В аду цветы расти не должны

***

Зима. Такое прекрасное, волшебное время года. Белое полотно накрывает все вокруг мягким облаком. И неважно, что под этим снегом: грязь ли, замёрзшие цветы или остатки осени. Мэй содрогается, уткнувшись носом в грудь мужа. Тихие слёзы впитываются мгновенно в чёрное пальто. Тёплые руки Джина гладят мягкие локоны, а голос успокаивает и убаюкивает. Рядом и Бель в обнимку с Тэхеном, чьё пальто также становится влажным. Обычно суровое лицо Намджуна теперь смягчается, а глаза устремлены в спины мужчин. Там, впереди, стоят Юнги и Чонгук. Младший с опущенной головой, в скорби и печали, но все же пытается скрыть слезу. Он чувствует, что уже скучает по Чону. Скучает по его взрывному, громкому характеру; по его ужасному обращению «Мелкий»; по редкому, но такому заразительному смеху. Он думал, что умение Хосока выживать позволит ему прожить долгую жизнь. Но как бы фортуна ни спасала, человек, который сам шагает навстречу смерти, получает лишь ее. И никакого шанса. Юнги не верит. Он моргает, снова вглядывается в его иссиня-бледное лицо, пытаясь вспомнить, каким был Хосок при жизни. На губах теперь покоится легкая улыбка, глаза будто «спят», а руки на груди (кажется Юнги) подрагивают. Иллюзия. Неверие. Отрицание. — Вставай, Хосок, давай же, — шёпот Дракона сливается с завывающим ветром. — Хён, — рука Чонгука опускается на плечо старшего, — Нам пора похоронить его, отпустить. Юнги кивает, и вскоре крышка гроба медленно закрывается. — Теперь ты нашёл покой, друг мой. Промерзлая земля глухо ударяется о дерево. Руки Юнги практически ледяные, но он продолжает кидать почву вперемешку со снегом в глубокую яму. В памяти всплывают яркие воспоминания: напуганный подросток, просящий защиты и укрытия; талантливый юноша, который всегда выделялся среди всех в клане; совместные задания; преданность и верность своему слову и слову клана. Ужасно хоронить тех, кого ты в мыслях хоронил всегда последними, потому что знал: кто угодно, но не они. Но не он. Ветер подхватывает верхний, незамерзший слой снега, кружа в воздухе в необычном, спонтанном «танце». Пар, вырывающийся из тёплых тел, не способен согреть то, что теперь навсегда замерло, похолодело. Мэй вжимается сильнее в объятия Джина. — И это Рождество выдалось печальным.

***

Все сидят в тишине. Каждый, задумавшись о своём, молчит. Треск дров в камине приятно успокаивает, наполняя ту же гостиную теплом и желтым светом. Однако теперь эта комната совсем как до вчерашнего вечера: от трагичных событий не осталось и следа. Намджуну пришлось уехать с похорон раньше. Тэхен, Джин и Мэй сидят на диване напротив Чонгука и Бель, занявших другую софу. Юнги, стоящий к ним спиной, наблюдает за огнём, пламя которого отражается в его бездонных глазах. Скрещённые на груди руки вдруг опускаются, а суровый голос разносится по воздуху: — Мисук! Бель даже вздрагивает от неожиданности. Тихие шаги женщины раздаются практически сразу же. — Да, Господин. — Принеси бокал, из которого пил Хосок. Вскоре она снова появляется с тем самым предметом в руках. Юнги забирает его, велит выйти, и Мисук подчиняется. Подняв стакан на уровень глаз, внимательно рассматривает. — Гук, дай мне личные вещи Чона. Чонгук встаёт и молча протягивает ему бумажный пакет с костюмом, испачканным кровью, и часами, остановившими свой ход. Юнги обшаривает каждый карман, рассматривает каждую деталь и лишь через пару минут достаёт телефон с потрескавшимся экраном. Хмурится, пролистывая сообщения, которые открылись сразу же от разблокировки. Недописанное смс: «Стрелок, следи за…», так и осталось неотправленным. — Его отравили, — выдыхает Мин, — И этот яд был предназначен не для него. Глаза замирают на Бель, и та медленно встаёт со своего места, с непониманием вглядываясь в лицо мужа. Мэй невидящим взглядом окидывает обстановку, а затем слабым голосом просит Джина уйти. И Ким выводит жену из комнаты. — О чем ты? — хмурится Тэхен. — Ынбель, иди наверх, — отбросив телефон на диван, твёрдо отдает приказ Юнги. Бель мотает головой в знак протеста, но руки Чонгука уже тянут ее выходу. — Гук, отпусти! Я хочу знать, — протестует она, когда ноги приводят к дверям спальни. — Незачем, Бель. Мы разберёмся сами и виновного найдём. Тебе нужно беречь себя. — Но он сказал, что яд был предназначен не для Хосока. Тогда для кого? — Пожалуйста, Бель. Ничего ещё не известно. Мы только похоронили Хосока, и каждый из нас опечален, но труднее всего хёну, ведь тот практически взрослел с ним. Лучше позаботься о Соджуне, — кивнув на живот, произнёс он. Бель ничего не оставалось, как подчиниться и закрыть за собой двери, сдерживая очередной поток слез. Через полчаса Чонгук все же вернулся в гостиную, неся в голове страшную, но такую правдивую версию. — Он пришёл на вечер не один, хён. Лиен была с ним. И как я понял, они спали и жили вместе. — Лиен? — глаза Юнги расширились внезапно от удивления, — Но я не видел ее здесь. — В этом и была ее цель — остаться незамеченной. Я просмотрел камеры видеонаблюдения. И это правда: она убежала в спешке, как только Хосок приступил к речи. — Как только Хосок взял в руки напиток, — произносит медленно Мин. — Зачем он привёл ее? — решает уточнить Тэхен. — Не знаю, почему он согласился на это. Но мы знаем, какая она хитрая женщина, на что способна. — Отправь это в одну из наших лабораторий, пусть узнают, что за гадость она подсыпала, — передав бокал Гуку, заключил Юнги. — А я найду его человека. Он раскроет все карты, — кивнул Тэхен, покидая двух мужчин. Чонгук слегка прислушался к удаляющимся шагам Кима, будто убедившись, что тот отошёл на приличное расстояние. — Я думаю, что тот яд был предназначен Бель. Хосок узнал это и предотвратил. — Черт подери… — Нам нужно спешить, иначе она может сбежать, несмотря на количество людей, что я направил к ней этой же ночью. — Ей не жить, Гук, не жить, — горько ухмыляется Дракон.

***

— Ынбель? Девушка разворачивается на зов мужчины. Одетый в чёрное длинное пальто Юнги выглядит как настоящий мафиози. И она знает, что где-то в кармане или за пазухой тот прячет оружие. — Расскажи мне, Юнги. В чем дело? — раздаётся ее обеспокоенный голос. — Все, что случилось, случилось по моей вине и только, — он вмиг пересекает расстояние между ними, а руки уже покоятся на талии жены, — Я должен был усилить охрану. Какая разница, кому был предназначен яд, в любом случае я бы потерял часть семьи. На его месте мог оказаться кто-то другой. Виновника я нашёл. И готов стать для него палачом. Притянув ее к себе, Юнги оставляет нежный поцелуй на лбу. — Он просил у меня прощения ещё до того вечера, будто знал, что что-то плохое случится с ним. — Жизнь моя, я все ещё не свыкся с этой мыслью, наверное, действую на автомате. Мне все ещё кажется, что он вот-вот войдёт в двери дома, что я снова услышу его голос или шутливое «Господин». И да, я должен действовать сгоряча, ведь потом, когда осознание придёт, я не буду в силах бороться и мстить. — Прошу тебя, будь осторожен, мой Дракон, — потянувшись к его лицу и губам, выдыхает Бель. Юнги с тяжелым сердцем покидает комнату. Он знает, что впереди его ждет неприятная «казнь». И он должен лично сделать это. Спустя некоторое время Чонгук и Тэхен уже ожидают его внизу. Лицо Кима пунцовое, видимо, от ярости и гнева. — Эта тварь пыталась убить Бель! Юнги хмурится, стараясь ровно дышать через нос. Чонгук заметно напрягается. — Твоя чертова любовница! — продолжает Тэхен. — Она перестала ею быть, когда я женился на твоей сестре. Ни в один из дней нашей совместной жизни я не касался и не думал о другой. Как ты смеешь, Ким, обвинять меня в моем прошлом? Кто ты такой? Чонгук инстинктивно встаёт между ними, низким, грозным голосом уговаривая их разговаривать тише, ведь Бель может услышать. — Чертова Лиен! Я убью ее! — Нет, Ким, ею займусь я. Здесь я главный пострадавший: это на мою жену было устроено покушение, это мой друг был убит. Сиди молча, иначе я и тебя уничтожу, — покинув гостиную широкими шагами, Юнги направляется к выходу. — Тэхен, не время. Мы настигнем Лиен, и она за все ответит. А пока тебе выпадает возможность следить и заботиться о сестре, — бросает Гук через плечо, почти убегая за старшим. Тэхен молча кивает, «провожая» силуэт Чонгука тяжёлым взглядом, наполненным желанием мести. Но тот признаёт, что в этом случае Дракон прав. Чонгук ощущает покалывание в кончиках пальцев от пробирающего холода. Спешит следом за Юнги. Отказавшись от сопровождения, они выезжают из особняка вдвоём. Мин за рулем, младший сидит рядом. — Тэхен сказал, что Хосок поручил своему человеку следить за Лиен, потому что в него закрались сомнения в ее желании «просто поговорить с Юнги». В момент, когда ты вызвал его с речью, он получил от стрелка сообщение о том, что Лиен подсыпала что-то в стакан с соком для Бель. Хосок знал, что делает. — Почему? Почему он не выбросил этот чертов бокал?! Почему он не убил эту тварь там же? — сжав руль, прошипел Юнги. — Вероятно, факт того, что он увидел Мэй счастливой в браке с другим, стал решающим. Я думаю, мы бы рано или поздно, но потеряли его. — Что она ему подсыпала? — давит на газ сильнее. — Цианид калия. У него не было шансов выжить. — Черт! Черт! Черт! — удары по рулю, по двери машины раздаются громко и отчётливо в тишине.

***

Дрожь волной накрывает все тело, заставляя содрогаться в лихорадке. Ощущение близкой смерти будто можно пальцами потрогать, настолько оно реальное и очевидное. Каждый шорох, каждый звук вызывают новую волну ужаса. Страх. Истинный страх — вот, что сейчас испытает Лиен. Шаги за дверью становятся все ближе и ближе, а, когда чужие кулаки ударяются о железную дверь, Лиен зажимает рот руками, стараясь не издать ни звука. Громче и громче. Сильнее и сильнее. Слетевшая в следующую минуту с петель дверь все же впустила в ее убежище смерть, что пришла с запахом Юнги. Она убегает вглубь. Подсознание само несёт ее, ведь глаза ничего не видят. Плачет, слезливо умоляя отпустить. Ноги приводят к спальне, а руки отчаянно ищут оружие для защиты. — Не имеет смысла, — раздаётся суровый приговор. Холодок проходится по позвоночнику, а затем вниз, парализуя ноги и руки. Лиен сглатывает, разворачивается к палачу лицом, так и не найдя Хосоков пистолет. Знала бы она, что Дракон похоронил его вместе с ним, не тратила бы эту надежду. — Юнги, пожалуйста… — слёзы крупными каплями стекают по красивому, но такому бледному от страха лицу. — Я всегда думал, что люди, которые знают меня, даже в мыслях не допустят варианта нападения на мою семью, — хмыкает он, — Как же я ошибался. Лиен активно мотает головой, отчего рыжие волосы прилипают к лицу. Она падает на колени, содрогаясь в истерике, задыхаясь от нехватки воздуха. — Чонгук, прошу тебя, спаси! — Я всегда думал, что сделал все, чтобы мой клан был вечен, чтобы безопасности и власти завидовали другие кланы. И что я получил? — подходит ближе, садится на корточки перед девушкой, так что полы пальто словно крылья приземляются за спиной на пол. — Чонгук! Молю тебя, спаси же! — в истерике бьется девушка, рассматривая лишь носки чёрных кожаных ботинок мужчины. Не смеет, не может посмотреть в чёрные как ночь глаза. В мыслях тысячный раз просит Гука помочь. Но тот стоит в проеме, не сдвигаясь с места. — Гук, подожди-ка меня снаружи. Чонгук кратко кивает, немедленно покинув комнату. И Лиен оседает на пол всем телом. Последняя надежда только что ушла, захлопнув за собой двери. — Кошечка, Лиен, — нежно произносит Мин, глазами окидывая копну скрывающих ее лицо волос. Она поднимает зелёные изумруды, направляя их в его угольки. Юнги улыбается. Слишком хладнокровно и отстранённо. — Я не хочу тебя трогать, поэтому сделай это сама. Раскрывает большую ладонь с пакетиком белого порошка. Всхлипы становятся громче. — Обещал жене, что не трону другую, — пожимает плечами, поднося сверток к лицу ещё ближе. — Прости меня, Юнги. Прошу. Я не хотела. Это вышло случайно. Это все ревность, ведь я люблю тебя! — 21 декабря ты купила яд, потратив при этом внушительную сумму денег. Случайность? О чем ты говоришь, сука?! Его пальцы вдруг, вцепившись в женские волосы, тянут голову назад, причиняя девушке острую боль. Лиен отчаянно цепляется за его кожу, царапая и оставляя отметины. — Я тебя и в аду достану. Поверь моему слову! Поверь слову Дракона… Одной рукой разорвав пакетик, Юнги высыпает порошок на ладонь. — Справедливая смерть не так плоха, Лиен. Так умри же смертью Хосока. Пару минут. Пару минут могут решить все. Он медленно встаёт. Поправив одежду, разворачивается с намерением покинуть это место. Место, где ему противно находиться. Однако слабая дрожащая рука, схватившая его за щиколотку, заставила остановиться. — Ты… потеряешь… рано или поздно… потеряешь… её, — хрипит она отчаянно. Юнги, откинув прочь женскую руку, навсегда уходит, позволяя Лиен запомнить лишь его спину.