулся мокрым носиком до носа Рампо в жесте поддержки.       Детектив мирно (на самом деле По несколько раз слышал громкие восклицания и ругательства) играл с Карлом почти час. Рассудив, что готовым должен оказаться хотя бы рис, он уложил енота на плечи и вернулся обратно. Эдгар всё ещё стоял у плиты, однако в глубокой сковороде уже был бульон и картофель.       — Ещё меньше получаса, — уверил По, заметив Эдогаву. Тот кивнул и подошёл к столу, за которым мучился час назад. Карл сполз на него и скрутился на краю.       Найти развлечение на следующие полчаса. Почему в этом особняке нет ничего интересного, кроме Эдгара, явно исчерпавшего свой разговорный лимит? Когда для офиса готовил Куникида, Эдогава ему досаждал, но По надоедать не хочется (наверное, потому что его реакция недостаточно весёлая). Ещё он набрасывался на Ацуши и требовал его покатать… Стоп. Ум ухватился за одну идею и тянул её всё ближе. Рампо улыбнулся мысли о маленькой, зато приятной шалости. Он ещё раз осмотрел писателя и сковороду, обдумал ситуацию, убеждаясь, что его будущий поступок не нанесёт большого ущерба, и встал на ноги. По повернул голову к нему, подходящему сзади.       — Рампо-кун, чт… А! Он был застигнут врасплох внезапной атакой на спину и обвившейся вокруг его шеи парой рук. От груза тело опасно отклонилось назад, однако Эдгар с усилием выпрямился. На автоматизме собственные руки легли поверх чужих, пальцы еле коснулись шершавой ткани бинтов. «Чёрт! — выругался в уме По. — Карл не вернулся ко мне». Разум впал в панику, и чтобы заставить себя произнести хоть что-нибудь, пришлось постараться.       — Ч-что ты делаешь? — «Проклятье!»       — Развлекаюсь! — Эдогава подтянулся к плечу По и выглянул из-за него с победной улыбкой.       Он оглядел ожидаемо покрасневшее лицо Эдгара и его неловкую улыбку одними уголками губ не без самодовольного мысленного замечания: «Я был прав». Только вот в его глазах видится не только смущение.       — По-кун, не смотри на меня, как затравленная собака.       По спохватился и повернул голову, скрывая вид на своё лицо.       — Прости. Я не привык к таким взаимодействиям с людьми.       — Ладно, ладно, — Рампо отпустил шею Эдгара и по спине сполз вниз. — Всё. Расслабься.       — Спасибо, — на грани слышимости отозвался По и вернулся к карри, став, кажется, ещё тише, чем прежде. Хотя Эдогава думал, что это невозможно физически.       Рампо подскочил, как только Эдгар выключил плиту, и подошёл, предположительно, к шкафчику с тарелками и плошками. Только память его немного подвела, и вместо тарелок внутри оказались кастрюли. По хотел сказать вслух, что карри готово, однако вид уже шарящего по закромам детектива вынудил промолчать и принёс на лицо улыбку. Эдгар любезно указал на нужные дверцы.       — Знаешь, однажды Кенджи чуть не вывалил целую коробку специй в карри Куникиды, — вспомнил Эдогава, доставая из шкафчика посуду.       — Правда?       — Конечно!       Рампо подался в рассказ и продолжал говорить даже за едой. Прерываясь на пару минут, чтобы съесть ещё одну ложку, он вспоминал историю за историей, сюжетные повороты которых иногда заставляли По давиться рисом. В итоге порция Эдгара закончилась значительно раньше.       — Я подожду тебя на кухне, — По встал на ноги.       Эдогава кивнул и замолк.       На кухне Эдгар помыл посуду и закатал рукава. С закушенной губой он осмотрел выглядывающие из-под ткани бинтов цветки сирени. Нужно обрезать. Он должен успеть до возвращения Рампо. По размотал бинты и привычно взялся за ножницы. На столе собирался букетик-кучка. Всё как обычно, но в то же время что-то не так. Эдгар понимает это, когда отвлекается от предплечья и выкидывает цветы, а потом смотрит на руку снова. «Болезнь становится хуже», — появляется чёткая мысль при взгляде на выступающую кровь. Она стремительно собирается в капли и грозится стечь в потоки, словно ростки были не аккуратно обрезаны, а грубо вырваны из кожи. По повернул кран и подставил предплечье под воду; дно раковины мгновенно покраснело. Кровь всё текла и текла, не давая и минуты передышки, чтобы забинтовать раны. «У меня мало времени. Пожалуйста», — мысленно взмолился Эдгар, но судьба сложилась с точностью наоборот. Закружилась голова, конечности стали ощущаться странно и всё вокруг отошло далеко от разума. По с одышкой начал бормотать под нос те же мольбы и упёрся другой рукой в край столешницы. Только не обморок. Нужно ещё немного времени, дай мне ещё немного времени…       — По-кун?       Эдгар замер. Эти слова он слышал отчётливо, но лишь через несколько секунд смог взглянуть туда, откуда они прозвучали. В дверях остановился Эдогава с неожиданно широко распахнутыми глазами, которые не сходили с По. Вот и всё.