В аду цветы расти не должны

***

*3 месяца спустя* Бель натягивает легкий свитер на плечи. Хоть весна и получила свои права в качестве преемницы зимы, на улице все ещё холодно; либо так кажется Бель. Неважно, какой сезон, какая погода или какой день, она всегда окружена заботой и вниманием. И это согревает лучше любого свитера. Все эти месяцы проходили спокойно. Смерть Хосока принесла с собой тихую печаль. Все члены семьи помнят о нем. Порой слишком явно ожидают его появления, но дни идут, а осознание, что земля того не вернёт, все ближе. Бель видела и видит, что сложнее всех приходилось Юнги, который прошёл все стадии принятия. Иногда его неверие становилось беспокойством и для Бель, и для Гука. Бывало, что бодрый голос с кабинета разносился эхом по этажам. И всякий раз за громким «Чон» или «Хосок» следовало тихое «черт…». Бель долго переживала, чувствуя долю своей вины тоже, но Мин запрещал говорить об этом, запрещал и имя Лиен произносить. — Ынбель? Бель вздрогнула от неожиданности. Она совсем не услышала шагов за спиной, так была увлечена наблюдением за птицами, резвящимися на ветках деревьев в саду. — Ты пришёл домой так рано? — Я решил, что хочу провести время с женой и с сыном, — ладонь мужчины мягко опустилась на округлый живот. — Дракон, я скучаю по тебе, — прошептала она, обвив руки вокруг его шеи. — Я рядом, жизнь моя, рядом. Поцелуй в губы заставил Бель почувствовать всю глубину произнесённых ею «скучаю по тебе». Она и правда скучает. Иногда долго ждёт его прихода, засыпая то в гостиной, то сидя в кресле. Каждый раз Мин, тихо ругаясь и бурча, относит ее на руках в их комнату. Целует каждый сантиметр ее лица, прося простить долгое отсутствие. Или просто прося простить. — Юнги, — уткнувшись в его грудь, зовёт она, — Меня беспокоит кое-что, однако врач сказал, что все отлично. — Что-то с Соджуном? — раздаётся его взволнованный голос. — Он не пинается, хотя давно должен был начать. Юнги смеётся, запрокинув голову назад. — Он воспитанный молодой человек, Ынбель. Зачем ему «бить» маму? — Но это ненормально, — возмущается она. — Я уже горжусь им. И безумно люблю, — прошептав в пахнущие сладкими яблоками волосы, заключил он.

***

— Гук! — Ну? — Ты слишком усердно взбиваешь, — надув губы, протягивает девушка, наблюдая за летящими во все стороны капельками сливок. Парень громко смеётся, отложив миску с венчиком. — Но ты сказала взбивать активнее, — возмущается в ответ. — Я тебе руки оторву, если не перестанешь ворчать, — с напыщенной строгостью произносит вошедший только что Юнги. Выглядит уставшим, но довольным. Никто и не заметил, как он приехал и вошёл в дом. Тот даже успел принять душ и смыть всю усталость, накопившуюся за день работы в клане. Бель, услышав голос мужа, кинулась к Чонгуку, загораживая, пытаясь закрыть собой «творческий беспорядок» на столе. — Юнги, закрой глаза! И, вообще, уходи! Мин улыбнулся, прислонившись всем телом к дверному косяку. Взглядом окинув жену, одетую в домашние широкие штаны и его футболку, засмеялся в голос от уровня умиления, что она в нем вызвала. — Почему ты смеёшься? — нахмурив брови, выдала она. — Я знаю, что вы готовите мне торт. — Черт! — выругавшись, бросает укоризненный взгляд на Гука, но тот пожимает плечами, как бы говоря: «Это не я!». — Не ругайся, иначе наш сын с рождения будет знать такие слова. — Гук, это ведь ты! — Он не причём, я сам догадался. Ваш шёпот вчера в гостиной эхом отдавался у меня в ушах, — ухмыляется Мин. Бель опускает голову, пытаясь скрыть неожиданные слёзы обиды, ведь она хотела устроить ему сюрприз. — Все в порядке. Иди ко мне, — протянул руки, — Я в любом случае буду рад этому сюрпризу, ведь никогда не отмечал этот праздник. — Точно? И сделаешь вид, будто ты удивлён? — шмыгнув носом, пробурчала она и уткнулась носом в его тёплую шею. — Обещаю, — торжественно произнёс он в ответ, притянув ее к себе ближе. — И почему я все ещё холост? — как бы невзначай раздаётся и голос младшего, который все это время молча наблюдал за парой. — Потому что дурак, — женский голос провозгласил немедля. — Скоро и твой день рождения. Так ведь, Бель? — возобновив работу венчиком, уточнил Чонгук. Бель лишь кивнула, продолжая нарезать клубнику. А Юнги вызвался быть помощником жены, доказывая ей, что даже самому лучшему шеф-повару нужны су-шефы. Когда все же приготовление торта подошло к концу, Бель почти выдохлась. Однако глаза ее блестят от радости и волнения. — Хён, я принесу нам выпить, — удалившись, произнёс Чонгук, который явно направился к погребу. Юнги, проводив его взглядом, вмиг притянул к себе девушку, усадив ее на колени. — Он скоро вернётся, — улыбнулась Бель. — И пусть. Поглаживающие движения его рук обычно успокаивают Бель, однако сейчас она вдруг почувствовала, как сердце ее забилось быстро-быстро, а в следующую секунду легкий толчок на месте мужской ладони заставил неожиданно вздрогнуть. Юнги насторожился, подумав, что ему могло показаться. Но нет. Все это было реальностью, и это подтвердили ещё несколько активных действий малыша. — Он пинается, — выдохнул Юнги, приоткрыв рот от восхищения. — Я… Я так странно себя чувствую, — ее ладонь опустилась на его. — Вы чего такие удивленные? — послышался голос Гука. А затем, окинув взглядом бутылку белого вина, продолжил, — Мне следовало принести красное? — Гук-и, подойди-ка, — усмехнулась девушка, встав с колен Юнги. — Что опять не так? — нервно облизнувшись, кинул мимолетный взгляд на старшего, но тот лишь глазами указал подчиниться. Бель аккуратно кладет его руку на живот, наблюдая за сменой реакции: сначала непонимание, а затем удивление. — Охуеть! — легкий «девчачий» визг разносится по кухне. — Эй! — Бель возмущается. Ткнув его в плечо, звонко смеётся от выражения лица парня. — Сколько раз говорить не материться при моем сыне? — скрестив руки на груди, выдаёт Юнги, а затем снова приобнимает жену за плечи. — Хён, я все равно научу его делать это. — Неисправим, — качает головой. — Давайте праздновать! — хлопает в ладоши девушка. Бель отлипает от мужа и, накрыв небольшой стол, приглашает двух мужчин занять свои места. А вскоре и праздничный бисквитный торт опускается перед Юнги. Белые тонкие свечи отбрасывают блики и незамысловатые тени на его лицо. Это практически первый раз, когда он счастлив в свой день. Загадывает единственное возможное желание: «Счастливая семья». Свечи быстро гаснут, превращая это желание в дым от огня. — С днём рождения, хён! Я подумал, что самое ценное, что я могу подарить человеку, у которого все есть — это воспоминания, — передав подарок старшему, провозгласил Чонгук, довольно улыбаясь. Руки Юнги быстро разрывают бумажную упаковку, и он не был бы удивлён, увидев дорогую картину или портрет, ведь много таких висят в его доме. Но тот замер, когда на полотне глаза нашли такие знакомые ореховые и его собственные чёрные. — Я сфотографировал вас исподтишка. А затем заказал эту картину. Надеюсь, вы не злитесь, — прожевав клубнику, протараторил он. — Вау, — завороженно прошептала Бель, рассматривая пару, гуляющую по саду. На их лицах замерли счастливые улыбки, руки переплетены, а волосы взъерошены от тёплого летнего ветерка. Кажется, Бель отсюда чувствует запах лилий, которыми они окружены. Она бы и подумать не могла, что в такие моменты Юнги выглядит со стороны именно так. Беззаботно и свободно. — Мой Дракон здесь такой прекрасный… — Только здесь? — ухмыляется Юнги, откладывая подарок в сторону. — Ты всегда прекрасен, — смущенно бормочет она. — А что мне подаришь ты? Ведь даже наш сын сделал мне сюрприз, — уточняет хриплый низкий голос. — Мой подарок может показаться странным, но это самое дорогое, что я могу тебе отдать, — руки девушки тянутся к застежке цепочки на шее. Улыбка Юнги медленно сползает с лица, а Бель все продолжает: — Этот кулон всю жизнь был для меня талисманом и спутником, приносящим удачу. Хочу, чтобы теперь он оберегал тебя. Обернув цепочку два раза вокруг запястья мужа, Бель нежно улыбнулась. — Хочу, чтобы эта звезда приносила в твою жизнь свой яркий свет. С днём рождения, мой Дракон… Юнги внутри «рухнул».