of breaking and building

ника не заперли в больнице на долго, что было облегчением, и ник не стыдился этого признавать. его отпустили в тот же день, когда он проснулся, он и сейджи сидели в фургоне тренера. ник был удивлен, когда после того, как он забрался на четвертый ряд сидений, где он всегда сидел, сейджи последовал за ним и сел на другой конец сидения ника. раньше, когда они ездили с тренером, ник занимал весь задний ряд, юджин занимал третий, гарвард и эйден делили второй, а сейджи получал весь первый ряд. по мнению ника, это было довольно странным поступком для сейджи. — успокойся, николас, — сказала тренер, когда они разгрузились в школе. — сейджи, ты отвечаешь за него. ник хотел было возразить, но сейджи кивнул. — да, тренер. — помоги ему со всем, в чем ему нужна помощь, и не позволяй ему перетруждать руку. — все не так уж плохо, — наконец возразил ник. — я могу использовать свою руку, это не больно. — ты слышал доктора, — сказал сейджи, — пока рана не зажила, ты можешь легко порвать швы, если будешь слишком энергичен в своих движениях. — но это на левой стороне, а я — левша, мне нужно использовать эту руку очень часто. — я помогу. — спасибо, сейджи, — сказала ему тренер, а затем оставила их наедине, как будто в этом не было ничего странного или подозрительного. — необязательно, — сказал ник, как только тренер скрылась за пределами слышимости. — я действительно в порядке, и я скажу тренеру, что ты очень заботился обо мне. пойдем, вернемся в нашу комнату. но сейджи, по-видимому, очень серьезно отнесся к своему обещанию тренеру, потому что в тот вечер ник обнаружил, что его кровать аккуратно застелена, подушка взбита, а одеяло сложено, чтобы ему было удобно ложиться, когда он выходил из ванной, переодевшись в спальное бельё и почистив зубы. и, возможно, немного потыкав себе швы в зеркале. — как ты себя чувствуешь? — спросил сейджи. его голос был определенно мягким, и от этого нику стало тревожно. — ты же знаешь, что я не злюсь на тебя, верно? — уточнил ник, переводя взгляд с сейджи на свою кровать и обратно. — я не попытаюсь шантажировать тебя, чтобы ты сделал мне одолжение или что-то в этом роде, я действительно не виню тебя и не хочу доставить тебе неприятностей. — я знаю, — нахмурился сейджи. было облегчением увидеть такое знакомое выражение лица сейджи, и ник вынужден был улыбнуться, — я просто стараюсь вести себя вежливо. это застало ника врасплох. — зачем? — потому что я продырявил твою шею, николас, и это не пустяк. — ты извинился. — извиниться недостаточно, для того, кто нанес колотое ранение, — отрезал сейджи. но затем он смягчил хмурый вид и снова заговорил приятным тоном. — есть что-нибудь, что тебе нужно перед сном? воды? — это было действительно слишком странно. — вот, дай мне свой телефон, и я поставлю его на зарядку. — ты действительно думаешь, что я достаточно неловок, чтобы растянуть швы, поставив телефон заряжаться? — с тобой, да, это вполне возможно, — и сейджи взял у него телефон, подключил его и пожелал спокойной ночи. странно, странно, странно.

***

ник проснулся и обнаружил сейджи в их комнате. он никак не мог пропустить утреннее фехтование, поэтому, должно быть, вернулся. обычно он уже был в кафетерии, поэтому ник не понимал, чем занимается сейджи, пока не закончил одеваться и не потянулся за сумкой. но его сумки не было на месте. — сейджи, — осторожно спросил ник, выглядывая из-за занавески, — где моя сумка? но сейджи даже не нужно было отвечать, потому что это было очевидно. сумка ника лежала на полу рядом с сейджи, ожидая у его ног. — ты готов? — спросил сейджи, откладывая книгу и вставая, хватая обе школьные сумки. — черт возьми, нет, — сказал ник, рванув за своей сумкой, но сейджи отбросил его руку. — ты не понесешь мою сумку. обещаю, я справлюсь с этим сам. — у меня нет времени выслушивать твои жалобы, — отклонил сейджи, открывая для них дверь и проводя ника через нее. — как тебе удается вставать так поздно и не опаздывать? — он спросил. — поспешный завтрак не принесет тебе никакой пользы. — ты не должен был меня ждать, — проворчал ник. но он смирился с этим, даже не удивившись, когда сейджи последовал за ним к столу, бросил его со вещами и велел ему оставаться на месте как собаке. ник сделал, как ему сказали, зная, что ему некуда будет идти, настаивая на том, чтобы взять себе еду. сейджи был не единственным, кто сидел с ним в то утро — все друзья ника сели вокруг него, чтобы спросить, как у него дела, и сказать ему, что он все еще должен присутствовать на тренировках, чтобы не отставать от команды, как только ему снова позволят фехтовать. когда ник закончил есть, и сейджи унес его поднос, прежде чем он успел даже пошевелиться, он получил несколько одобрительных взглядов от других парней. — он явно чувствует вину, — озвучил эйден то, о чем они все думали. — подожди, пока мы будем уходить, — тупо сказал ник, — он еще будет настаивать на том, чтобы нести мою сумку. — отлично! — весело сказал юджин. — у тебя есть раб, приятель. поздравляю. — я не хочу… — прервал его ник, когда сейджи вернулся, глядя на подмигивание юджина и его большие пальцы. — нам пора в класс, — сказал сейджи, не садясь обратно. — коридоры чисты, тебя никто не толкнет. — сейджи, я не из рисовой бумаги, мои швы не разойдутся из-за того, что я держу подносы, ношу сумки или меня толкают локтями в холле. — сейчас, николас, — сказал сейджи. а еще у него была сумка ника и суровое выражение лица. ник встал и попрощался с парнями. — я пересматриваю свое предыдущее заявление, ник, — крикнул им вслед юджин, — ты не получил раба, ты обзавелся мамой! ник услышал смех от стола и показал им средний палец, даже не оглядываясь. — кучка мудил, — пробормотал ник сейджи. — но на самом деле мне не нужен ни раб, ни мама, я в полном порядке и могу позаботиться о себе. можно мне мою сумку? — нет. они были первыми в классе, и сейджи заставил их сесть впереди. ничего такого, он вытащил для него учебник, а затем вытащил свой собственный. — я сделаю тебе копию своих записей, — сказал сейджи. — не напрягай руку, пытаясь что-либо взять, пока не выздоровеешь. — делать записи — это боль в заднице, а не в шее. и смело предполагать с твоей стороны, что я когда-либо их делаю. — на самом деле, я предполагал, что ты их не пишешь. но я дал тебе преимущество в сомнении. позволь перефразировать. не напрягай свои швы, сутулясь над блокнотом и весь день рисуя. — ауч, — засмеялся ник. — тут ты меня подловил. хорошо, вместо этого я просто посплю. позволь мне вызвать некоторые сны. как ты думаешь, мне стоит выбрать «героя зомби-апокалипсиса» или «укатить в закат с самой красивой девочкой в ​​школе»? — первое, — ответил сейджи. — второй вариант звучит немного незаконно и неэтично. и это школа только для мальчиков. — правда? не заметил. сейджи покачал головой, и ник оставил его в покое. вина, должно быть, действительно съела сейджи заживо, раз он так хорошо терпел шутки ника.

***

весь день ник провел в компании сейджи, и не было ни одной ссоры. сейджи был непреклонен в своем убеждении, не позволяя нику делать что-либо вообще, и к ужину он получил насмешки ото всех парней, а не только от юджина. — я удивлен, что сейджи не кормит тебя с ложечки, — сказал эйден за спагетти, так что, на самом деле, ложки не нужны были вовсе. — не давайте ему никаких идей, — предупредил ник, вызвав смех. сейджи был невозмутим и ел так тихо, как будто сидел один за своим обычным столом. он не ел спагетти, у него была собственная особая еда, которая соответствовала его диетическому рациону. даже сидя с ними всеми, сейджи был как-то обособлен. ник почувствовал себя плохо из-за того, что был трудным, когда сейджи так явно старался помочь. каким бы неловким ни было для ника то, что сейджи что-то делает для него, это не могло быть так плохо, как чувство вины, которое сейджи чувствовал из-за небольшой стычки ника с его лезвием. ник все еще мог вспомнить выражение ужаса на лице сейджи, вспомнить его бледное и встревоженное лицо после того, как эйслер допросила ника о его намерениях. ник был тем, кто был ранен, но он тоже начинал чувствовать себя немного виноватым за то, что усложнил жизнь сейджи. поэтому он не жаловался, когда сейджи убрал его поднос и шел рядом с ним всю дорогу до их комнаты. — у тебя проблемы с эйслер? — спросил ник в уединении их украшенной утками комнаты в общежитии. сейджи поджал губы. — я не знаю. я так не думаю. с этим не должно быть никаких проблем, хотя бы потому, что мой отец принесет школе еще большие неприятности, если совет попытается меня исключить. но я думаю, мне, возможно, придется поговорить с ними. твои показания и показания тренера уильямс должны стать достаточными доказательствами, чтобы убедить их, что не было никакой нечестной игры, и, к тому же, вся команда свидетельствовала… — в фехтовании движения слишком быстрые, — закончил ник. — и никто не обращал внимания. но ведь должны же быть камеры? — не в спортзале. — что ж, не дай им устроить тебе допрос. я тоже пойду, если хочешь. — не думаю, что до этого дойдет. но спасибо. благодарность и извинения, это было странно слышать от сейджи, но, что еще более странно, ловкие руки сейджи беззаботно поднялись и вернули воротник ника на место. — на этот раз твоя неспособность носить униформу оказывается полезной, — сказал он легкомысленно. — каким образом? — плотный воротник или галстук не будут противостоять твоей ране. — это не так уж и плохо. и у меня есть обезболивающие. но, эй, я не буду жаловаться, если ты дашь мне свое благословение одеться негодяем. — для большего эффекта ник расстегнул еще одну пуговицу на рубашке. сейджи готовился к закатыванию глаз, но отказался от этого, когда его взгляд упал на край повязки ника. — ты хочешь увидеть? — спросил ник. — это… — честно говоря, это неплохой шрам. здесь, я все равно должен это сменить, — он стянул рубашку с и снял повязку и марлю с шеи. хотел сейджи увидеть или нет, но теперь он внимательно присматривался. — неплохо, правда? довольно круто, да? — не знаю, был бы я так взбудоражен из-за ножевой раны, как ты. неуверенная рука коснулась шеи ника, пальцы слегка касались красной кожи вокруг аккуратных швов. — я думаю, это круто, — сказал ник сейджи. звук его голоса поразил сейджи, и он быстро убрал руку. — прости, я не должен был трогать, я не знаю, о чем я думал. — не беспокойся, я понимаю. прошлой ночью я тоже трогал его. — николас, — отругал сейджи, — нельзя трогать свои швы. и как часто нужно менять повязку? а как насчет процедуры обеззараживания? — не беспокойся об этом... — где пакет, который дал тебе доктор лопес? я знаю, что у тебя есть инструкции по восстановлению, не лги. — господи, ты выше власти, — сказал ник. но он все равно взял свои бумажки и позволил сейджи их просмотреть.

***

сейджи назначил себя личным медбратом ника, заботиться о том, чтобы вовремя сменить повязки, и аккуратно наносить мазь на рану. он постоянно спрашивал, нужна ли нику вода, приносил ему обезболивающие и даже однажды настоял на том, чтобы проверить его температуру. и он всегда был рядом с ником; ел с ним, сидел с ним в классе, тащил его сумку на ходу и приходил поговорить с ним во время перерывов в тренировках. ник особенно не возражал против последнего. тренироваться было скучно, когда ему вообще не разрешали фехтовать. — вот, — сказал сейджи перед утренней тренировкой на выходных, протягивая нику свернутый белый провод. — твой телефон умер в четверг, и я знал, что на этот раз у тебя не хватит предусмотрительности взять с собой зарядное устройство. — тебе действительно не стоит так беспокоиться обо мне, — напрасно настаивал ник. но он был рад зарядке. практика длилась долго, и его телефон умер бы, если бы его не подключили к электричеству. он иногда отрывался от него, чтобы посмотреть на своих товарищей по команде, и немного хмурился, наблюдая за сейджи. он ушел в себя сегодня. и вчера тоже. после тренировки, когда ребята предложили им прогуляться, сейджи согласился пойти первый раз. никто не упустил из виду, что он согласился только после того, как ник ответил, и юджин, и эйден оба корчили ему многозначительные рожи из-за этого. как будто у ника был контроль над тем, насколько странно милым и внимательным был сейджи. но у него не было. абсолютно.