of breaking and building

ник начал привыкать к постоянному присутствию сейджи рядом с ним и к ласковым тонам, которые он использовал в общении с ником. поначалу ник находил все это очень покровительственным, особенно мягким и тихим, то, как сейджи разговаривал с ним после случившегося. как будто он, ник, был каким-то напуганным ребенком, которому нужно было утешение. но это не так. и даже если бы было, сейджи не был человеком, к которому бы ник пошел за утешением. но чем больше он узнавал сейджи, благодаря непосредственной близости, тем больше он понимал, что сейджи просто был таким. таким, каким он стал. немного мягче и тише, чем кричащий, беспощадный парень с острым языком, которым он всегда казался. сейджи был и таким. он огрызался, снисходил и был непреклонен во многих отношениях. но не всегда, не со всеми. один телефонный звонок заставил ника полностью осознать это. прошлой ночью сейджи разговаривал по телефону со своей мамой таким голосом, который был мягок со всех сторон. и ник, наконец, узнал в нем нежность. таким голосом сейджи говорил с людьми, которые ему нравились. и с людьми, которых он резанул в горло, за что чувствовал себя ужасно виноватым. но для ника это все еще казалось более искренним и менее раздражающим, чем было до того, как он услышал этот телефонный разговор. — ты делал упражнения сегодня? — спросил сейджи ника, найдя его и нескольких парней на одном из травяных полей, переходивших в пологие холмы. — сейджи действительно очень разносторонний человек, не так ли? — сказал эйден, лениво вращая между большим и указательным пальцами в воздухе над своим лицом длинный кусок травы. ноги эйдена упали на колени ника, пока он говорил — его голова уже занимала чьи-то бедра — все ждали, когда он бросит свой подъеб. — он сексуальная медсестричка, беспокойная мамочка и даже ворчливая жена, которая требует, чтобы ты делал зарядку. не могу сдержаться только потому что ты поймал своего мужчину и надел на него золотое кольцо. — заткнись, эйден, тебя никто не спрашивал, — проворчал ник, схватив эйдена за лодыжки и с силой дернув его так, что его тело покатилось по траве, а голова ударилась о землю с коленом гарварда. — ты, маленький засранец, — завизжал эйден, садясь и бросая в ника горсть травы. — если тут останутся пятна от травы, я…, — эйден искал подходящую угрозу, не отрывая глаз от нового пополнения в их отряде. — я конфискую твою жену, чтобы она постирала для меня. — не будь сексистом, а, — сказал юджин, — мужья тоже стирают. и ворчат. — и ты наверняка знаешь о придирчивых мужьях? — ты спрашиваешь меня, есть ли у меня? я не проверял законы о браке, но думаю, что, возможно, я еще молод, чтобы вступить в законный брак, — юджин задумался. — хотя, может, и нет. я думаю, что в некоторых штатах шестнадцать может быть этим прекрасным числом. ах, ну неважно. дело в том, что сейджи может быть придирчивым мужем, и я уверен, что он скорее сожжет твою одежду, чем постирает ее, поэтому я не думаю, что ты хочешь одалживать его у ника. — никто не может одолжить сейджи, — возразил ник. все посмотрели на него, и он понял, как это звучало. — он не мой, так что ты не можешь одолжить его у меня. — проблемы в раю? — спросил эйден. — держу пари, это потому что ты потерял форму из-за того, что не выполнял упражнения. — это возвращает нас к моему вопросу, — сказал сейджи, полностью проигнорировав всю цепочку событий, возвращающих их в эту тему. — ты сделал их? ник должен был делать определенные упражнения для рук каждое утро, чтобы его рубцовая ткань не растянулась и снова работала. обычно сейджи руководил этими сеансами, но он все еще был с дмитрием сегодня утром, когда ник проснулся, а ник никогда не был особенно терпеливым парнем. к тому времени, как сейджи вернулся в общежитие, ник уже ушел, чтобы позависать с командой. и теперь сейджи выследил его, чтобы убедиться, что он не забыл сделать разминку. — да, я их сделал. клянусь моим сердцем. сейджи кивнул, принимая этот ответ. — а шрам останется? — спросил юджин. — наверное, — сказал ник. лицо сейджи рядом с ним застыло от досады. — это должно быть довольно минимально, если николас продолжит… — вот же. заебись, — прервал сейджи юджин. — шрамы — это круто. — скажи да? а кто еще может похвастаться тем, что у них шрам от ножевой раны? я думаю, что это приятная награда, — ник рассмеялся. — сейджи полностью не согласен. — потому что он думает, что сделал своего парня менее красивым, — сказал эйден. по какой-то причине, это заставило ника покраснеть. это слово. Парень. это было такое правдоподобное слово, а не далекое понятие, как муж или жена. — прекрати, — сказал ник слишком быстро и громко в своей спешке, чтобы исправить любой намек на заблуждение. — я не встречаюсь с сейджи. то, как он это сказал, было неправильным, слишком враждебным. все остальные тоже слышали эту странность, удивленно моргая ему. он просто пошел повеселиться, а превратил это во что-то более тяжелое, чем любой из них имел в виду. сейджи выглядел удивленным. на мгновение на его лице появилась тень боли, и ник вздрогнул. у него не было намерения намекать, что встречаться с сейджи было самым отталкивающим, о чем он мог думать, но так получилось. извинения, казалось, только ухудшат ситуацию и сделают ее еще более странной. ник все равно открыл рот, не зная, что сказать, но желая попытаться объяснить, что, по его мнению, сейджи был отличным парнем, ник просто не хотел встречаться с ним сам. — очень мило с твоей стороны, эйден, предположить, что я думаю, что можно было сделать николаса еще менее привлекательным, чем он и так был. моргающие глаза переместились с ника на сейджи. и тогда эйден засмеялся, заставляя смеяться всех остальных, кроме сейджи. ник поймал улыбку сейджи, столь же короткую, как и та боль. значит, с ними все было в порядке. ник должен был сделать паузу, чтобы рассмотреть в сотый раз, как странно было иметь все в порядке в нормальном порядке вещей между ним и сейджи. — мы с эйденом думали поехать в город на поздний обед, кто-нибудь из вас хочет с нами? — спросил гарвард после еще одного неопределенного количества времени, проведенного за бездельем и разговорами под солнцем. сейджи посмотрел на ника, ожидая, пока он решит, пойдут они или нет. он видел, что сейджи думал, будто его затащат в город третий день подряд. — у меня есть домашка, которую, вероятно, надо сделать, — сказал ник. — думаю, на этот раз вам лучше не считать меня, капитан. — похоже, сегодня вы вдвоем, — добавил юджин. — у меня уже есть планы на обед. группа разошлась, юджин последовал за эйденом и гарвардом за пределы кампуса, а не с сейджи и ником обратно в кафетерий, так что его планы, наверное, были за пределами школьной территории. это означало, что на обед оставались только ник и сейджи. сейджи пытался вести себя вежливо, но он все еще оставался собой, что означало, что это был тихий обед с короткими разговорами. ник не возражал против тишины или коротких разговоров ни о чем. и когда они закончили есть, ник схватил поднос сейджи вместе со своим, победно убрав оба. — нет смысла делать это, — сказал ему сейджи, следя за ником на каждом этапе его миссии по уничтожению остатков их еды. — тебе тоже не было никакого смысла делать это. — на самом деле, было. ты восстанавливаешься после травмы. — я мог бы использовать правую руку, — заметил ник. только вчера вечером ему вернули привилегию самостоятельно брать еду. — а теперь пришло время расплаты. я отомщу тебе и за мою сумку. просто подожди. — отомстишь? — скептически спросил сейджи. ник серьезно кивнул, затем украл книгу, которую сейджи принес на травянистый холм, слишком быстро, чтобы он мог сделать что-то большее, чем удивленно воскликнуть: — ник! нику понравилось, как сейджи произнес его имя. ник. как будто он забыл или не успел сказать остальное. ник, не сокращение от николас, но первая половина, когда он сказал, все это было слишком сильно. больше никто не произносил так его имя. и это было не только сейчас, когда сейджи был удивлен. он всегда так говорил, если не говорил николас. ник надежнее сунул книгу под мышку — левую, чтобы сейджи не смог отобрать ее у него, не — рискуя повредить прилично зажившую рану. — николас, верни это. если ты поранишься— ник не слушал ни слова, которое говорил сейджи. ему понравилось, как сейджи сказал николас, как будто это было что-то важное. однако, как бы сейджи не называл его имя, ник любил это слышать.